– А еще у меня дома целая куча ужасных противоестественных существ вообще без душ, но ты им рад.
– Это ты о ком?
– О женщинах, конечно.
– Как бы тебе этого не хотелось, но увы, у них есть душа.
– Вот те раз…
– Конрад, а мы им всё расскажем! – это уже от орчанок, продолжающих обслуживать немногочисленных дневных посетителей корчмы.
– Тогда на следующий концерт попадете как простые смертные…, – я вовсю пользовался своим уникальным доступом к телу восходящей звезды Омниполиса, когда это было надо.
– Вот же гад! Правильно тебя Валера не любит…
– И мы!
Беззлобно перегавкиваясь с официантками, я тянул и тянул свое пойло, продолжая действовать на нервы ангелу. В его присутствии мне становилось полегче, события в Сомнии начинали казаться дурным сном. Прошелся ведь по самому краю, чуть всё не потеряв. Если бы не Валера, то уже не было бы никакого Арвистера, не было бы веселой семейки, достающей друг друга крадеными трусами и алебардами, ничего. Отблагодарить бы его, но этот крылатый сноб…
– Конрад, прекрати…, – выдохнул бармен, мучительно морщась после принятия внутрь полного стакана спирта, – Твоя аура… она отвратительна.
Ну да, попробуйте отблагодарить ангела за убийство. Даже той твари. Я даже испытал небольшой приступ стыда, быстро запитый очередной порцией выпивки.
– С тобой что-то случилось, Конрад, – выдал ангел, присматриваясь ко мне, – Не тогда. Потом. Что-то странное, но удушливое. Ты гораздо противнее, чем раньше. Как будто бы расклеился.
– Случилось, да. Я разбогател, – признание далось мне легко. Слишком много дней я его вынашивал в пыльных уголках моего разума…
Вру.
Всю свою сознательную жизнь после становления вампиром, я был Блюстителем Срединных Миров. Агентом, палачом, судьей, спасителем и карателем. Звучит круто, но, по сути, я был бомжом и убийцей, который доставляет страх и ужас тем, кто решил, что ему от жизни положено больше, чем готов предоставить родной мир. Срединные миры очень не любят нарушителей баланса, Блюстители – это проявление их нелюбви. Так вот, о чем это я?
Жизнь Блюстителя никак не связана с роскошью. Это грязь, дороги, отбитая задница, очередные вытаращенные глаза зажравшегося урода, умоляющего его не убивать, а затем снова дорога, грязь, портал в другой мир, всё сначала. Однако, это жизнь, дорога приключений. Я к ней привык. За триста лет она впиталась в меня. Передышка в Омниполисе, связанная с несколькими очень круто заваренными делами, дала желаемое облегчение, но, тем не менее, я, вампир Конрад Арвистер, в прошлом довольно паршивый король… не имел настоящего.
Мне не к чему было стремиться с тех пор, как мы ограбили Агалорн, чтобы обеспечить бывшему дофину этого королевства нормальное воспитание. Ну… как ограбили? Немножко. Но что «немножко» для страны, того вполне…
– Валера, благослови нас! – внезапно перед стойкой бара обнаружились четыре стоящих на коленях орчанки, склонивших свои частично побритые головы.
– Зачем? – вяло удивился ангел.
– Мы набьем этой сволочи лицо, а затем выкинем его отсюда!! – гаркнула одна из сестер, кажется, Василиса, – Сидит он, жалуется!!!
Ангел глубоко задумался. Кажется, он был готов принять тяжкое и совершенно неверное решение, но в этот момент дверь корчмы растворилась. Вошёл новый посетитель.
Хотя, по тому, как он целенаправленно двинулся ко мне, «посетителем» я его обозвал рано.
– Конрад, ты тут, – угрюмо диагностировал мое существование волчер по имени Джарред Гарру, в одно время часто занимавший один из моих диванов, а заодно и разбивший сердце моей дочери, – Пойдем?
– Куда? – не менее вяло, чем всё еще думающий Валера, спросил я, не желая даже выбивать поганцу зубы. Такое было и неоднократно, никакой новизны.
– Как куда? – удивился в свою очередь мохнатый недруг человека и рэтчеда, – Тебе что, не передавали? На похороны. Эльмдингер умер же.
А день, смотрю, становится все лиричнее и лиричнее.
Зого Эльмдингер был моим последним напарником. Орк, которого я знал чуть ли не с подросткового возраста, был далеко не самым умным представителем своей породы, но как Блюститель зарекомендовал себя упертым, въедливым и настолько результативным, что его назначили моим начальником. Так у нас и бывает, карьерная лестница не для вампиров, мы всегда внизу, на поле боя, там, где престарелым оркам делать нечего. Но я это лишь к тому, что у упомянутого орка, уже зарытого под землю, была неплохая жизнь. Он был уважаемым крепким специалистом с отличной репутацией…
Ровно до момента, пока зеленый дурак не вышел на пенсию. Так нелестно я о нем отзываюсь потому, что свою очень некислую зарплату Зого спускал на внучку, оставшуюся на его попечении с младых ногтей. Упрямый баран обожал мелкую сучку, не замечая, как сильно её разбаловал деньгами, которых нормальные орки Омниполиса не видят даже в мечтах. И, выйдя на пенсию, Зого столкнулся со страшной правдой – ему предстояло зарабатывать дальше, чтобы любимая внученька ни в чем не нуждалась. Старый тупица разработал «хитрый» план, подсунув Управлению молодого пушистого идиота по имени Джарред Гарру, который мало того, что был волчером-одиночкой, так еще и поведшимся на внучкину задницу. Чтобы мохнатого придурка не уволили, зеленый придурок подсунул недоделка третьему придурку в этой повести – то есть мне.
Зря. Впрочем, не суть важно, что было. Эльмдингер, так и не вылезший из своей инвалидной коляски, как-то раз с утра проснулся, а девчонки и нет. Умотала с каким-то зажиточным орком на его фазенду или ферму далеко за город, не оставив деду даже прощальной записки. Зого покатался недельку по своему дому, да и…
– Помер, – печально вздохнул Джарред, аккуратно кладя небольшой букетик цветов на надгробие, уныло торчащее на свежевскопанной земле городского кладбища.
– Раньше бы я назвал его полным идиотом, – признался я, дымя сигаретой, – А теперь в чем-то понимаю.
– Ты сейчас серьезно? – неподдельно удивился волчара.
– Вполне, Джарред. Ты вот выглядишь полным кретином, печалясь по орку, который собирался тебя эксплуатировать, чтобы финансировать запросы своей внучки. А я понимаю, что Зого Эльмдингер был отличным Блюстителем. Но когда он перестал им быть, то не смог быть кем-то иным.
– Вообще-то он был твоим другом, Конрад.
– До момента, когда попытался меня поиметь, подсунув тебя.
– Злой ты. Мог бы и простить его… сейчас.
– Как раз сейчас и не могу, – повернулся я, встав лицом к лицу с Гарру, – Чтобы ты понимал, жизнь этого мудака можно четко разделить на момент до пенсии, и на момент после. Если он подох от тоски, так ни разу не извинившись за ту срань, что творил, значит – на работе он был не настоящим. Смекаешь? Ни передо мной, ни перед тобой. Ни перед кем. Поступил, как и его внучка. Свалил молча.
– Намекаешь, что мне нужно пойти к ней и хотя бы извиниться? – внезапно допер Джарред, прижимая уши.
– Вообще-то не намекал, – честно признался я, поняв, о чем он, – Но идея так себе. Зого показал себя ублюдком, а ты просто скотина, не умеющая контролировать собственные инстинкты. За что извиняться? «Ой, прости, я теперь воспринимаю тебя как совершенно недоступную по иерархии самку, поэтому снова убегаю, поджав хвост»? Я до тебя даже добраться не успею, Алиса, Шегги и Шпилька прибьют твою шкуру к стене быстрее, чем успеешь «мама» сказать. Особенно Шегги.
Наш мелкий Грегор бывший дофин, то есть не случившийся король. А я – дважды бывший король Агалорна. Но бывший. А вот Алиса Тарасова и Ассоль Арвистер, как ни крути, но являются принцессами, этот статус неотторжим, пока не выйдут замуж. Да и то будут вопросики. Где принцесса и где двуногая говорящая орясина, покрытая мехом? То-то же.
– Да уж…, – поежился волчер, но, кажется, мнение о моей сухости не изменил.
А я был просто зол. Не на него, а на своих бывших коллег из Управления. Не нужно быть волчером с его тонким нюхом, даже носа вампира хватает, чтобы узнать десятки знакомых запахов, витающих вокруг могилы зеленого идиота. Сюда пришла куча народа, но яиц связаться с парией Арвистером не оказалось ни у кого. Меня больше не существует.
Управление Срединных Миров не то место, откуда Блюстители часто уходят на пенсию и уж точно совершенно не то, откуда может уйти вампир. Мы, кровососущие владыки ночи, вечные слуги этого Управления, нам выход не предусмотрен вообще. Если у обычного Блюстителя есть процентов пять шансов дожить до старости, то вампиры работают, пока их пепел не выметет какая-нибудь уборщица. А я оказался на свободе. Создал прецендент.
Теперь о нем очень громко молчат. Арвистер? Какой такой Арвистер? Ничего не знаем. Малохольные засранцы.
– Какой-то ты… чересчур злой, – явил чудо проницательности Гарру, принюхиваясь, – Это ненормально.
– Я собираюсь в Портовый район, где напьюсь до потери памяти, – не стал отвечать я на эту провокацию, – Есть желание блевать сегодня со вкусом копченых клепандров. Ты со мной?
– С тобой… наверное…, – окончательно растерялся волчер.
– Тогда идем. Только… через мой дом. Захватишь там меч, Алиса знает какой. Закинем его Виолике. Она просила.
Если сегодняшний день достаточно хорош для вампира, чтобы исповедаться ангелу, то и волчеру нужно дать шанс. Авось не обосрется. Или его порвут на части, а значит, Конрад Арвистер сэкономит, помянув сразу двух мудаков.
Глава 2. Внутренний демон
Я лежал на своей кровати, выполняющей сейчас роль смертного одра, и наблюдал за женщиной, которая должна была быть ответственной за моё воскрешение… но она не была. Вместо этого Тарасова сидела на стуле и рассматривала меня с болезненным любопытством. Заодно еще и думала. Потом, наконец, смешно сморщив нос, начала рассказывать.
– После того, как Шегги отбуцкал этого волосатого дурака, выкинув его за порог, мы хором утешали Мыш, но она не утешалась, Конрад. Вот ваще. Поэтому мы, папаша, потащились на концерт вообще все, даже Лэсси с котами взяли. Только тебя не было, почему-то. У меня были тогда кой-какие идейки на этот счет, но я их придержала при себе. Так вот, заваливаемся мы, значит, всей толпой в церковь, парни нам рады, девки тоже, всё становится нормально. Мыша чуток выпила, тоже ожила. Даже Шег, а он был мрачный как туча, очухался, когда Виолика начала разгон. Это было прикольно. Пока не приперся ты…
Я попытался захрипеть, вяло поддёргивая мизинцами, но это осталось без внимания.
– Так вот, вваливаешься ты такой весь на пафосе, плащ развевается, шляпу натянул, прямо на ура внимание привлек. Мы-то чухнули, что ты пьян в дрова, а другие нет. Р-раз! Взмахиваешь эдак круто рукой, я такая «ничего себе!», а там меч по воздуху в ножнах такой вжих!… и Виоличка его так красиво одной рукой мац! Прямо от двери до сцены! Второй рукой из ножен выдернула, он сверкает, парни орут, девчонки визжат, полный атас! А ты такой на том же пафосе уходишь. Это было круто, да. Без балды круто, Конрад. Дальше некуда. Вот прямо зуб даю.
Мне был продемонстрирован небольшой, но очень острый вампирский клык.
– Но потом ты вернулся, – обвиняющим тоном продолжила девушка, шмыгнув носом, – Уже после концерта, когда мы чисто сидели семейной компанией и трындели под пиво. Вваливаешься такой, причем вместе с этой собакой… я таких пьяных вообще не видела, никогда! Вы выглядели так, как будто подрались с половиной города или изнасиловали всех выживших рэтчедов! Хотя они вроде бы и не выжили…
Попытка засипеть почему-то была воспринята дочерью как приказ продолжить свои сказки.
– И ты, Арвистер! – рявкнула она вполне внушительным и рассерженным тоном, – Откуда-то! Приволок! Саксофон!
Что я сделал…?
– Не обращая внимания на нас, ты пошёл к алтарю, сел на него, и начал играть…, – фырчала вампиресса, – Этот тупой пёс сразу в углу свалился, типа умирать надумал, Мыш, дура, к нему кинулась, Грегор ворует у совершенно выпавшей из реальности Виолички меч, Шегги со Шпилькой ревут навзрыд, а ты играешь!! Да что я говорю! Собака воет, коты орут, все, сука плачут, один Конрад Арвистер такой красивый в шляпе и плаще, даёт нам блюза!!! Какого…?!
На меня кинулись, уселись на живот и начали душить. Точнее, то душить, то трясти, Алиса никак не могла определиться, но зато проделывала это со всей силой пусть очень молодого, но вампира, так что я болтался в её руках старой тряпкой. Орала она при этом нечто невнятное, я был слишком занят, чтобы вслушиваться, но затем миниатюрная девушка шваркнулась на меня плашмя и пробубнила прямо в щеку:
– Как ты играл! Как играл! Я только тогда поняла, что тебе миллиард лет и ты умеешь миллиард вещей! Ты был просто прекрасен!
Я посмотрел в потолок последний раз и испустил дух.
Ненадолго, мне всё-таки соизволили положить на грудь Камень-Кровавик, но клиническая смерть определенно была засчитана. Не первый и даже не сотый раз в жизни… но зато каждый раз как последний!
– Не пойму…, – просипел я, уже сидя на кухне и потягивая кофе, в котором порошка было явно больше воды, – Если вам… всё понравилось, то что это за пытки были?
– Шег и Шпилька утащили блохастого, – угрюмо пробурчала дочь, грея руки о стакан с чаем, – Догадайся, как ты здесь оказался?
– Вы с Виоликой принесли? – воспользовался я собственным гениальным интеллектом детектива.
– Нет! – тут же рявкнула вампиресса, – Я! Мне еще пришлось отбивать тебя у Виолики! Знаешь, какая она сильная?!
В общем, картина прояснилась. Мой поминательно-музыкальный загул кончился тем, что Тарасова, которая, в общем-то, весит килограммов сорок с утра не покакав, была вынуждена разбираться с Грегором, котами, собакой (Лэсси) и мной одна, пока Скорчвуды возились с волчером. Сомневаюсь, чтобы животные ей доставили хоть какой-то дискомфорт, но переть домой одновременно вампира и ребенка для такой субтильной девчонки было, наверное, тем еще приключением.
– Я изящная! – мне в лицо было брошено полотенце. Когда я его снял, то обнаружил съежившуюся дочь, сидящую передо мной с таким выражением лица, как будто бы она сама вчера кого-то похоронила.
– Мне… нужно тебе кое-что рассказать, – явно нехотя выдавила Алиса.
Сердце у меня ёкнуть не могло, оно и так еле работало, но определенный озноб по позвоночнику прошёл.
– Ты вляпалась в дерьмо или тебя вляпали? – осведомился я, кладя руку на Камень. Хрен с ним с растратой дефицитной жизненной силы, сейчас нужно прийти в себя. Черт же дёрнул нас с Джарредом попробовать тот «заменитель крови рэтчедов», который втюхал его знакомец! Штука работала и на вампиров, вот мы и наклюкались до невменяемости…
– Всё не так грустно, Арвистер! – мне даже показали язык, но потом снова скуксились с вопросом, – Ты же видел, как я зажигаю в последнее время?
– Да?
– Ну вот это было не просто так, – Тарасова, несколько раз глубоко вздохнул, выпалила, – Я заключила сделку с корпами! Они взяли меня на работу!
История сначала казалась прозаичной. Тарасову вызвонил какой-то гном, она надела панталоны и вышла в люди. Гномов оказалось трое, да еще в сопровождение Гантрема Джоггера, давнего дружбана Тарасовой, с кем она была вась-вась еще тогда, когда являлась простой человечкой в Нижнем мире. Ну вот, в какой-то засратой забегаловке три корпо-гнома и один гоблин склонили мою дочь к извращениям… то есть, к работе. Сразу на «Гранит», «Омнитехнику» и «Ультрон» под покровительством Управления.
– Сам ты это самое… извращенец, – прокомментировали мою краткую выжимку информации.
В чем суть? У Управления нет ресурсов, нет людей, нет инфраструктуры, чтобы поддерживать постоянную интеграцию нашего маленького интернета в большую сеть Нижнего мира, а у корпораций есть возможность и насущная необходимость это дело срочно организовать. Так как цифровизация Омниполиса лишь вопрос времени, изрядно пощипанные корпорации решили его сделать более цивилизованным, используя единственного специалиста, то есть Тарасову, как прокси, чтобы одновременно получить преподавателя, незаинтересованного контролера, на которого согласно Управление, и того, кто…
– Нормальный смертный в фокусе сможет пахать только два-три часа, – рассказывала Алиса, – И то это заливка себя кофе, таблетосами, выгорание там всякое. А я могу обойтись кровью, легко. На весь день, на всю котлету. Крови будет хоть залейся… пап.
Ах, вот почему она такая смущенная. Ну-ка, ну-ка…
– Заинька моя острозубая, а сколько тебе платить обещали? – сделал я тон как можно более сахарным, – А? Скажи папочке?
Тарасова совсем скуксилась.
– Сто…, – почти пропищала она.
– Сто… чего? – не понял я, но уже предчувствуя… всякое.
– Империалов! – не выдержав, гаркнула дочь, краснея как томат, – В месяц!!
Ёжики-корёжики, не удивительно, что она такая вся на стуле извертелась. Сотня империалов – это сотня тысяч талеров Омниполиса. У Шпильки и Шегги, работающих напрямую на Старри, сейчас зарплата три империала, и это очень хороший показатель для города. Солидный. Могучий. Но совсем недавно, особенно по моим меркам, Анника Скорчвуд считала, что у неё очень удалась неделя, если она зашибала в неё… пять-шесть талеров.
– Если ты им скажешь, они тебя убьют, – подумав, озвучил я, – И съедят.
– Ты как-то слабо отреагировал! – озадачилась рыжая девушка, – Это же бешеные бабки!
– Сказала принцесса, недавно разграбившая своё королевство? – поднял бровь я, – Ну ладно, пусть непризнанная, но теперь-то можно и признать?
– Ты уже бывший коро…, – хотела возмутиться дочка, но её прервал звонок в дверь.
Ладно, отложим разговор на потом. Пусть тогда бремя кормильца берет на себя Тарасова. Мыш будет возиться с Грегором, она всё равно домоседка, а у меня есть кресло-качалка, на котором, между прочим, стоят лимиты по сидению, я в неделю себе не больше трех часов позволяю. Уберу лимиты и…
Додумать счастливую мысль не вышло, потому что в раскрытой двери, на пороге моего дома, стояла та, кто стоять не мог в принципе. Натурально.
– Ох! – сказал я, ловя теряющую сознание Эмму Старри и не ловя падающий из её руки обсопливленный платок. Или он был мокрым от слез?
– Тебе что, не сказали, что мой дом благословлен ангелом? – поинтересовался я у коматозного тела, раскинувшего крылья, ноги в каблуках и хвост. Как не почуяла-то? Неужели, она спикировала сюда ястребом?
– Ёшки-матрешки! – уставилась на нас Алиса, – Ей совсем плохо!
– Именно, – рыкнул я, – Тащи простыню! Быстро!
Простыня нужна была, чтобы накрыть не отдающую концы Эмму, а меня, несущегося с ней по улице, потому как некий Арвистер был в своем фиолетовом халате нараспашку, майке и трусах, а Старри нужно было срочно транспортировать подальше от ангелосодержащей корчмы. Задача не такая уж и сложная для вампира с похмелья. Отнес бы, положил на асфальт, Алиса принесла бы мою одежду, а затем несколько минут бега, и я сдаю демонессу реаниматологам из Управления, но…
Кое-кто решил внести коррективы в этот план.
