Малиция. Она была задолго до того, как появилось само понятие «учебников», в которых позже могла бы фигурировать напротив слова «контраст». Если бы позволяла цензура. Высокая, тонкая, с чистейшей белой кожей, никогда не знавшей морщин, родинок или иных искажений, с потрясающе длинными ногами, возносящими её изящную фигуру почти до моего собственного роста. Обладательница чрезвычайно внушительной по эльфийским меркам груди и короткой, всего по плечи, копны буйных белых волос. Черноглазая эльфийская королева во всей своей холодной надменности, нетленная и великолепная…
…но одетая при этом так, как не осмелится даже самая раскованная девка Мундуса!
Черная свободная микро-юбка, едва держащаяся на бедрах, из тех, которые называют «поясами». Очень мало, что прикрывающая, настолько, что это кажется почти произведением искусства, тончайшей гранью между сексуальным атрибутом и, всё-таки, предметом одежды. Черный чулки в крупную сетку, выходящие из-под этой насмешки на юбку и позволяющие оценить стройные ноги женщины вплоть до её колен. Там уже шли черные кожаные сапожки на высоких каблуках. Выше же… намного выше, после плоского живота до обнаженного пупка… корсет. Черный, с серебряными вставками. Совсем небольшой, можно сказать, почти игривый, но подающий крупную грудь Малиции, обнаженную сверху едва ли не до сосков, вперед, как главный калибр заведомо смертельного оружия.
Еще выше? Черный чокер на шее, сплошной и мягкий, буквально умоляющий о том, чтобы его использовали по назначению.
Еще выше? Узкое холеное лицо одной из красивейших женщин народа эльфов, бесстрастное и неподвижное.
Всегда.
Неудивительно, что любое движение вокруг объявившейся хозяйки магазина попросту прекратилось. Она редко показывается на глаза простым посетителям, от чего большинство из них, как, впрочем, и продавцы, вовсю пялятся на исключительно редкое зрелище.
– Чего не дождалась, пока я поднимусь? – интересуюсь я.
– Такого гостя не зазорно встретить и на пороге… Идем, – мягкий хрипловатый голос обволакивает. Он ничего не обещает, ни на что не намекает, он просто есть. Как и контраст. Если бы существовал бог контраста, эта женщина была бы его верховной жрицей. «Идём» – прозвучало безальтернативным приказом.
Малиция – одна из самых специфичных моих старых знакомых.
– Дождитесь меня, – быстро бросаю спутникам, – Шегги, тут неподалеку есть неплохой паб. Шпилька, попроси девочек, пусть покажут тебя пятый отдел. Я могу задержаться.
Лестница? Не с такой юбкой. У неё есть лифт, поднимающий нас на четвертый этаж с величавой неторопливостью. Мы оба молчим и оба не смотрим друг на друга. От этой прекрасной женщины не пахнет ничем, даже кровью. Никогда не пахло. Она, как будто, неживая, но это не так. Малиция не стара и не древна, а просто вечна.
– Думаешь о моем возрасте? – в её словах дыхание смерти, – Думаешь, насколько я стара, раз сходу угадываю мысли вампира, которого не видела почти полвека?
– Думаю, что у тебя уже намокли трусики от предвкушения, – хмыкаю я, не глядя на стоящую рядом женщину. Очень, кстати, опасную женщину.
В ответ тишина. Гибельная, смертельная. Это даже не обещание смерти за невероятное хамство и нахальность, она как эпитафия на могиле. Молчание неизбежности.
Зов Бездны.
Тихонько тренькают двери, открывая нам путь в логово Малиции. Место, где бывают лишь очень немногие разумные. Их мало, крайне мало, но еще меньше тех, кто отсюда уходит живым… и в своем уме.
Я делаю шаг вперед, в этот кабинет, более похожий на будуар, полный темных и светлых, но одинаково безжизненных оттенков, но второй сделать уже не могу. Мешают две изящные ладони, легшие на мои плечи.
– Конрад… Арвистер, – раздается позади меня, – Король. Жертва. Вампир. Бродяга. Вор. Убийца. Шпион. Спаситель грешников. Чума праведников. Гибель народов. Надежда наций. Друг ублюдков. Бич сильных. Уничтожитель рас. Злодей. Святой. Отец… Палач миров.
После последних слов меня с совершенно неженской силой развернули на месте, а затем влепили такую оплеуху, что я улетел на черно-белый диван, теряя по дороге шляпу и очки. Диван, что характерно, даже не покачнулся.
– Это тебе за Канадиум, Блюститель!! – громко рявкнула, совершенно не меняясь в выражении лица, Малиция, а затем добавила совершенно спокойным, даже равнодушным тоном, – Насчет трусиков ты был прав. Долго будешь меня держать в неведении?
– Дай хотя бы слезть с дивана…, – пропыхтел я, до сих пор не до конца понявший, где верх, а где низ в одном двухцветном царстве, – И, кстати, я вижу их… с такого ракурса. Ты считаешь эти ниточки бельем?
– Я считаю, что не прислушаюсь к твоим мольбам о пощаде, вампир, если ты не прекратишь дурачиться, – прекраснейшая женщина, одетая как распоследняя шлюха (с отменным вкусом!) подошла вплотную к тому месту, где еще лежала моя голова, вовсе не заботясь о том, что разгляжу снизу какие-то еще нюансы её анатомии, – Этого требует память о мире, который вы уничтожили. Ты хоть немного представляешь, какую сокровищницу знаний стер из бытия демон Иерихона?
Как бы объяснить в двух словах, кто такая Малиция? Вечная, сексуальная и безумная эльфийская ведьма, чей народ, род и клан вырезали тысячелетия назад? Это будет совершенно недостаточным для образа. Существо, одержимое книгами и знаниями, заключенными в них – куда ближе, но она бесконечно далека от одной моей покойной подруги, которая всю жизнь провела затворницей среди книг. Малиция охотник, как активный, так и пассивный, её магазин логово и ловчая сеть, а её агенты есть в десятках миров. Она – самое прекрасное и непредсказуемое из всех чудовищ Магнум Мундуса, а тут, поверьте мне, хватает древних, могущественных и безумных существ. Любой, наслышанный о черно-белой эльфийке, прибегает к сделке с ней только в самых отчаянных обстоятельствах. Ну, кроме меня.
Я ей, видите ли, нравлюсь. Любого другого она бы убила, не задумываясь за разрушение такого развитого и богатого на книги и знания мира, как Канадиум, но… не меня. А вот за то, что тяну время, пялясь ей под юбку – запросто.
Поэтому я выхватил из-за пазухи свой гримуар, чтобы тут же вручить его жадно схватившей вещь эльфийке, и затем продолжать пялиться, но вечное чудовище в обольстительной оболочке меня тут же обыграло самым непредвиденным образом. Конраду Арвистеру, Блюстителю, бывшему королю, счастливому отцу, и вампиру при исполнении… банально сели на лицо, чтобы начать изучать магическую реликвию.
Что же, кажется, слово мне дадут не скоро. Но, как минимум, я теперь точно знаю, что эта дама по мне соскучилась.
Глава 5. Два туза на мизере
– Прошу вас следовать за мной, господин, госпожа…, – разумный, согнувшийся ранее в вежливом поклоне, встал прямо, с приглашающим жестом пропуская мимо себя в дверь оглядывающихся на нас Скорчвудов.
Я вяло помахал рукой брату и сестре, уводимых одним из миньонов моей знакомой. Эти типы всегда были со вкусом одеты, но на голове носили глухие черно-белые шлемы из кожи, совершенно блокирующие попытки понять, какой они расы и возраста. Мистерии, мистерии… и ничего кроме них. Но, могу уверить – иметь миньонов очень удобно, им можно поручать массу штук, которых ты не доверишь слугам или друзьям. По крайней мере, это работает для таких, как Малиция. Ей они преданы до гроба.
Эмма, оставшись со мной наедине, раздраженно фыркнула, скрещивая руки перед грудью.
– Ты от них просто избавился, не так ли? Даже не пытайся отрицать этого, Арвистер!
– И не подумаю, – поднялся с дивана я одним мягким движением, чтобы оказаться в опасной близости от собственного начальства, – Кто они, госпожа Старри? Солдаты. Их время еще не пришло.
– То есть они будут путаться у тебя под ногами, – мрачно заключила полудемоница, не делая ни малейшей попытки отстраниться, – Как и я.
– Насчет вас я бы не был уверен. Кто как не вы сейчас ведет меня на первое из закланий? – ухмыльнулся я, моментально выбешивая женщину.
– Ты сам в этом виноват! – я тут же оказался схвачен за грудки, – Мундус превратился в улей с осами, стоило тебе зайти туда, куда не надо! У тебя что, суицидальный порыв, а?! Отвечай, Арвистер!
Политика. Ненавижу политику, потому что от неё смердит обреченностью. Каждый танцует заявленный танец. Да, переход может превратиться в пируэт, партнер быть заменен, а движение искажено, но заявленный танец всегда останется тем, каким он был изначально, потому что в этом суть процесса. Главные фигуры попросту не могут выйти из Игры, сменить свою точку входа или внезапно перейти в другую партию – они все обречены следовать правилам. Они обречены просчитывать свои и чужие действия, опираясь на правила. Подвесь в воздухе их расчеты – и ты получишь груду отчаявшихся, истерящих сучек, цепляющихся за всё подряд, в попытке спастись и удержать систему, в которой их значение максимально.
– Я спас нам жизни, – скажу я прямо в лицо этой разгневанной женщине, – Или, как минимум, купил время. А теперь, дорогая начальница, идём изо всех сил делать вид, что мы приехали сюда отчитываться и разводить бюрократию.
– Конрад…
– Я за него. Идемте, мисс Старри. Нас ждут великие дела.
Эх, Малиция, я вовсе не это планировал. Какой черт тебя дёрнул вылезти из своего логова и лично приветствовать меня на входе в магазин? Безумная ты женщина.
Всё наперекосяк.
Теперь, для начала, буквально для самого начала, мне предстоит… оседлать демона. Фигурально.
Вознесение в Шпиль, одну из этих дурацких белых «иголок», не отличалось каким бы то ни было разнообразием. Эльфы изобрели лень, в этом им помогла магия, так что в каждой из искусственных высоченных образований наличествовала такая вещь, как лифты. Волшебные разумеется. Обрамленное кольцом желтого металла отверстие в потолке, такое же в полу. Становишься – и поплыл себе по воздуху выше или ниже. Здесь, у основания Шпиля, дырки были маленькие, потому как для прислуги, а вот выше, там, где обитали остроухие повелители Магнум Мундуса, дырки были диаметром метра в четыре. В иные эго вечноживущих не проходило.
Поднимались мы достаточно долго, чтобы я смог вспомнить и заново возненавидеть стиль, которому следовали эльфийские архитекторы. Пустое пространство, белая костеподобная субстанция Шпиля, золото. Почему-то, в отличие от стиля одежды, который остроухие меняли несколько лет, все официальные помещения в каждом из сотен Шпилей они обставляли невыносимо одинаково. Вся разница была только в золотых символах на белых потолках, демонстрирующих, под влиянием какого рода находится тот или иной иглоподобный небоскреб.
Нас, то есть меня, одетого в излюбленный бежевый прикид, и Старри, наряженную в эксклюзивно пошитый деловой костюм, ждали в одном из совершенно «неважных» залов совершенно «неважного» Шпиля. Всё кричало от настолько сугубой неформальности встречи, что я даже пошарил глазами по сторонам, в надежде увидеть хвост рэтчеда. Но нет, вместо представителя вымершей (нашими усилиями) расы, мы удостоили вида брюнетистого эльфа с зализанными волосами, сидящего за столом, на котором высилось несколько папок с документами.
– Госпожа Старри, Блюститель Арви…, – начал он, но не договорил.
– Скучно, – поморщился я, прищелкнув пальцами.
– Что…? – удивилась Эмма, резко оборачиваясь ко мне, но реальность уже начала крошиться осколками.
Тауматургия – очень непопулярное направление для магов, но это также значит, что оно малоизучено. Собирая в себя всё «неправильное», всё не входящее в общепринятые рамки классической магии, эта школа просто кладезь неприятных сюрпризов. Например, вот этот – слабейшее черное проклятие, попытавшееся вцепиться в сидевшего за столом эльфа, никакой цели, разумеется, не нашло… кроме мощной, прекрасно выполненной иллюзии, которую на нас наколдовали, как только мы вошли в подножие Шпиля. Впившись в неподходящую добычу, проклятие молниеносно захватило всю структуру магии, «надломив» её в тысяче точек одновременно. Для мозга мага, удерживающего подобное волшебство, это было, наверное, похоже на экспресс-изнасилование в тысячу разных мест… головы.
– Нападение на Блюстителя, – доложил я обнаруженному трясущемуся эльфу, вцепившемуся в подоконник и прислонившемуся лбом к стеклу, – Вас добить или сами… помрете?
Вообще всё вокруг стало другим. Зал, не меняя своего отвратного стиля, увеличился раз в пять. Окна стали совсем другой формы. На потолке появились символы одного интересного Дома, а сам эльф, в данный момент борющийся с искушением попросить меня его добить, был одет так, что от его внешнего вида хором кончили бы все бродвейские проститутки годов, эдак, семидесятых. Элегантная тройка, золотая цепочка часов, плащ с кашемировой оторочкой… на сотню штук баксов того времени. Ну и смазливая рожа, так напоминающая мою, но с острым как кинжал подбородком и безо всякой мужественности.
– Не атаковать, – тут же сухо бросила мне Старри, мгновенно понявшая, в чем дело, – Возможно, ему есть чем выкупить свою жизнь.
– Ч-что…? – отлипший от стекла иллюзионист попытался удивиться, а может быть, что-то еще, но его сшиб комок ревущего адского пламени, небрежно брошенный Эммой. Такой «подарок» превратил эльфа в испуганно воющий шар для боулинга, правда, пылающий и пытающийся самостоятельно укатиться… или покататься.
Весьма занимательное зрелище, но долго нам не дали им наслаждаться – на горящего придурка упала огромная капля элементаля, туша его ценой своей псевдожизни. Оригинально и эффективно. Против демонической силы обычные защитные заклятия не работают, но вот такой конструкт как элементаль справляется.
– Достаточно, – часть стены отъехала в сторону, являя нам двух эльфов, синхронно шагнувших в зал, – Мисс Старри, прошу вас, погасите ваш огонь. Мистер Арвистер, если будете так любезны…?
– Страсолагал, Куадмин, – этих Эмма уже знала, судя по всему, – Как это понимать?
И не любила. Тем не менее, я встряхнул кистями рук, «сбрасывая» с них наполовину построенное проклятие повышенной чернушности. Эльфы, тем временем, вальяжно занимали место напротив нас, разглядывая обоих как двух редких зверушек, по чьему-то недосмотру оказавшихся на свободе. Типично. Вальяжность, высокомерие, пренебрежение. Разительный контраст с «деловитостью» притворявшегося иллюзиониста.
Искренность. Они собираются сказать то, что хотят выдать за правду.
– Нам под удар подставили мелкого засранца, какое-то ничтожество, – опередил я раскрывшего рот эльфа, – Рассчитывали, что либо он выставит нас на посмешище, либо мы его убьем, чем дадим рычаг влияния. Наверняка это чмо является дальним кровным родственником одного из этой парочки. Какая-то абсолютная мелочь, прислуга, шваль… но с кровью. Не так ли?
Мертвая тишина, воцарившаяся в круглом зале, сменилась истошными воплями слегка отошедшего от прожарки эльфа, валявшегося в углу. Некоторые из его криков были очень интересными, наверное, поэтому один из двух стоящих на ногах остроухих прибег к более серьезной магии, буквально вбросив телекинезом верещащего придурка в шахту лифта, где его крик и затих.
– Ну и кем вас считать после подобных заявлений… Блюститель? – очень мягко спросил еще ничего не сделавший эльф. Кажется, Старри, сейчас уставившаяся на меня с очень удивленным видом, называла Страсолагал.
– Вы будете меня считать тем, кем прикажут ваши хозяева, – поправив шляпу, я гадко ухмыльнулся, – Другом, врагом, любимым… или родственником. Да хоть консервной банкой. Объяснить, что я имею в виду, пока у вас еще не дёргаются глаза? Извольте. Одно имя. Сейлайзер Ерманкиил. О! Задёргались. А теперь пошли вон отсюда, сопливые слабокровные недоноски. Мы будем либо отчитываться Совету как Блюстители, прилюдно, либо говорить с кем-то, кто по статусу соответствует врагам Ерманкиила. На вас времени потрачено – не будет.
Что делает старина Арвистер? Ну, только что он буквально заработал себе смертную казнь, причем не простую, а нечто по высшему, почти высочайшему разряду. Вот если бы врал, то да, тогда по высочайшему, но, сказав чистую правду, хоть и смертно оскорбив при этом как минимум одну семью чистокровных эльфов Магнум Мундуса, я заработал лишь по высшему.
Нет, он не сошёл с ума, госпожа Старри, это просто взвинчивание ставок. Вы сами, дорогая, помните, для чего мы тут? Этот вопрос я не задаю вслух, слишком много острых ушей у местных стен, но оговорок хватает, чтобы женщина-полудемон, свято уверенная (хе-хе) в моем безумии, внезапно озадаченно замолчала. Молчать она будет вплоть до того момента, как мы, выйдя из подножия Шпиля, не зайдем в один роскошный бар, где, сняв отдельный кабинет и немного поколдовав, я предложу ей высказаться.
– Ты…, – как следует подышав, выдаст женщина, – Ты смешал им карты. Все. Вообще все. Разрушил правила игры. Нарушил структуру. Мои поздравления, Конрад. Только… какой ценой?
– Ценой всего, – пожму я плечами, – Другие чеки тут не обналичивают. Зато теперь мы избавлены от возни с целой тучей мошкары. Напомню, дорогая, что здесь даже самый последний подметала в интригах понимает гораздо больше, чем ты и я. На их поле – мы не игроки, мы фигуры, каждая из которых будет потрачена в нужный момент. Напомню, что местные желают полного контроля над Омниполисом, они жаждут его лишь потому, что уже не понимают, что копируют, что крадут. Им нужны те, кто будет объяснять, но спросить не позволит гордость. Плюс главный приз – Мать-Магия.
– Нечто, зародившееся не среди эльфов…, – когда надо, эта прекрасная полудемоница умела соображать.
– Именно, – кивнул я, – Пусть эту вещь придумала Дианель Ерманкиил, но она, по сути, была изгоем, дочерью изгоя. Жила в полностью неподконтрольной для Магнум Мундуса среде. Создала то, что начинает трясти Срединные миры…
– …и не только их, – уверенно кивнул материализовавшийся за нашим столиком длинноволосый ангел, небрежно ловя как окутанную темной энергией руку Эммы, так и вилку, которую я тут же попытался воткнуть ему в глаз, – Ох, пожалуйста, прошу! Давайте без этого!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
