Я замерла. Сердце заколотилось. Видят ли её другие? Почему я вижу?
Осторожно, дрожащей рукой, я провела пальцами по груди – туда, откуда она исходила. И нить шевельнулась. Легко. Как струна, к которой прикоснулись.
Она не оборвалась.
Ещё нет.
Но стала тоньше.
Как будто кто-то там, в вышине, начал медленно, без злобы, но неумолимо перерезать её ножницами.
Нить никуда не исчезала, и это было удивительно. Что это? Последние галлюцинации? Или ее видят все, кто умирает?
С каждым моим кашлем, с каждым шепотом… Эта нить становилась все слабее и слабее.
– Госпожа, – послышался голос молодой служанки, отвлек меня от мыслей. – Вам пора кушать.
Я с трудом разлепила губы, чувствуя, как бульон обжигающе горячий. Она просто издевалась. Даже не подула на ложку.
– Горячо, – хотела прошептать я, пытаясь отклонить голову.
Горячий бульон обжигал губы, но боль была не от него.
Глубоко внутри, в груди, где должно было биться сердце, что-то шевельнулось.
Тепло. Медленное. Яростное.
И тут я заметила нечто странное. Букет, стоявший возле кровати. Нет, не сам букет. К букетам я уже привыкла. Цветок! Один единственный цветок шевелился. Он скрючивался, сбрасывал лепестки, усыхал и сморщивался.
Один! Единственный! При этом все цветы выглядели свежими.
Служанка этого не видела. Она была слишком увлечена своей местью, чтобы заметить эту странность.
Я пыталась дуть на ложку, но она оказывалась у меня во рту раньше, чем успевала остыть.
Этот взгляд сверху вниз. Эти искорки в глазах. Эта маленькая сладкая месть за то, что она вынуждена тереть полы, пока кто-то беззаботно ходит по ним, шурша роскошным платьем.
Я кашляла, пыталась поднять ослабевшую руку. Но сил не хватало.
– Вот и славно, госпожа, – заметила она игривым голосом, небрежно вытирая мне рот салфеткой. – Ваш супруг приказал мне сидеть с вами, пока он не вернется.
Она унесла посуду и вернулась, закрыла дверь изнутри, а потом по-хозяйски развалилась в роскошном кресле.
Она разулась, снимая некрасивые туфли, и сложила стройные маленькие ножки на подставку для ног, хотя слугам такое категорически воспрещалось.
Я понимала, что силы покидают меня, шепот стал сильным. И вдруг нить, связывающая меня с чем-то… оборвалась! И я только успела схватить ее в воздухе, сжимая изо всех сил.
Глава 4. Дракон
Я – дракон, а люди – ресурс.
Это правило моего отца я повторял себе каждый день.
«Нельзя привязываться к людям, сынок. Они всего лишь люди. Их жизнь до постыдного короткая!» – слышался в голове голос отца.
«Боги, когда же она умрет уже!» – пронеслось в голове, пока карета ехала в сторону столицы.
Я же ее выбрал. Но судьба отбирает ее так же, как Марту.
Я чувствовал разочарование и боль. И чувство, словно меня обманула сначала невеста, а потом судьба. Ненавижу обман.
Мне показалось, что в карете снова повеяло духами матери. «Да, милый, конечно я проведу с тобой целый день! Я же обещала! Это же день твоего рождения!» – слышал я в памяти ее приятный голос. Она погладила меня по голове, садясь в карету и снова уезжая на какой-то очередной бал.
Она жить не могла без балов, вечеров, званых ужинов. Стоило ей только пару дней посидеть дома, как она истерила, кричала, взрывалась по любому поводу. Ей необходимо было блистать, быть в центре внимания, в центре интриг и сплетен, которые она потом еще часами могла обсуждать в гостиной.
Мне хотелось закрыть руками уши, чтобы не слышать бесконечные перемывания костей и нарядов. Но я все равно любил ее.
И однажды она спросила: «Милый Дио, что ты хочешь на день рождения?» И я тогда сказал, что хочу провести его с мамой. Она обещала, что так оно и будет. Я ждал этого дня как праздника.
Но с утра она уехала в гости, потом на благотворительный обед, потом снова в гости, и только вечером, на празднике, она поцеловала меня: «Какой ты уже большой!» Сунула подарок и погладила по голове.
– Ты ведь обещала! – произнес я, глядя в ее красивые глаза. И бросил на пол ее роскошный подарок, даже не открыв. Что-то сломалось. Я слышал хруст. Удивленный возглас гостей, которые не ожидали такого.
– Получается, ты обманула? – прошептал я, сжимая кулаки и выходя из зала, где праздновали мое десятилетие.
– Дио! Дио! – слышал я голоса. Они звали меня, но я даже не повернулся в их сторону. – Вернись в зал!
Но я закрыл дверь. Никогда больше я не прощу обман. Никогда.
Даже сейчас, когда я думаю о том, что Мира и ее родители обманули меня по поводу дара, внутри все та же злость, ярость, как тогда, когда я смотрел в бесстыжие глаза матери.
– Любовь моя! Ты меня слушаешь? – послышался встревоженный голос Леоноры. Она коснулась меня рукой.
Я кивнул. Как она меня раздражала. Ее голос, ее взгляды, ее пустая болтовня. Но я вежливо улыбнулся.
Люди – это ресурс. И эта женщина должна родить мне наследника.
У аристократов нет времени для скорби. Их задача не упиваться болью, а думать о роде, о том, кому достанутся несметные богатства, поместья и магия. Поэтому все прекрасно поймут столь скоропалительную помолвку. Они бы поступили так же.
– Вот что я говорила! Пусть камень будет крупным! Но не настолько, чтобы цеплялся за перчатку! – слышал я голос Леоноры, а она показывала на перчатке размер камня. – Как ты думаешь, мы сможем такой найти? Я просто хочу, чтобы Лочестеры умерли от зависти! Они всегда считали нас бедными!
Я посмотрел на ее тонкий пальчик, посмотрел на красивую прическу, на изящные шпильки, на шубку с золотыми застежками… Да, она красива. И ее магия подтверждена. Я сам видел, на что она способна. Здесь обмана нет. И это делает ей честь.
«Смогу ли я полюбить ее?» – думал я, глядя в ее глаза и почти не слушая о том, что она говорит.
Глава 5. Дракон
“Сынок! Где ты это вычитал! Какая истинность! О чем ты? – усмехнулся отец, глядя в книгу, которую я принес. – Истинности уже давно нет! Есть расчет! Тебе нужна жена с выдающейся магией! И только так ты сможешь обеспечить род наследником! Если бы не выдающаяся магия твоей матери, я бы никогда на ней не женился! Но я заботился о том, чтобы мой сын был сильным! И ты должен будешь поступить так же! Не хватало еще в нашем роду необоротных драконов, а такие рождаются от слабых женщин! Вот это – настоящий позор! Запомни!”.
Должен поступить так же. И поступаю.
Как я себя ненавидел…
– …Я думаю, что длинный шлейф – это уже прошлый век! – слышал я щебетание Леоноры. – Я не хочу выходить замуж, как старая бабка!
Я улыбнулся ей, но мысли возвращались туда, в поместье. Я хочу вернуться и узнать, что она мертва. Я не хочу, чтобы она умирала при мне. Или мучилась, как Марта…
Марта… Я вспомнил свою старую няню, которую любил до безумия. Она была для меня единственным близким и родным человеком среди роскоши поместья, в котором всегда было много гостей, но никогда не было искренности.
“Господин, вам туда нельзя. Ей очень плохо!”, – слышал я голос дворецкого и собственный крик: “Марта! Марта!”.
“Она что? Умирает?”, – прошептал я, когда все-таки прорвался в комнату. Я видел кровать, видел Марту. Обычно веселая Марта лежала бледной, почти без движения.
“К сожалению, да!”, – вздохнул дворецкий.
Я помню, как бросился к ней, как держал ее за руку.
Она умирала неделю. Мучительно и страшно. Я плакал рядом с ней, чувствуя свое бессилие.
“Это что такое!!!” – грозный голос отца донесся из-за спины. – “Мой сын плачет? Плачет, как девчонка?! А ну быстро вытри слезы! Не позорь меня перед слугами! Сейчас маги с флаконами набегут собирать драконьи слезы! Этого еще не хватало!”.
Отец стоял, словно черная тень, заслоняющая собой даже погребальные свечи.
“Завтра приедет новая гувернантка!”, – объявил отец.
“Мне не нужна новая! Мне нужна… Марта!”, – прошептал я.
“Запомни! Слуг легко поменять. Никто из них не стоит твоих слез!”, – в голосе отца была твердость.
“А если бы я умер? – спросил я тогда. – Если бы я умер, ты бы не плакал?”
“Ты – другое дело! Ты – мой сын. Ты – моя кровь. Ты – наследник!”
“А если бы мама?”, – прошептал я, глядя на умирающую Марту.
“Ее тоже легко заменить. Всех легко заменить, но не тебя!”, – с улыбкой произнес отец.
“Ты что? Не любишь маму?”, – прошептал я, словно для меня открылась истина.
“Ни капельки. А в последнее время она мне еще сильней треплет нервы! – отмахнулся отец. – Вставай, нюня! Ты – дракон! Ты – мой сын! Не позорь предков! А они – всего лишь люди. Люди умирают. Рано или поздно. И ты должен спокойно смотреть на их смерть!”
Глава 6. Дракон
Я тогда молчал, пытаясь справиться со своим горем.
«Запомни, сынок. Самая большая глупость в мире – любить человека. Люди – это ресурс, – почти мягко сказал отец. – Незаменимых людей нет. Поэтому не цепляйся за сломанную вещь. Лучше выбрось ее и купи новую!»
Собственно, он так и поступил с моей матерью. Она была его второй женой. И, в отличие от первой, сумела подарить ему наследника. Только из-за этого он смотрел на ее похождения сквозь пальцы со снисхождением божества.
Я не плакал на похоронах мамы. Ни один мускул не дрогнул на моем лице, хотя сердце расшибалось в груди.
«Считай, что ничего не изменилось. Словно она уехала на очередной бал! Люди – это ресурс!» – повторял я себе, глядя, как отец спокойно смотрит на то, как маму уносят в фамильный склеп.
Не привязываться к людям. Никогда.
Вот главное правило рода Остервальд. Люди – это всего лишь ресурс. Ресурс для дракона.
Я вспомнил лицо жены. Бледное, с впавшими глазами. И в них застыла мольба. При мысли о её бледном лице у меня сжалось горло – будто я снова стою у кровати Марты, беспомощный, как ребёнок.
Я чувствовал обиду, чувствовал бессилие, чувствовал, как сердце покрылось непробиваемой коркой льда. Она пахла лекарствами, лавандой и пеплом. Как будто её душа уже горела, а тело ещё не знало об этом.
Марта умирала неделю. А Мирабель почти месяц. И каждый её кашель был для меня напоминанием: я снова ничего не могу сделать.
«Так будет лучше для рода Остервальд!» – повторял я, но эти слова не приносили облегчения.
Я хотел привязаться. Я хотел кого-то любить. И для этого мне нужен был наследник. Маленький дракон, которому я отдал всё, что навсегда закрыто для людей. Я бы любил его больше жизни. Но она так и не смогла подарить мне его. Быть может, Леонора сможет?
«Я прошу тебя, умри, пока меня нет дома… Умри тихо… И больше не мучайся…» – едва слышно прошептал я.
Видят боги, я пытался. Я собрал всех лекарей, всех магов, которых смог достать. Лучших из лучших. Я нарушил правило семьи Остервальд. Я бросил все силы на ее спасение. Но всё оказалось тщетно.
– Судьба, – прошептал я. – Если ты есть и слышишь… Сделай что-нибудь…
Глава 7
Я держала конец своей нити и пыталась соединить его с тем, что уходил вверх, в пустоту.
Мои пальцы дрожали, а расстояние между обрывками не позволяло связать их снова. Это казалось издёвкой: всего миллиметр!
Но этот проклятый миллиметр был непреодолимым, как пропасть между жизнью и тем, что приходит после неё.
И вдруг пространство вокруг меня изменилось – не резко, не с треском, а так, будто реальность просто перестала цепляться за привычные очертания надоевшей комнаты.
Я оказалась в каком-то старом разрушенном храме, сохранившем остатки пожарища, словно его выжигали пламенем. На полу виднелись борозды от огромных когтей. Словно здесь была яростная битва.
Но чем она закончилась, я не знала. Но было как-то не по себе… Такое чувство, что здесь словно дракон бушевал.
Я стояла среди нитей, протянутых в невидимом воздухе. Некоторые из них были довольно толстыми, как вязальные нитки, яркими, почти золотыми, другие – тусклыми, истончёнными до прозрачности, а третьи уже болтались свободными концами, забытые или оборванные слишком рано.
Мой взгляд упал на нить в моей руке, которая почти померкла. Лишь слабое свечение давало мне надежду.
– А я еще смеялась, когда говорили: «Твоя судьба в твоих руках!» – выдохнула я, глядя на свою разорванную нить.
Выходит, это все нити судеб? И те, оборванные, это… те, кто умер?
От этой мысли мне стало страшно. Я сильнее потянула за оба конца нити, словно цепляясь за жизнь из последних сил.
– Да что ты будешь делать! – в сердцах воскликнула я, едва не плача.
