Перейти к содержанию

Его обвиняемая. Рецепт помилования — книга №1 серии «Мир арканов»

Автор:

4,6 20+ оценок читателей Рунета
Категория
Любовное фэнтези
Серия
Мир арканов · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее) Ночь, улица, фонарь, аптека... новый мир. И суд, на котором хотят повесить на меня все чужие грехи! На кону – богатое наследство: огромные территории и оранжерея с уникальными лекарственными растениями. Из плюсов: сразу на рудники не отправили, решили детально разобраться. Дали мне время обжиться, привести оранжерею в порядок, открыть аптеку и найти доказательства своей невиновности. Из минусов: разбираться во всем будет столичный лорд-дракон. Влиятельный и хмурый мужчина, который почему-то очень заинтересовался моим делом. Делом, я сказала, а не мной! * Попаданка, которая не готова сдаваться, поэтому оранжерея и аптека в надежных руках * Властный дракон, который терпеть не любит, когда его не слушаются * Оранжерея с растениями, которым требуется забота (обеспечим!) * Счастливый конец Книга закончена, но в процессе редактуры!

Читать «Его обвиняемая. Рецепт помилования» — Адриана Дари онлайн

Страница 4 из 12

Достаточно посмотреть в ее дерзкие глаза цвета карамели, и сразу возникают сомнения. Она держится так, словно каждым своим действием бросает вызов. И, надо сказать, добивается своего: я заинтересовался.

Девчонка говорит, что невиновна, но ведет себя слишком уверенно. Вовсе не как юная невинная неара, которая в испуге пытается оправдаться.

Что стоит за этими словами? Тайный план? Попытка манипулировать?

Кто эта Торн? Инструмент, которым воспользовался ее отчим? Или искусный манипулятор, который как марионетками играл всеми вокруг?

Я разгадаю. И ей стоит продумывать лучше каждый свой шаг, если она надеется, что я поведусь на симпатичную мордашку и этот взгляд.

С этой мыслью я и погружаюсь в сон. Пока среди ночи я не просыпаюсь от того, что кто-то обхватил мою ногу.

Элис Торн

Я надеялась, что мне удастся проспать до утра, но, как выяснилось, перегородки между комнатами здесь действительно тонкие, особенно с учетом смежного камина.

И просыпаюсь я от приглушенной ругани шадхара и откровенного возмущения Бродяги. Между этим всем проскальзывает фраза: “Я из тебя шапку сделаю!” — и я понимаю, что пора мне вмешаться, а то действительно лишат меня фамильяра.

Я вскакиваю с кровати, чуть не падая через два одеяла, в которые была завернута как в коконы. Успеваю с облегчением заметить, что и камин, и свеча еще горят, и выбегаю в коридор. Очередной возглас енота заставляет меня решиться, и я распахиваю дверь.

Картина, предстающая передо мной, на самом деле впечатляет. В воздухе висят световые огоньки. Шадхар в тонкой расстегнутой рубашке с горящими золотом глазами, в которых угадывается вертикальный вовсе не человеческий зрачок, почему-то не пугает. Восхищает, завораживает, но точно не вызывает страха.

Наверное, потому что пока что они смотрят не на меня, а на енота, который висит в полутора метирах над полом и с такой же возмущенной мордочкой смотрит на Кайана.

— Что у вас тут происходит? — спрашиваю я, нарушая дуэль взглядов.

— Кое-кто решил, что я был с ним слишком мягок, — отвечает шадхар, и его золотые глаза теперь смотрят прямо на меня.

Нет. Даже так не страшно. И даже немного обидно, что сияние немного меркнет.

— Это моя комната! — возмущается енот. — И моя кровать! Он занял мое место!

Тут, честно говоря, даже у меня немного пропадает дар речи. Каким же надо быть отчаянным собственником, чтобы спорить с драконом?!

— Этот будущий воротник решил, что спать в обнимку с моей ногой — это гениальная идея, — медленно, с явной угрозой в голосе произносит Кайан и поднимает руку с крохотными светящимися искорками вокруг пальцев.

Спать в обнимку с ногой? Я невольно опускаю взгляд на длинные, крепкие ноги шадхара, обтянутые штанами. В его внешности есть вообще хоть какие-то изъяны? Или только в характере и жутком самомнении?

— Бродяга, — вклиниваюсь я в их спор. — В доме еще есть несколько комнат с весьма подходящими кроватями. И из всех ты выбрал именно эту?

Енот совсем по-человечески скрещивает на груди руки, как будто то, что он болтается в воздухе, подвешенный за шкирку, его не беспокоит.

— Я тут спал! И я отсюда не уйду! — уверенно заявляет он, а потом немного скисает, словно принимая, что кое в чем переборщил. — А нога… Ну кто виноват, что он теплый! В доме-то сейчас холодно.

— А в шкафе-леднике не холодно было? — спрашиваю его я.

А сама смотрю на то, что Кайан спокойно стоит на ледяном полу голыми ступнями и не морщится. Мне от этого самой холодно становится, и я обхватываю себя руками. Не могу винить Бродягу за то, что он проявил слабость и рискнул о шадхара погреться.

— Шадхар Рад’Исент, — обращаюсь я к Кайану. — Могу ли я вам предложить переселиться в другую комнату? Для вашего спокойствия я даже готова тоже сменить спальное место.

У Кайана на лице появляется опасная улыбка, обнажающая заостренные клыки, а еще… почти мальчишеское упрямство в глазах, которое он быстро прячет за грозным взглядом Главного шадхара.

— Чтобы я менял комнату из-за енота?

Но, надо сказать, руку он опускает. Ту, которая с плетением, а не с енотом. Кайан направляется к двери, оттесняет меня и разжимает пальцы. Бродяга шлепается на пол, а шадхар делает быстрое, едва уловимое движение, и когда енот срывается с места, чтобы вернуться в комнату, он врезается в прозрачную преграду.

— Это нечестно!

— Я не обещал честности, — усмехается Кайан. — Идите в свою комнату, неара Торн. И лучше заберите эту меховую часть своего наследства с собой, если она так уж вам дорога.

Он пристально следит за тем, как я возвращаюсь в свою комнату, а Бродяга семенит за мной. Сверлящий меня взгляд я чувствую вплоть до того момента, пока за мной не закрывается дверь.

У него явно проблемы с гиперконтролем. Или паранойя.

— Я не сдамся, — бурчит енот, внезапно появляясь в изножье моей кровати.

— А я не буду каждый раз спасать твою шкуру, — предупреждаю я, забираясь обратно под одеяла. — Так что тебе стоит хорошенько взвесить свои желания.

Все же в комнате стало чуть теплее от камина, в котором уже почти прогорели заложенные поленья, и я подбрасываю новые. Горячий воздух от него протягивается через воздуховоды, встроенные в стену, дополнительно согревая комнату, поэтому я хотя бы зубами уже не стучу. И то радует.

Енот устраивается у меня в ногах, выступая в роли живой грелки. И в этот раз сон наступает уже более мягко, утягивая, обнимая и успокаивая.

Итак, по результатам сегодняшнего дня: я в чужом теле, которое я даже рассмотреть еще не успела, так, только по воспоминаниям Элис имею представление. Что со мной случилось — не помню, что с душой Элис — не знаю.

У меня куча проблем и, благодаря Кайану, есть небольшая отсрочка и наглый, вредный надзиратель. А еще чужой мир с магией — вот это совсем плохо укладывается в голове — измученный жизнью особняк и надежда на то, что хотя бы какие-то навыки из моей прошлой жизни мне пригодятся и помогут. Вот, яичницу я же смогла приготовить!

А завтра… Завтра я возьмусь за дело. Если, конечно, шадхар мешать не будет.

Глава 6

— Я запрещаю вам ходить в оранжерею, — твердо, но уже с изрядной долей раздражения рычит Кайан.

— Опять вы за свое, шадхар! — я возмущенно всплескиваю руками. — А жить вы мне как предлагаете? Сидеть, вышивать, пока все рушится?

Кайан сидит за столом в своем идеально выглаженном мундире, гладко выбритый и выспавшийся. Успел не только привести себя в порядок, но и отдохнуть.

Не то что я, которая утром сползла с кровати, как будто по мне стадо слонов прошло. К тому же платья Элис в ее комнате оказались такими же влажными, как постель. Мне пришлось взять простое платье ее матери, в котором она, по всей видимости, работала в лаборатории, потому что в паре мест прожженные дыры как от концентрированной кислоты.

Переживу. Зато не страшно испачкать.

— Я предлагаю вам просто жить, а не быть погребенной под грудой стекла, — произносит шадхар, гневно сверкая на меня ледяными глазами. — И я уже говорил, неара Торн, что я не терплю, когда спорят с моими приказами.

— Вы не можете запретить мне передвигаться по моему собственному дому, — возражаю я, сжимая в руке вилку.

Завтрак у нас не особо сильно отличается от ужина, разве что вместо недоглинтвейна у нас травяной чай, свежий, но немного терпкий аромат которого растекается по кухне и приятно щекотит ноздри.

— Оранжерея — это не дом, — отрезает он, глядя на меня своим фирменным взглядом “я умный, а вы все — нет”. — И я не собираюсь выкапывать ваше тело из-под осколков. Или… Иди там есть что-то, что должно меня заинтересовать?

Он даже откладывает свою вилку, хотя не доел мое утреннее творение.

— Там есть то, что интересует меня! — отвечаю я, чуть повысив голос. — Редкие растения и семена, которые можно превратить в уникальные ингредиенты. Если я не позабочусь о них сейчас, потом вместо них будет гниль и труха.

— Я уже говорил, что меня не интересуют ваши гербарии, — отвечает шадхар. — К тому же там и так все прогнило, а вы мне нужны живой. Я не позволю подозреваемой или, как минимум, важному свидетелю погибнуть из-за глупости.

— Шадхар, — я стараюсь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожит. — Вы, кажется, забыли одну маленькую деталь. Вы ограничили меня в средствах. У меня нет денег даже на булавки!

— Я обеспечу вас едой, — невозмутимо отвечает он, заканчивая с яичницей и беря в руки чашку с чаем. — И всем необходимым.

Мои брови, кажется, вот-вот уползут к волосам.

— Обеспечите? В смысле сделаете своей нахлебницей, пока вы расследуете контрабанду? А потом? Или мне стоит подождать, пока поместье уйдет с молотка, а меня отправят отрабатывать на рудники? Ну конечно! Тогда-то мне точно не придется думать о том, чем прокормить себя, — усмехаюсь я. — Вы думали, что со мной будет, когда вы отсюда уедете?

В глазах Кайана мелькает какая-то странная эмоция, как будто эта мысль в его голове появилась впервые, и такого развития событий он не рассматривал. Ну естественно! С какой стати ему думать о моей судьбе? Быстрее преступление раскрыть, и вернуться в столицу.

— О, я знаю! — вмешивается Бродяга, появляясь рядом за столом. — Зачем ей деньги, если есть такой красивый мужчина в доме? Элис, шадхар всего лишь хочет, чтобы ты была полностью от него зависима.

Взгляд, брошенный на енота заставляет мурашки пробежать даже по моей спине. Но зверь со слишком наглой мордой уминает свою часть завтрака и даже не теряет аппетит.

Мы одновременно с шадхаром шикаем на Бродягу, а потом возвращаемся к спору: ни один из нас не готов уступить.

— Я не собираюсь сидеть и ждать подачек от того, кто мечтает упечь меня за решетку, — говорю я.

— А я не буду терпеть неповиновения, — отвечает Кайан.

— Ну вообще-то в чем-то этот, — вклинивается опять Бродяга и кивает на шадхара, — прав. Вот не будет тебя, кто мне яичницу готовить будет? Он скорее меня зажарит.

— Ты на чьей стороне вообще? — я поворачиваюсь к еноту, указывая на него вилкой. — А вы… Могли бы и помощь предложить, а не запрещать все подряд. Вы прекрасно вчера закрыли нас магическим щитом. Наверняка такой же можно поставить…

— Я Главный шадхар, а не подпорка для развалюх. Разговор окончен, — подводит черту Кайан.

Он встает, убирая за собой тарелку таким привычным движением, как будто именно так и привык делать. Сам. Без помощи прислуги или помощников. Мыть не моет, но замачивает в специальном тазике — тоже хорошо.

И зря он считает, что разговор окончен. Если я не могу зайти через дверь, я найду окно. Понятия не имею, где его буду искать и как, но в оранжерею я попаду и работать там буду.

Хотя в одном шадхар действительно прав: там нужен серьезный ремонт. И не абы какой, а качественный, потому как любые нарушения в конструкции при перемене погоды нарушат ее надежность.

Я уже собираюсь последовать примеру Кайана и отнести грязную тарелку, как до нас доносится скрип входной двери и тихие шаги в холле.

— Сидите здесь, — командует шадхар, черты которого мгновенно заостряются, а в светло-голубых глазах появляется драконья золотинка. — Я проверю.

Сидеть? Я хмыкаю, скептически глядя на то, как скрывается спина Кайана за дверью. Ага, обязательно. Лезть на рожон, конечно, не буду, но я должна знать, что происходит в этом доме и не с чьих-то слов, а лично.

Я выдерживаю паузу ровно в три секунды и встаю со стула, следуя за шадхаром. Енот, который вроде как делал вид, что ему неинтересно, тут же оказывается у моих ног.

— Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу одну? Фальминяры… Фамильряны… Фалин… Тьфу, — Бродяга раздраженно фыркает. — В общем, вдруг там наемные убийцы? Я тебя защитю!

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку, и выскальзываю из кухни. Мы крадемся к холлу по темному коридору, стараясь не издавать лишних звуков, и приоткрываем дверь под лестницей ровно в тот момент, когда Кайан, скрестив руки на груди, преграждает путь двум фигурам, застывшим на пороге.

Я практически кожей ощущаю напряжение и опасность, царящие в холле.

Одна из фигур — женщина. Худощавая, с ровной спиной, как будто у нее не позвоночник, а прямая палка. Она одета недорого, в строгое платье и серое пальто, но идеально. Ее лицо кажется высеченным из камня, губы поджаты в тонкую линию.

За ее спиной, переминаясь с ноги на ногу, топчется долговязый парень в коротенькой куртке. Он едва ли старше Элис, но на лице очень серьезное выражение, словно он пришел сражаться.

Память Элис щелкает, выдавая досье: Марта, та самая экономка, которая держала весь дом в ежовых рукавицах, но всегда оставляла для Элис лишний кусок пирога. И Бенджи. Сын кузнеца, прибившийся к конюшне. Тот самый, что вечно таскал Элис полевые цветы и убегал, не сказав ни слова. Лошадей уже давно не осталось, а Бенджи остался

— Я повторяю вопрос, — ледяной голос Кайана разносится по холлу. — Кто вы?

Он стоит так, что понятно: он только кажется безоружным, но стоит только незваным посетителям сделать что-то не то, атака будет моментальной.

— Марта! — я прихожу на помощь экономке. — Бенджи! Как я рада вас видеть! Знали бы вы, как я расстроилась, не найдя вас вчера!

Строго говоря, найти я должна была только Марту — она живет в доме, а Бенджи в поместье не живет, но память Элис подсказывала, что он частенько оставался, сделав себе небольшую комнатку в сеннике.

— Вы знаете их, неара Торн? — спрашивает Кайан, а сам занимает такую позицию, будто собирается защищать меня.

Но взгляд такой, что хоть в ледник не залезай, и так на месте замерзнешь: мы с енотом его не послушали. Интересно, накажет или спустит с рук?

— Конечно, знаю, — отвечаю я, улыбаясь. — Это наша экономка и конюх.

— Бывшая экономка и бывший конюх, особенно учитывая то, что лошади у вас нет, — поправляет меня Кайан, а потом снова поворачивается к Марте и Бенджи. — Вас же уволил ноар Крауг.

Марта пристально смотрит на меня, словно проверяет, все ли со мной в порядке. Она едва заметно улыбается, в уголках ее глаз собираются морщинки, а взгляд теплеет настолько, что мне хочется плакать.

— Ноар Крауг может распускать павлиний хвост перед своими собутыльниками, — невозмутимо отвечает Марта Кайану. — А я служила роду Торн двадцать лет. И не собираюсь бросать девочку одну в таком положении. Тем более с мужчиной, пусть и при должности.

Честно говоря, я сейчас искренне восхищаюсь экономкой, потому что она произносит это с таким достоинством и такой уверенностью, что становится понятно: уж у нее-то со внутренним стержнем все в порядке.

— Вы делаете очень нехорошие намеки, неара Марта, — с угрозой в голосе говорит шадхар.

— Ноара, — поправляет его экономка. — Я вдова.

Да-да… Это я тоже помню. Трагическая случайность унесла жизни ее мужа и сына и лишила Марту возможности иметь детей. Поэтому она всегда считала Элис кем-то большим, чем просто хозяйской дочкой.

— Мы пришли работать, — подает голос паренек. — И мы не уйдем, пока сама Элис… неара Торн нас не выгонит!

А сам глядит на меня чуть ли не с мольбой, боится, что я действительно прогоню.

— У меня нет денег, чтобы платить вам, на время расследования — честно говорю я и развожу руками. — Да и поместье с такими долгами, что я не уверена, что будут потом.

— Нам не нужны деньги! — горячо восклицает Бенджи, делая шаг вперед, но натыкается на тяжелый взгляд Кайана и воинственно вскидывает подбородок.

Шадхар, наоборот, чуть опускает голову, воздух вокруг словно становится плотнее.

— Деньги всем нужны, — говорит Марта, бросая неодобрительный взгляд на конюха. — Но что касается нас, то мы готовы работать за кров и скромную еду, потому что искренне хотим помочь вам.

— Трогательно, — перебивает Кайан. — Самоотверженно. Я бы даже сказал, слишком самоотверженно, чтобы я просто так поверил вам.

— Вы не верите в простую человеческую верность? — спрашиваю я шадхара.