Перейти к содержанию

Его обвиняемая. Рецепт помилования — книга №1 серии «Мир арканов»

Автор:

4,6 20+ оценок читателей Рунета
Категория
Любовное фэнтези
Серия
Мир арканов · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее) Ночь, улица, фонарь, аптека... новый мир. И суд, на котором хотят повесить на меня все чужие грехи! На кону – богатое наследство: огромные территории и оранжерея с уникальными лекарственными растениями. Из плюсов: сразу на рудники не отправили, решили детально разобраться. Дали мне время обжиться, привести оранжерею в порядок, открыть аптеку и найти доказательства своей невиновности. Из минусов: разбираться во всем будет столичный лорд-дракон. Влиятельный и хмурый мужчина, который почему-то очень заинтересовался моим делом. Делом, я сказала, а не мной! * Попаданка, которая не готова сдаваться, поэтому оранжерея и аптека в надежных руках * Властный дракон, который терпеть не любит, когда его не слушаются * Оранжерея с растениями, которым требуется забота (обеспечим!) * Счастливый конец Книга закончена, но в процессе редактуры!

Читать «Его обвиняемая. Рецепт помилования» — Адриана Дари онлайн

Страница 7 из 12

— Вы не перестаете меня удивлять, неара Торн, — констатирует шадхар. — Нетипично для благородной леди. И слишком…

— Подозрительно? — заканчиваю за него я. — Почему это подозрительно для меня, но нормально для моей матери? Она же тут работала.

— Но вы починили то, что она не смогла, даже особенно не задумываясь о причинах проблемы, — возражает Кайан.

Журнал я ему пока не покажу. Сначала сама все изучу. И соотнесу с личным дневником.

В этот момент в углу лаборатории что-то хлопает, металлическая банка с грохотом падает, оттуда рассыпается труха от каких-то старых засушенных растений.

Мы с шадхаром оба вздрагиваем, оборачиваемся, и он тут же занимает боевую стойку.

На одной из верхних полок сидит Бродяга, рассеянно глядя на нас.

— Я умираю!

Глава 10

Мы вместе с шадхаром смотрим на этого наглеца и понимаем: врет. И не краснеет, В смысле даже не думает сделать вид, что ему стыдно.

— Неара Торн, вы все еще всерьез уверены, что это меховое недоразумение действительно вам нужно? — усмехается шадхар, не опуская руку с красным свечением вокруг пальцев.

— Да вот… Уже начинаю сомневаться, — отвечаю я.

— Как можно! — восклицает енот, прикладывая лапки к груди. — Все! Вы ранили меня в самое сердце! Теперь точно умираю. Бессердечные! Пока вы тут заигрываете друг с другом я вынужден голодать, потому что Марта запретила до обеда!

— Бродяга! — я моментально вспыхиваю праведным гневом. — Может, и правда воротник?

Кайан хмыкает, и этот звук удивительно похож на сдержанный смех.

— Мне не привыкать к тому, что все считают, что у меня нет сердца, — произносит шадхар. — Полагаю, ваше мохнатое наследие пытается донести, что Марта послала его за нами. Пришло время обеда.

— Слышала? Все-таки не совсем безнадежен! — вопит Бродяга и, не дожидаясь ответа шадхара, сигает с полки прямо на плечо Кайана, оттуда на стол и пулей вылетает в арку.

Кайан замирает, стряхивая с безупречного камзола невидимую пылинку, оставленную лапой енота.

— Так вы не возражаете? — спрашивает он.

— Против чего? — решаю уточнить я.

— Против нового полосатого воротника. Зиму в этом году обещают суровую, — замечает шадхар, но в глазах пляшут бесята.

Он на мгновение мне кажется значительно моложе, как будто с него слетает маска, которую он привык носить, как будто внутри этого хмурого и вечно недовольного служаки все еще жив хулиганистый парнишка.

— Идемте, Элис, — он возвращается к своему привычному выражению лица. — Не будем расстраивать Марту. И я хотел бы понять, что вы собираетесь делать, и насколько это будет мешать мне.

— А разве вам не мешает вообще все? — усмехаюсь я.

— Вы слишком хорошего обо мне мнения, — язвит шадхар.

Я иду за ним, чувствуя, как внутри разжимается пружина страха. Он даже умеет шутить! Ну и, в конце концов, помог с прессом. Может, и есть в нем что-то хорошее?

Обед тоже кстати: сытый дракон — это уже половина победы. А я уверена, что Марта готовит лучше меня и не будет ограничена только яичницей.

Шадхар приказал накрыть на кухне, за уже привычным столом, потому что столовая, которая успела выстудиться, не способствовала бы спокойному обеду — зубы бы стучали от холода, а не занимались пережевыванием пищи.

На кухне же уютно: через окна виден запущенный подъездной двор, припорошенный снегом, серая лента дороги и плотная стена хвойного леса, за которым туман скрывает горы. Именно там, среди них, как подсказывает мне память Элис, и находится один из ближайших разломов.

Гримспорт — прибрежный городок, перевалочный путь для тех, кто едет “обогащаться”, работать на шахтах у самого разлома. Все знают, что оттуда можно или вообще не вернуться, подцепив неизлечимую магическую лихорадку, или стать богачом. Только этим богатством сможешь наслаждаться недолго — работа в шахтах сокращает жизнь вдвое, а то и втрое.

Именно там добывают те самые эфиролиты, сердцевинные камни для артефактов, самый ценный и подлежащий контролю товар в стране. Именно в их контрабанде обвиняют меня. Бред же! Девчонка, которой едва стукнуло восемнадцать и которая вообще ничего не знает о жизнь — и вдруг контрабандистка. Да ей мозгов бы не хватило!

А мне теперь надо, чтобы моих мне хватило разобраться во всем.

Марта суетится у плиты. Она смогла преобразить кухню для того, чтобы “господам было приятнее есть”. Я хотела ей ответить, что настолько голодна, что кружевная скатерть и идеально сервированный стол мне вообще погоды не делают, но… Потом присмотрелась и поняла, что делают.

Стало намного приятнее, по-домашнему тепло и душевно.

Бродяга сидит на высоком стуле у рабочего стола и что-то уже активно жует.

— Бродяга, ты помыл лапы? — спрашивает Марта, строго глядя на енота.

— Три раза! — отвечает ей зверек.

— За сутки или за неделю? — внезапно вырывается у меня.

— За утро, — обиженно отвечает енот.

Марта так выразительно на него смотрит, что он тут же решает отложить свой кусок булки, исчезает и появляется уже у крана с водой.

— И с мылом! — напоминает экономка.

— Мы, пожалуй, обойдемся без напоминания, — произносит шадхар, пропуская меня к раковине первой. — Но я рад, что хоть кто-то прививает этому мохнатому недоразумению манеры.

— Элис не знала о нем, — говорит Марта. — Я уверена, что госпожа прекрасно справилась бы с его воспитанием.

— Не знала? — хмыкает Кайан, бросая на меня выразительный взгляд.

Даже если не знала — неужели непонятно, что мне стало жалко этого хулигана. Живой же.

— Присаживайтесь, Элис, — Марта указывает на стол. — И вы, шадхар Рад'Исент. Чем богаты.

На столе — супница с похлебкой из вяленого мяса и сушеного сельдерея. Запах густой, вкусный, но я-то знаю, что припасов почти нет. Рядом — серые лепешки и пара сморщенных яблок.

— Я уже отправил сообщение о том, чтобы нам привезли припасы, — Кайан занимает место во главе стола. — Благодарю, Марта.

Он ведет себя почти расслабленно, хотя его сила все равно ощущается как статическое электричество в воздухе. Но мой аппетит ничего не испортит! Даже испытующий взгляд шадхара.

Пользуясь памятью Элис, я кое-как припоминаю, как должна есть аристократка. Потому что Марта к этому всегда относилась трепетно.

Салфетка на колени — и плевать, что этому платью уже ничего не страшно. Бесшумно помешать, чтоб остудить. Зачерпнуть от себя и коснуться ложкой края, чтобы не капало. Есть с острого края.

А вот это все, кажется, поумерит аппетит — я пока так буду есть, скорее состарюсь! Правду отчим сказал: можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки… Ладно. Кажется, шадхар больше внимания стал уделять своей еде. А Марта отвлеклась на чайник.

Можно так сильно не напрягаться, но переучиваться придется, если я планирую тут оставаться, а других перспектив я пока не вижу

Марта подхватывает тяжелый чугунный чайник и слишком резко дергает его ручку. Раздается резкий, сухой щелчок лопнувшего металла. Старое ушко не выдерживает. Чайник кренится, массивная крышка соскальзывает, и столб перегретого пара вперемешку с кипятком обрушивается прямо на предплечье Марты.

Грохот упавшего чугуна тонет в её резком выдохе. Она не кричит — лишь стискивает зубы, моментально бледнея.

Глава 11

Чайник падает на плиту, кипяток с шипением разливается по раскаленной поверхности, и кухню наполняют клубы пара.

Мир как будто замирает, а мозг переходит в суперскоростной режим. Схема в голове выстраивается автоматически, и действовать я начинаю быстрее, чем все успевают сделать вдох.

Я замечаю, как Марта уже тянется к обожженному предплечью. В панике. Неосознанно, просто на рефлексах. Вскакиваю с места, опрокидывая стул и командуя:

— Не смей трогать! — рявкаю так, что, кажется, даже шадхар задумывается о том, что же ему трогать нельзя.

Но я не могу допустить, чтобы Марта содрала кожу: нестерильные у нас условия, а антибиотиков еще не придумали. И заживать дольше будет.

Оказываюсь рядом с экономкой практически в отчаянном прыжке и жестко перехватываю запястье.

— Марта, — ловлю ее взгляд, заставляя концентрироваться на мне. — Дыши. Смотри на меня. Все хорошо. Дыши.

Она в шоке, зрачки расширены, дыхание прерывистое. Меня радует только то, что работала она с закатанными рукавами, и теперь не нужно освобождать ожог от ткани, которая создала бы дополнительные сложности.

А вот картина меня не радует. Кожа пунцовая, местами уже белеет — верный признак того, что пузыри появятся с минуты на минуту. Вторая степень. Гадость какая.

— Давай к раковине! — я буквально тащу Марту к крану.

— Элис, деточка, да что вы, сейчас маслом помажем и… — лепечет экономка, пытаясь вырваться, а у самой уже губы белеют

— Еще чего придумала, — отрезаю я, толкая ее руку под струю холодной воды. — Масло создаст пленку, температура уйдет внутрь, и получим мы мясо Марты в собственном соку.

Юмор, конечно, черный. Стресс сорвал все ограничения, и я болтаю, что в голову лезет.

Однако Марта замолкает, ошарашенная моим тоном, и перестает сопротивляться. Я включаю воду на полную. Она холодная, но этого мало. Нужно непрерывное охлаждение минимум пятнадцать минут.

Я поворачиваю голову к шадхару. Он стоит рядом, мрачно следя за моими действиями. Представляю, что у него теперь в голове относительно моего поведения.

Но могла ли я вести себя иначе? Определенно нет.

— Не стойте столбом, шадхар, поддержите Марту.

Она действительно дышит неровно, тело начинает дрожать, а на лбу появляется испарина. Отходняк.

— Вы приказываете мне? — спрашивает Кайан.

— Если хотите жить во вменяемых условиях, а не на походном сухпайке, пока вы в этом доме, — жестко произношу я, не отпуская руку экономки, — то постарайтесь быть поддержкой и опорой Марте, пока она не свалилась в обморок.

Шадхар больше привык командовать, чем подчиняться, и об этом просто кричит его вид. Но сейчас он сосредоточенно и очень аккуратно придерживает Марту. Мне явно потом многое придется объяснять, только вот сейчас не до этого.

Мелькает мысль, что обидно, что в этом мире магией можно сделать многое, но только не лечение. Здесь магия — это скорее разрушение, трансформация. А заживление — слишком тонкий процесс, с которым не справляются маги и драконы.

Так что лекари и аптекари тут очень нужны.

В дверях появляется немного неуклюжий и сильно взволнованный Бенджи, похоже, прибежал на грохот и крики. Главное — вовремя.

— Бенджи! — привлекаю я его внимание к себе. — Тащи одеяло скорее! Марту нужно согреть, сейчас начнется озноб.

Бенджи сам немного бледнеет, не в силах оторвать глаза от экономки в руках шадхара. Но кивает и убегает.

Так… Едем дальше: енот не задействован. Сидит на шкафу, прижав уши.

— Бродяга! Нужно полотно. Чистое. И из лаборатории что-то с подписью “от боли”, — командую я.

Вдруг найдет, мало ли.

— Я мигом! — енот, обрадовавшись, что может быть полезен, растворяется в воздухе.

Я продолжаю держать руку Марты под водой, наблюдая, чтобы она не свалилась в обморок.

— Болит? — спрашиваю я ее, не прекращая контролировать процесс.

— Жжет… как огнем, — шепчет она, кусая губы. — Элис, откуда вы…

— Потом, Марта. Все вопросы потом, — обрываю я.

На столе материализуется енот. В зубах он тащит сверток какой-то ткани, а в лапах прижимает два пузырька.

— Вот! Я нашел тут это «Настойка лилоцвета». Пойдет? — спрашивает енот.

Я едва ли знаю, что такое лилоцвет. Но зато Элис знала с детства. Когда-то только он мог снять мигрени, что мучили отца. Пара капель на полстакана воды.

— Пойдет, — киваю я. — Бродяга, мне нужен чистый стол. Шадхар, усадите, пожалуйста, Марту на стол.

Енот моментально разбирает наш неудавшийся обед, освобождая место для перевязки.

Марта, кажется, реагирует все меньше.

— Это — внутрь, — командую я.

Я отвлекаюсь и растворяю две капли настойки в чистой воде. Марта послушно пьет.

Кожа ярко-красная, вздулись три крупных пузыря. Целостность не нарушена, это хорошо. Главное, чтобы не лопнули.

Я разворачиваю ткань, которую принес Бродяга. Стираное, но влажное. А должно быть стерильное.