Рафаэль Дамиров "Варвар. Том 2"

Она вцепилась пальцами в пуговицу на сарафане, глядя на нас умоляюще.

– Вы же… вы же сюда вернётесь? Обещаете меня не бросить?

– Вернёмся, – сказал я. – Следи за лагерем. За лошадьми. Поддерживай огонь.

– А может, кто-то из вас со мной останется? Мне страшновато…

– Я могу… – начал было Рувен.

– Нет, – перебил я. – Ты идёшь с нами. Ты разбираешься в салдоните, в этой чёрной магии, в… чем там ещё, бес тебя разберёт. А вдруг это вообще не принцесса, а ведьма? Ты нам тогда и расскажешь, как с ней справиться.

– Я всего лишь алхимик! – возмутился было старик. – Не боевой маг!

– Пойдёшь с нами. И точка.

Старик тяжело вздохнул, но подчинился.

* * *

Мы двинулись в лес, постепенно спускаясь в низину, туда, где скрылась девушка, назвавшаяся Марикой носившая императорскую брошь из салдонита. Если она – действительно Мариэль, то оставалось понять, как она попала к чёрным торговцам людьми и почему двигалась так, будто была одержима.

Факелы, взятые из лагеря, освещали путь. Огни дрожали на ветках, тянули за собой длинные тени, а мы шаг за шагом шли по следу: тут сломанная веточка, там примятая трава, дальше раздавленный цветок. Странно было то, что беглянка, убив наёмника, не выбрала тропу, а пошла напролом, ломая кусты грудью, словно бы и вовсе не разбирая дороги. И это наводило на мысль, что Рувен мог быть прав: на неё наложили чары, и она двигалась, ведомая чужой волей.

Под ногами трава стала мокрой, щиколотки холодила сырость. Становилось все более влажно, мы входили в низину.

Потянуло тиной и тяжелым болотным дыханием.

– Эльдорн… – прошептал старик, – а ты когда-нибудь видел болотную глотницу?

– Нет. В моих землях крупные змеи не водятся, – ответил я.

– А ты, Ингрис? – Рувен повернулся к девушке.

– Нет. Не видела.

– Я вот тоже не видел, – буркнул Рувен, – И дай боги, чтобы и не увидел. Вы слышали, что сказала Лунта? Она может проглотить оленя целиком.

– Слушай, Рувен, – сказал я, – всё это россказни. Не бывает таких огромных змей. Ты что, боишься?

– Кто боится?! – возмутился колдун. – Рувен не боится! Да я ещё не такие болота проходил, когда тебя, варвар, даже в чреслах матери не было…

Он расправил плечи, выпрямился, но в голосе его всё равно угадывалась дрожь. Ночные звуки, запахи тины и почти полная темнота действовали на него, будто тяжелые цепи на руках и ногах, подтачивали уверенность.

Мы спустились еще ниже. Местность менялась на глазах. Густые заросли выглядели могильно-серыми и мертвыми, без листочка зелени, будто над болотом висело проклятие. Под ногами захлюпала жижа. След девушки оборвался на краю топи, которая раскинулась перед нами вонючим перешейком.

– Ну и что теперь? – нахмурилась Ингрис. – Куда дальше?

Факелы трещали все тише, сами собою гасли от влажного дыхания болота. Тьма опускалась плотным полотном.

– Всё, конец пути! – обрадованно выдохнул Рувен. – Давайте назад, друзья! Нам бы дорогу обратно найти, а то заблудимся! Нету тут никакой принцессы! И глотницы тут никакой нет! Тут вообще ничего…

И тут воздух разорвал визг. А затем душераздирающий крик.

– Помогите!

Женский крик, такой отчаянный, что даже кваканье жаб прервалось.

– Там! – крикнул я. – Скорее!

Мы бросились вперёд, на звук. Пробежали и вырвались на небольшое открытое пространство, где перед нами раскинулась топь, широкая, как чёрный зев великана.

Туда мог сунуться только глупец. Или… принцесса, решившая, что болотная жижа – всего лишь лужа по щиколотку, и пройти её можно с шестом в руках.

Свет факелов выхватил её из темноты.

Девушка увязла по пояс и отчаянно цеплялась за длинный шест, но трясина тянула её всё глубже. Чумазая, облепленная зелёной тиной – даже волосы слиплись, лица было не разобрать вовсе.

Но не это было самым страшным. По болотной жижe величественно, почти беззвучно скользила огромная змея. Настолько огромная, что в первый миг я решил, что это коряга, старый ствол дерева-исполина – пока она не подняла голову. Я не мог оценить её длину: болото скрывало половину тела, но одно я понял сразу – Лунта не врала. Такая глотница действительно могла запросто проглотить оленя.

– Помогите! – отчаянно выкрикнула девушка, барахтаясь в трясине, как муха в паутине.

Змея поднялась над ней, изгибаясь. Пасть раскрылась, блеснули длинные изогнутые клыки, глотка раздвинулась шире. Она опускалась медленно, как охотник, смакующий миг смерти добычи. Ещё секунда – и её плотоядная пасть сомкнулась бы на девичьей шее.

Топор, что я прихватил в лагере наёмников, был никуда не годен для боя: тупое лезвие, зазубрины, дерево рассохлось – дровокол, а не оружие. Но он был мне роднее меча, и в руках лежал привычно.

– Эй! – крикнул я, но змея не реагировала. Она была полностью сосредоточена на жертве.

Я прицелился, вдохнул и метнул топор.

Он закрутился, свистнул, черным кругом ушёл вперёд и со всего маху врезался в голову глотницы.

Удар вышел отменный, но тупое лезвие не пробило броню её чешуи. Ее покров был крепче щита. Зато сила броска оказалась такой, что голову змеи отбросило в сторону, она взвилась в воздухе и тут же свернулась клубком, на миг забыв про жертву.

– Эй! Я здесь! – крикнул я.

Тварь очухалась и ринулась на меня.

Её рывок был резким, как выброс молнии из темного неба. Я едва успел отпрянуть за колючую поросль, и чешуйчатый хвост прошёл там, где мгновение назад стоял я.

– Эй, ты! – крикнула Ингрис, увидев, что глотница сворачивает ко мне, пытается достать, а я укрываюсь за колючками. – Иди сюда!

Валессарийка била наконечником копья по болотной жиже, плашмя, поднимая брызги и шум. Громкие хлопки привлекли внимание твари, и та, сделав круг, резко изменила направление, устремившись к воительнице.

– Уходи! – крикнул я, вырываясь из кустов.

Но Ингрис встретила тварь отважно: она пригнулась, чтобы глотница подумала, что шумное крикливое создание – куда ближе и ниже, и, когда чудовище изогнулось и рванулось вперёд, резко выпрямилась и сама шагнула навстречу, коротким выпадом вгоняя наконечник копья под челюсть. Раздался сухой треск – змея дёрнула головой, переломив древко как тонкую веточку, и в тот же миг ударила хвостом. Ингрис отбросило в сторону, она перекатилась по грязи, и тело её обмякло, а сознание покинуло её сразу.

Рувен, побелевший от ужаса, кинулся к воительнице, ухватил её под плечи и поволок прочь, в заросли, подальше от топи. Змея, скользнув по кругу, развернулась всем тяжёлым, скользким телом и неторопливо, будто наслаждаясь преследованием, поползла следом. Старик дрожал от страха, но не бросал Ингрис, только тяжело сопел и едва слышно бормотал молитвы всем богам, каких знал.

Я бросился на помощь. В тот миг, когда глотница открыла пасть и почти сомкнула клыки на бесчувственном теле воительницы, я ухватил её за хвост и изо всех сил дёрнул назад. Змея сорвалась, застопорилась, захлопнула пасть в пустоте и тут же взвилась, ударяя хвостом, словно гигантским хлыстом, пытаясь сбросить меня. Я же вцепился мёртвой хваткой и не отпускал.

Старик тем временем утащил Ингрис за кусты. Глотница повернула ко мне голову, блеснула глазами-углями, дёрнула хвостом ещё раз, и на этом рывке мои онемевшие пальцы разжались.

Тварь сорвалась с места, и сейчас мгновение решало всё.

Из оружия у меня на поясе оставался только короткий кинжал, который против такой твари был бесполезен. Змея двинулась на меня без промедления, стремительно и яростно, будто сама трясина толкала её вперёд. Она раскрыла пасть так широко, что туда мог бы войти не только олень, но и бык. Челюстные суставы у этой гадины раздвигались невероятно.

Я сгруппировался, и в миг, когда пасть почти сомкнулась, сам прыгнул ей навстречу, оттолкнувшись ногами, чтобы миновать клыки и не напороться на них. Со стороны это выглядело так, будто я оцепенел от ужаса и позволил ей проглотить себя без сопротивления, но в голове уже созрел план: попасть в чрево, где нет защитной чешуи, и разорвать её изнутри.

Меня втянуло внутрь скользким, тяжелым толчком, вокруг захлопнулись мясистые кольца глотки, и сразу стало трудно дышать, сквозь толщу живой плоти я всё равно слышал приглушённые стоны Рувена и крик оклемавшейся Ингрис, видел перед мысленным взором, как змея, сытая моей тушей, но не насытившая свою кровожадность, снова разворачивается к ним, готовясь к новому броску. Она не оставляет живых, если уж решила убить, и потому я понимал, что времени остаётся мало.

Тьма сомкнулась. Пасть твари уже тянулось к старому колдуну и к воительнице, когда тварь вдруг дёрнулась так, будто кто-то ударил её молотом. Её выгнуло, она мотнула головой, начала крутиться, будто пытаясь укусить саму себя. Ещё один дергающий спазм – это я начал работать клинком.

Влажная мясистая ткань изнутри оказалась куда мягче, чем толстые щитки снаружи. Я рвал и вспарывал ее, продавливал лезвием, чувствуя, как вокруг меня содрогаются тяжёлые мышцы. Она в ответ давила меня сильными кольцами, но я знал, что не сдамся. Ещё усилие, и кинжал прорезал внутренний слой кожи: теплая жёлтая жижа хлынула наружу, смешалась с кровью.

Я сделал ещё одно движение – вбок, вниз, силой плеча. Упёрся ладонями в скользкие края раны, развёл их в стороны и, цепляясь ногами за внутренние складки, выполз наружу в тягучую, ночь болота, как рождающийся из кошмара человек.

А змея была мертва.

– Эльдорн! – вскрикнул Рувен, едва я выбрался наружу. – Ты жив! О боги… ты её убил!

Он, конечно, отшатнулся, глядя на меня – весь в крови, в жёлтой жижe, будто я вылупился из змеиного яйца.

– Фу… – буркнул он, морщась. – Ты похож на только что родившегося змеёныша. Мерзость редкостная, Эльдорн, но я чертовски рад тебя видеть живым.

Желудочный сок болотной глотницы и правда способен прожечь кожу. Пробыв внутри недолго, я уже чувствовал, как на руках и на плечах пылают ожоги. Поэтому я первым делом бросился в болотную жижу, ту самую, что казалась смертоносной минуту назад. Нырнул с головой, смыл с себя слизь и вязкую кислоту, и поскорее вынырнул, отплёвываясь и глотая свежий воздух.

А тем временем старик Рувен, вытянув посох вперед, ухитрился с гиканьем подцепить и вытащить из трясины чумазую девушку. Она была вся в тине, в грязи, мокрая до нитки.

– Спасибо… – прошептала она, вытирая лицо листьями лопушника. – Спасибо вам.

Я взглянул на неё. Вблизи, в отблеске наших факелов, без пелены тины на лице, я узнал её.

Перед нами была принцесса Мариэль, дочь императора Лестера.

Глава 4

Сейчас она вовсе не была похожа на королевскую особу: зелёная от тины, с липкими спутанными волосами, в грязи по грудь… впрочем, я сам выглядел ничуть не лучше. Рувен тоже узнал её и, хватаясь за посох, воскликнул с почтением, которого никто не ожидал услышать средь ночных болот:

– Приветствуем вас, ваше благостинейшество, принцесса Мариэль Сорнель!

Он умело поклонился. Девушка вздрогнула. Было заметно, что она, хоть и рада спастись, сильно раздосадована тем, что ее тайна открыта, и мы знаем, кто она такая.

– Вы… вы знаете, кто я? – прошептала она, окидывая нас всех неспокойным взором.

– Меня зовут Рувен, – гордо ответил старик. – От моего взора ничто не может скрыться, я сразу вас узнал… Принцесса, я представлю вам всех. Это Ингрис. А это Эльдорн, победитель Схорна…

Принцесса вздрогнула снова. Она внимательно пригляделась к моему измазанному лицу, к слипшимся прядям, к зелёным разводам на коже – я сам бы себя не узнал, окажись на её месте, но она всё же узнала.

– Это… вы? – выдохнула она, и в голосе её прозвучало неподдельное изумление. – Это вы убили чудовище на арене?

– Это был он, – не забыл вставить слово Рувен.

– Тут, в лесу, – сказал я, – можно, думаю, обойтись без церемоний и титулов. Зови нас на «ты», принцесса, и мы так же будем… Все же не склоняю голову перед благостинами, ведь меня все называют варваром. А что касается императорских титулов – тут еще личное… ведь твоя матушка, как мне известно, очень желала мне смерти и делала все возможное для этого.

– Прости… Я знаю… Это ужасно… – тихо проговорила Мариэль. – Я была против этого. Мать поступила неправильно. Я… я осуждаю её.

Она дрожала, то ли от холода, то ли от того, что впервые сказала подобные слова вслух.

– Как ты здесь оказалась?

– Я сбежала из дворца… и попала к разбойникам. Их лагерь не так далеко… они могут преследовать меня. Прошу, помогите…

– Разбойники уже мертвы, – сухо сказала Ингрис, окидывая принцессу внимательным и крайне недовольным взглядом.

– Мы отправили их в царство забвения, – добавил Рувен гордо. – Можете их не опасаться…

– О, как же мне повезло… – выдохнула Мариэль. – Вы спасли меня дважды… от них и… от этой твари. От огромной, хм-м-м… Кто это вообще был?

Она смотрела на нас с вопросом.

– Змея, – пожал плечами я.

– Но такого размера змеи разве бывают? Скорее уж, дракон без лап и без крыльев.

– Лунта сказала, болотная глотница, – добавил Рувен.

– Лунта… как она? Она жива? – пробормотала принцесса. – Несносная, болтливая и дерзкая девчонка, но я к ней привязалась за эти дни…

– Жива, еще как жива, и не замолкает, – сказал я, оттирая с лица болотную жижу.

Мы тем временем уже вернулись в лагерь разбойников. На лице толстушки промелькнуло облегчение, когда она увидела, что принцесса жива. Она даже было бросилась ее обнять, но остановилась в шаге, брезгливо морщась:

– Фу, Марика! От тебе несет, как от злачного тарктира. И… я хотела… да что там… прости за все! Ты ведь не Марика, да?

Мариэль кивнула Лунте, и та всё-таки накинулась на неё с объятиями, которые принцесса выдержала стоически. Пока девушки болтали, я уже думал о другом: мне требовалось смыть с себя тину, кровь, болотную слизь, которая раздражала кожу и воняла так, что разило за версту. Никакой охоты в таком виде.

– Я видел ручей, – сказал Рувен, угадав мои желания. – Он, конечно, тут мелкий, но если идти вдоль русла, то непременно найдётся подходящее место. Возьми принцессу, и сходите омойтесь.

При этом колдун подмигнул с хитростью старого лиса, а Ингрис, уловив это, еле слышно фыркнула и зло глянула сначала на него, а потом и на принцессу. Сжала сильными пальцами древко копья.

* * *