– Спасибо. Всё в порядке. Спасибо вам обоим.
– Вот и славно, – кивнул Саваж. – Удачи!
А Клодетт де ла Мотт подмигнула на прощание.
8. Ветер и камень
Жиль привык к новой жизни очень быстро. Он бросился в неё, будто маленькая птичка с вершины высокой горы, раскрыв крылья и надеясь на воздух. Он где-то слышал, что воздух выдержит, если верить, а он, безусловно, верил.
О нет, отец пожелал знать, отчего он больше не живёт дома. Он один раз позвонил, но Жиль не ответил. И больше звонить не стал, но на следующий день явился в Академию к завершению последней пары у воздушников первого курса.
Пара была – практика по специальности, и это было необыкновенно весело, как и все такие пары. Профессор Фурми дал задание – придумать самое оригинальное использование воздушной силы, обещал много дополнительных баллов. Ой, что началось в аудитории, просто блеск – все взялись придумывать всякие весёлые штуки.
Жиль начал с того, что волосы прилежной Эстель Фремон, невероятно блондинистые и длинные, красиво поднялись и едва не достали кончиками потолка. Да она сама едва не взлетела, пока не поняла, что с ней происходит.
– Ты, дурак, что творишь! – она мигом нейтрализовала его воздействие, связала волосы в длинный хвост, подскочила и дала ему по лбу.
Жиль увернулся и улыбнулся.
– Прости, я не думал, что ты обидишься. Погоди, я сейчас, – он высунулся в раскрытое по тёплому времени окно, нашёл на клумбе внизу самую красивую розу, сосредоточился, перекусил толстый стебель и направленным воздушным потоком пригнал цветок в окно. – Вот, на, держи. Это тебе.
Эстель изумилась едва ли не больше, чем когда он распушил её длинные косы. Взяла цветок и почему-то покраснела. Пришлось достать ещё шесть цветков – чтобы другие девчонки не чувствовали себя обиженными, и ещё состроить из них сердечко в воздухе – девчонки же любят сердечки?
Потом они все вместе слушали и гадали, что готовят в ресторане на другом конце площади, а до того ресторана – минут пятнадцать быстрым шагом, потому что с площади вход в академический парк, а потом ещё по парку до главного корпуса, в котором они сегодня занимаются. Староста Шанталь слушала-слушала, а потом нашла в сети меню ресторана, и оказалось, что Жиль угадал почти всё!
Ещё Жиль показал, как усиливать звук. Это он два вечера подряд сидел в академической музыкальной студии и слушал, как репетируют Анриетта, Джесс и Лали, и пробовал на них всякие эффекты. С музыкальными инструментами круче и зрелищнее, чем с голосами, но всё равно есть куда развернуться – усилить или, наоборот, сделать звук почти неслышимым, добавить глубины звучания или чего там ещё. Девчонки делали это специальной аппаратурой, а ему удаётся просто так, здорово же?
И уж конечно, просто призывали всякую ерунду и кидались ей друг в друга за милый мой, отвели душу. Листочки, куртки, шарфики девчонок и что там ещё. Крутили всё это совместно красивыми фигурами и заставляли водить хороводы вокруг кафедры. Если учиться магии так легко и весело, то что он вообще делал столько лет в обычном классе, ведь, говорят, существуют ещё и магические?
Правда, профессор Фурми смотрел-смотрел на всё это буйство, а потом и спросил:
– А как вы думаете, какое умение воздушников самое нужное в повседневной жизни?
Все сначала зависли, а потом почти хором сказали, что магическая связь. Потом кто-то сзади неуверенно сказал, что поиск – информации, предметов и людей.
– Нет, людей лучше ищут некроманты своими путями.
– Некроманты просто умеют всё то же, что и мы, плюс ещё немного, что мы не умеем.
– Да ну, ерунда. Все умеют примерно всё, только что-то лучше, а что-то хуже.
Дальше снова начался балаган – почему-то в группе воздушников он начинался с пол-оборота, и Жиля это очень веселило. И никто не говорил, что нужно сидеть смирно и слушать, наоборот – нужно было пробовать и говорить, что выходит, а что не выходит. И спорили до тех пор, пока профессор не призвал всех к порядку, ему это как-то легко удавалось.
– Так, дорогие мои студенты первого курса, что я имею вам сказать. Первое и главное – у каждой магической специализации есть свои особенности. Есть вещи, что даже если и даются другим, то не в такой степени, как мастеру, хорошо владеющему нужной силой. Скажем, оказывать первую помощь могут многие маги, но подлинный дар целительства есть мало у кого. Не все владеют магической атакой, не все умеют писать картины или выращивать цветы. Вы можете очень многое, и ваша задача сейчас – попробовать как можно больше всего и понять, что выходит у вас лучше и что из этого полезнее вам и прочим. Всё верно и про связь, и про поиск, и вы сами сейчас показали множество других отличных примеров. Связь даётся почти всем магам, но воздушникам – лучше прочих. Равно как и поиск. А некоторые и вовсе умели перемещаться без портала.
– А как это? – тут же встрял Жиль.
– А об этом нужно для начала прочитать. Записки Жиля де Рогана – да-да, молодой человек, Жиля де Рогана, дяди короля Анри и кардинала Вьевилля – доступны в академической библиотеке, рекомендую полюбопытствовать. А пока – всем дополнительные баллы, все справились. Домашнее задание – в учебнике общей теории стихийной магии страница двадцать восемь, задачи на частные случаи применения силы вашей стихии. Разобрать все пять, внятно представить – что получится в итоге. Завтра на практике будем обсуждать.
И под занавес, когда профессор ушёл, они ещё немного побросались друг в друга пустыми папками, губками, которыми стирали с доски, куртками и толстовками – у кого были. А потом Жиль собрал вещи в рюкзак, вышел из аудитории и увидел стоящего неподалёку отца.
Великий Луи де Роган был как всегда – идеален. Жиль сразу ощутил, что не причёсывался давно – с утра или со вчера? Что воротник любимой клетчатой рубашки завернулся куда-то внутрь, что верхняя пуговица расстёгнута, и вещи в рюкзак затолканы как попало.
– Здравствуй, Жиль, – сказал отец.
– Здравствуй, папа, – сказал Жиль, глядя в пол.
Настроение сразу же испортилось.
– Спасибо, что оставил записку, – сказал отец. – Но я всё же хочу спросить – почему ты ушёл? Тебе было плохо дома?
Всё существо Жиля вопило где-то там внутри, что да, дома ему плохо, там душно и тесно, несмотря на все размеры того дома. Но почему-то он не смог произнести это вслух.
– Я… хочу попробовать сам, – и это было всё, что он смог сказать.
– Что именно ты хочешь попробовать сам? – спросил отец.
Было ощущение, что любой ответ Жиля окажется неправильным. Потому что… потому что в мире Луи де Рогана правильно только то, что делает он, и так, как решает он.
– Тебя плохо кормили и одевали? О тебе недостаточно заботились? – продолжал хмуриться отец.
– Всё хорошо. Просто, ну, дальше нужно пробовать что-то ещё. Не только так, как было, – тихо проговорил Жиль, по-прежнему не глядя на отца.
– Может быть, я чем-то тебя обидел?
Когда три года назад из дому уходила Анриетта, разразился скандал до небес. Отец спрашивал её о чём-то таком же, а она прямо орала на отца и говорила ужасные слова – что он никогда не любил никого из них, что он любит только себя и свою работу, так пусть и остаётся сам с собой и с работой. И ушла, громко хлопнув дверью, и почти ничего из дома не взяла. Жиль ушёл проще и тише, но это, наверное, только потому, что никто не видел, как он уходил – ни отец, ни Франсуа.
– Нет, ты ничем меня не обидел. Просто люди живут не только вместе, но ещё и по отдельности тоже. Мы жили вместе восемнадцать лет, теперь будем пробовать как-то иначе.
Это была какая-то очень длинная для Жиля речь. Нет, в хорошей компании он болтал без умолку и на любые темы, и Анриетта говорила, что его не заткнуть. Девчонки из группы воздушников говорили то же самое. Но почему-то, когда отец задавал свои вопросы, у него всё равно что язык к нёбу примерзал и не мог пошевелиться. И взгляда поднять он не мог – не получалось. И сбежать тоже не получится – отец перегораживал дорогу к лестнице.
– Мне кажется, Жиль, ты совершаешь ошибку. Ты не умеешь жить сам, и ты не сможешь жить сам, ты понятия не имеешь, как это – отвечать за себя и за всё, что с тобой происходит.
– Так я научусь, – пожал плечами Жиль.
– У Анриетты? Но она сама не умеет. У её безалаберных приятелей? Они такие же. На что они живут?
– Зарабатывают, – пожал плечами Жиль.
Анриетта с компанией зарабатывали проведением праздников. У них неплохо выходило. Но услышь о том отец, его же удар хватит – его дочь и какие-то праздники, подумать только!
Его дочь, как успел понять Жиль, была отличным организатором, талантливым сценаристом, придумывала столько, сколько он пока не умел, ездила на магически усиленном мотоцикле, который купила себе сама, и ещё вместе с ней работали человек пять, для которых она, как получалось, тоже придумывала заработок. Плюс занятия музыкой, и ещё она кошек бездомных на улице подбирает, лечит и раздаёт в хорошие руки. Но ничего из этого списка никак не могло считаться серьёзным занятием, подходящим для принцессы из дома Роган.
– Жиль, я надеюсь всё же на твоё благоразумие. Ты попробовал, каково это – не пойми где и впроголодь, теперь можно вернуться домой. Чтобы нормально учиться, нужно нормально есть и высыпаться. А сейчас ты не выглядишь как человек, у которого всё в порядке.
Ну вот. А то, что можно ходить непричёсанным и быть в порядке, он и не догадывается.
Да он никогда такой крутой еды не ел, как в последние дни, думал Жиль. И спит отлично. И подумаешь, уборку дома не делает примерно никто и никогда, только самую явную грязь убирают, конечно, и посуду моют и то не сразу, а как снова понадобится. И никому, решительно никому это не мешает! Но отец тоже не поймёт и не поверит. Поэтому… только молчать.
– Жиль, я буду ждать твоего решения. Будь добр, сообщи мне о нём, хорошо? Жду. До свидания, – отец кивнул и пошёл по лестнице вниз.
– До свидания, – тихо сказал Жиль.
Прекрасное настроение было безнадёжно испорчено. Впрочем, отец это умеет очень хорошо. Он подавляет одним своим видом.
Жиль забыл уже, куда хотел бежать, спустился, глянул по дороге в большое зеркало. Да всё с ним в порядке, вот правда! Было. До этого вот разговора.
Так, нужно дождаться Анриетту, у неё тоже должна была закончиться практика. И ехать с ней домой, а потом – идти на репетицию. Скоро посвящение первокурсников, и кто его готовит? Конечно же, Анриетта с друзьями. Правда, Жилю не показывают и не рассказывают всего, говорят – узнает на месте, иначе неинтересно будет. Ему было интересно разузнать всё прямо сейчас, он не терпел, когда от него что-то скрывали или прятали. Но Анриетта держалась кремнём.
Ничего, он всё равно разузнает.
– Привет, ты чего такой смурной? – сестра возникла из бокового коридора и взъерошила его и без того лохматые волосы.
– Представляешь – отец приходил, уговаривал вернуться.
– И что ты?
– Как видишь.
– Не вернулся, что ли? – сестра деланно изумилась, потом расхохоталась и обняла его. – Ну и ладно, поехали домой.
Всё верно, поехали.
9. Быть тем, кто ты есть
Леон шёл по коридору и радовался, что пары закончились, и что погода хорошая, и что можно не торопиться домой, а часок или даже больше покататься в академическом парке – дорожки тут просто загляденье, ровные и гладкие. Но в коридоре его поймал профессор Рош.
– Шеню, будьте любезны – отдайте вот это вашему профессору, – и сунул Леону какую-то бумагу.
Тот глянул – и ничего не увидел. Наверное, заколдовано от любопытных.
– Профессору Саважу? – уточнил Леон.
– Именно. Благодарю вас, – кивнул профессор Рош и удалился, пока Леон соображал, где он сейчас будет искать профессора Саважа.
Потом до него дошло – можно же пойти в деканат факультета и там спросить. Или даже просто оставить и попросить передать, сказать, что от профессора Роша.
Деканат факультета некромантии находился вроде бы совсем рядом, на том же втором этаже, но Леону ещё ни разу не доводилось туда заходить. Незачем было. Он не сразу сообразил, что уже пришёл, вертел головой, разыскивая взглядом табличку на стене – ну, чтобы удостовериться, что правильно пришёл, и не заметил, как на кого-то налетел.
– Простите, пожалуйста, – Леон обернулся и увидел представительного молодого мужчину.
Ох, да это же тот самый, который ведёт канал для некромантов, и Леон много почерпнул из того канала! Что этот человек делает здесь, неужели что-то преподаёт? Вот было бы здорово!
Но мужчина смотрел на Леона, улыбался и… гладил чёрного-чёрного котёнка, которого держал в руках.
– Привет, – сказал он. – Ты ведь первокурсник?
– Верно, – кивнул Леон.
– Отлично. Ты-то мне и нужен. Пошли.
– Но… мне нужен профессор Саваж, тут профессор Рош передал для него… – забормотал Леон.
– Ну и хорошо, профессор, наверное, сейчас появится, у него практика с третьекурсниками. Пошли, пошли, – и мужчина открыл ту самую дверь деканата, куда Леон так и так должен был попасть.
Внутри оказался офис офисом, ну или как это называется. Стол, шкафы и куча документов. За столом сидела строгая полная дама изрядных лет, несомненный некромант.
– Дорогая госпожа Мари-Луиз, умоляю вас о чашечке арро, – улыбнулся мужчина.
– Рене, паршивец, ты из меня верёвки вьёшь, – внезапно улыбнулась дама в ответ. – Сделаю. Ой, кто это у тебя? – уставилась она на котёнка.
– Нечаянный сюрприз, – усмехнулся тот, кого зовут Рене. – Жийона здесь?
– Да, пришла уже, тебя ждёт. Ступай, ступай, сейчас всё сделаю, и не хуже тебя самого, – почтенная дама проворно выбралась из-за стола и погрозила кулаком. – Идите уже!
Рене сделал Леону знак – следовать за ним – и открыл дверь, противоположную той, где сияла надпись «Профессор Саваж, декан факультета некромантии». Леон вошёл следом за Рене и оказался в просторной… комнате отдыха?
Диван, два кресла, столы, в углу – ниша с машиной для приготовления арро, чайником и какой-то посудой. А на диване сидела, сбросив туфли и вытянув ноги, и читала что-то госпожа Кариньян – преподаватель анатомии.
– Привет, – сказал ей Рене, наклонился и поцеловал. – Смотри, кто у меня есть, – и осторожно пересадил котёнка ей на колени.
– Кто это, Рене? – строгая и серьёзная госпожа Кариньян улыбнулась.
– Это настоящая некромантская кошка! А то, понимаешь, непорядок – дом есть, настоящий некромантский дом, и в нём ни одной кошки, – смеялся он. – И бабуле будет повеселее, когда она к нам приедет, правда же?
– Правда, – согласилась госпожа Кариньян.
– Её подобрал кто-то в нашем парке и притащил к Анриетте Лимура, потому что все знают – она содержит кошачий приют и вообще понимает, что делать с мелкими кошками. Та закудахтала и потащила к целителям – пусть ветеринары посмотрят. А там уже я их и застал и убедил нашу кошатницу, что мои руки достаточно хороши для зверя и что я уже имею опыт заботы о кошачьих.
– Могу представить, – усмехнулась госпожа Кариньян, почёсывая котёнка.
– Понимаешь, – вдруг обернулся Рене к Леону, – у нас, то есть у моей бабули, была кошка, Пупырка. Прожила с нами семнадцать с чем-то лет и отправилась на свои кошачьи небеса в конце весны. Бабуля скучает, но пока она в Льене – её хоть соседи развлекают. А она собирается к Рождеству приехать к нам и остаться, и как она и без своих соседей и без кошки? А так будет с кошкой, вот. Я думаю, её зовут Чернуля, а ты как думаешь? – спросил он госпожу Кариньян.
– Я думаю, тебе виднее, – кивнула госпожа Кариньян. – Сейчас я дочитаю, мне осталось три страницы, и буду готова идти.
– Читай спокойно, – Рене почесал кошку между ушей и снова обернулся к Леону. – Так, господин первокурсник, вас как зовут?
– Это Леон Шеню, – сообщила госпожа Кариньян, – он был лучшим по итогам вступительных экзаменов.
Леон вытаращился – оказывается, преподаватели его помнят и что-то о нём знают!
