– Странное имя для уличной шпаны.
– Я уже давно не шпана, месье. А если мое имя вам не по душе, можете называть меня как вам будет угодно.
– Хорошо же, Арбогаст, – смирился я. – Так на кого ты работаешь?
– Хозяйка просила не называть ее имя, но, уверяю вас, она весьма богата, и вы не пожалеете, что согласились поработать на нее.
– Но я еще не давал своего согласия, – проворчал я. – Откуда она меня знает?
– Но как же, месье Вернье? Всем известно, что вы не только служите в полиции, но и оказываете частные услуги, особенно когда нужно кого-нибудь или что-нибудь найти. Говорят, во всем Париже нет никого лучше вас, месье. Вот она и направила меня к вам. Главное, чтобы все осталось в секрете. Скоро сами поймете почему.
Я был весьма заинтригован. К тому же лишний заработок никогда не помешает.
– Что ж, Арбогаст. – Я набросил на плечи плащ, надел любимую шляпу. – Веди меня.
И мы двинулись по узким темным улочкам Парижа. Арбогаст всю дорогу болтал о разных пустяках, расспрашивал о моей службе в полиции. Я особо с ним не откровенничал. Ни к чему этому прощелыге знать о делах полиции. Но надо отдать парню должное – хоть он и трепался не умолкая, о своей хозяйке не сказал ни слова, даже когда я задавал ему вопросы. Просто уходил от темы.
Когда мы пришли по нужному адресу, стало ясно, к чему такая таинственность. Я отлично помнил этот мрачный дом. Два месяца назад мне пришлось быть здесь по долгу службы, чтобы произвести арест одной печально известной колдуньи, причастной к убийству нескольких сотен человек. Зима в этом году выдалась малоснежная, и в саду, окружающем строение, все еще зияли десятки глубоких ям, из которых полицейские несколько дней извлекали человеческие останки.
Свет в окнах дома не горел, а внутри стояла мертвая тишина. Арбогаст толкнул дверь и пригласил меня войти. Следуя за шустрым мальчишкой, я поднялся на второй этаж, и вскоре мы оказались в небольшой сумрачной комнате с низким потолком. В камине у дальней стены полыхал огонь. Перед ним в резном кресле сидела молодая женщина в дорогом платье.
– Месье Вернье, – произнесла она, приветствуя меня кивком. – Рада, что вы согласились прийти.
Арбогаст исчез так бесшумно, что я даже не заметил, когда это произошло.
– Вы узнаете меня? – тихо осведомилась женщина в кресле.
– Догадаться нетрудно, мадам. Этот дом принадлежит семейству Монвуазен. Хозяйка недавно была арестована и сидит в тюрьме. Муж ее мертв. Следовательно, вы – одна из ее дочерей?
– В смекалке вам не откажешь. Я – Маргарита Монвуазен, и моя мать действительно арестована. Я видела вас среди других полицейских, когда вы пришли за ней.
– Мы исполняли приказ лейтенанта, когда вскрылась вся правда о злодеяниях. Но зачем я здесь? Будете утверждать, что ваша мать невиновна? Что она не совершала все эти убийства, не продавала яды и не принимала участия в черных мессах аббата Гибура?
– О, она виновна, не сомневайтесь, – странным безжизненным голосом сказала Маргарита. – Скажу больше, вам известна лишь малая часть ее преступлений. Этот дом и окружающий его сад повидали немало гнусностей, но мать творила их не одна…
– Вы о пресловутом версальском шабаше? Так он действительно существует?
Все мы слышали о существовании ковена ведьм под самым носом у короля, но явных доказательств этому не было.
– Об этом вам лучше спросить у моей матери. Я никогда не совала нос в ее дела.
– Простите, но мне трудно в это поверить. Ее уже допрашивают. Каждый день полиция производит новые аресты. Шутка ли, в деле об отравлениях замешана фаворитка короля!
– Думаете, для меня это новость? Я и сама постоянно даю показания. Полиция приходит сюда почти каждый день…
– Так что вам от меня нужно?
– Моя младшая сестра Марголеана… – с ненавистью произнесла Маргарита. – Мерзавка, предавшая нашу мать и ее соратников. Все эти черные дела они творили вместе, но мать и остальных арестовали, а Марголеане удалось скрыться. Друзья помогли ей бежать и поселиться в небольшой деревушке в окрестностях Парижа, но сейчас ее там нет. Я узнала об этом лишь вчера. И я хочу, чтобы вы ее нашли! Чтобы матери не пришлось отвечать за все в одиночку. Я заплачу столько, сколько потребуется. Справедливость должна восторжествовать. Особенно теперь, когда все узнали, что мать и ее сообщники арестованы по доносу Марголеаны. Моя сестрица готовила яды, а когда за ней пришли, свалила всю вину на несчастных старух, лишь бы спасти свою шкуру. Своим предательством она способствовала аресту многих влиятельных людей. И теперь их близкие тоже ищут ее, поэтому вам лучше поторопиться.
– Но вы можете просто сообщить об этом полиции. К чему вам моя помощь?
– Дело в том, что Марголеана прихватила с собой кое-что. И эта вещь ни при каких обстоятельствах не должна попасть в руки полиции или тех, кто ее разыскивает. Я не хочу, чтобы власти знали о ее существовании. Не хочу, чтобы кто-то из вышестоящих наложил лапы на это сокровище. Мне нужно, чтобы вы нашли не только эту дрянь, мою сестрицу, но и то, что она украла у нас.
– Мне нужны подробности, – заинтересовался я.
– Я все вам расскажу. Но у меня есть одна просьба. Скорее, даже требование.
– Какое же?
– Мой слуга Арбогаст отправится с вами.
– Это так необходимо? Не люблю, когда кто-то путается у меня под ногами.
– Он мой представитель! Я дам Арбогасту строгие указания на случай всяких непредвиденных обстоятельств. Сама я не могу покинуть Париж. Пока продолжается следствие, никто не позволит мне этого сделать. Поэтому вы возьмете Арбогаста с собой. Естественно, я оплачу все ваши хлопоты, месье Вернье.
– Что именно украла ваша сестра?
– Черную корону изумительной красоты. Это старинный и очень дорогой ритуальный предмет, когда-то подаренный нашей семье одним из могущественных друзей. Самим аббатом Гибуром.
– И какова ценность этой короны?
– Многие готовы продать душу дьяволу, лишь бы только завладеть ею. Есть поверье, что корона наделяет своего носителя самыми невероятными способностями. Но владеть ею нельзя, ибо корона сама владеет избранным человеком.
– Ну хорошо, – согласился я. – А теперь расскажите мне подробности.
И Маргарита Монвуазен рассказала мне обо всем.
– Моя мать – прирожденная гадалка и провидица, – сообщила она. – Занималась она своим ремеслом вполне легально, у нее есть все необходимые на то разрешения. Весь Версаль побывал в нашем доме, многие знатные дамы, которые теперь всячески открещиваются от знакомства с семьей Монвуазен. Я способности матери почти не унаследовала, но зато Марголеана получила сполна и даже больше. Моя злокозненная сестрица способна на удивительные вещи, но только применяет эти способности отнюдь не во благо. Аббат Гибур не собирался дарить кому-либо ритуальную корону, но Марголеана вцепилась в нее мертвой хваткой. Она очаровала старика Гибура, и он не смог ей отказать! Надевая корону, моя сестрица значительно усиливает свои магические способности. Естественно, это не понравилось нашей матери и другим участникам их тайного круга, ибо не должна сопливая девчонка обладать такими впечатляющими силами… Они попытались отобрать у нее корону, и тогда Марголеана донесла на них в полицию и поведала обо всех их деяниях. Избавилась от конкурентов и преследования, а затем, когда дело запахло жареным, сбежала вместе с короной. И теперь вы просто обязаны ее разыскать!
Мы поговорили еще немного, и я согласился выполнить заказ. Позже я отправился домой, а мальчишка Арбогаст вызвался меня проводить.
– Так это все правда? – спросил я на ходу. – Рассказ твоей хозяйки о волшебной короне, дарующей магическую силу?
– Я в эти дела не лезу, месье, – пожал плечами Арбогаст. – Лишь исполняю то, что мне приказывают господа. Для этого они меня и пригласили.
– Пригласили? Откуда?
– Из мест, где обитают такие, как я, в ожидании подходящей работы.
– Ты жил в работном доме? – догадался я.
– О, где я только не жил, месье, – снова оскалился в улыбке Арбогаст. – На каких только хозяев не успел поработать!
Я отметил, что у него красивые зубы. Ровные, белые и блестящие, с чуть выдающимися клыками. Для оборванца из трущоб это было необычно. Зубы большинства ровесников Арбогаста из работных домов скорее напоминали гнилые коричневые пеньки.
– Тебе нравится служить этим людям? – поинтересовался я.
– Эта работа не лучше и не хуже других, месье Вернье. Я не жалуюсь.
– Старуху Монвуазен обвиняют в ужасных вещах. Тебе об этом известно?
– Еще бы! Об этом знает весь Париж!
– А ты знаешь что-нибудь о ее делишках?
– Только то, что известно всем, я ведь не так давно здесь работаю. Я слыхал, что богатые аристократки обращались к ведьме за ядами для своих мужей или для жен своих любовников, и она продавала им проклятые зелья.
– А что касается ее колдовства и связи с аббатом Гибуром?
– Об этом ничего не могу вам сказать, – признался парень, скользя рядом со мной проворной тенью. – Меня в такие дела не посвящали.
– Ну а корона? – спросил я. – Ты ее видел?
– О да! Она очень красива. – Его странные желто-зеленые глаза восторженно сверкнули. – Зловещей красотой, если вы понимаете, о чем я.
– Это хорошо, что тебе известно, как она выглядит. Сможешь ее узнать, если мы ее найдем.
– Едва увидев корону, вы и сами сразу поймете, что это она, месье, – с кривой усмешкой заметил Арбогаст.
Вскоре мы остановились у двери моего дома.
– Постарайтесь хорошенько выспаться, – сказал мне напоследок слуга Маргариты Монвуазен. – Завтра я подам сюда карету, как только рассветет.
– Именно так я и постараюсь поступить.
Мы попрощались, и я вошел в дом. Перед тем как лечь спать, я собрал все необходимое в дорогу, в том числе и оружие. Кто знал, что ожидало меня в этом путешествии?
Как оказалось позже, дурные предчувствия меня не обманули. Мне предстояло самое ужасное приключение в моей жизни.
Мы с Арбогастом исколесили окрестности Парижа, проехали несколько деревень, но никак не могли выйти на след неуловимой Марголеаны. Девица нигде не задерживалась подолгу. Я допрашивал соседей, местных крестьян и лавочников, вел настоящую охоту на беглянку. Едва услышав ее имя, люди принимались плеваться и хватались за обереги, опасаясь сглаза и порчи. Она и тут промышляла колдовством, и многие обращались к ней за услугами, хотя теперь отказывались это признавать.
Арбогаст все это время исполнял обязанности кучера и, посмеиваясь, наблюдал за моими безуспешными поисками.
Наконец на шестой день пути, сделав приличный крюк по окрестностям, мы оказались в небольшой деревне Йевр-ле-Шатель, куда, по слухам, отправилась проклятая сестра Маргариты. Добрались без осложнений и вскоре стояли перед домом, в котором остановилась Марголеана Монвуазен. Но двери его были заперты, и нам никто не открыл.
Арбогаст умудрился вскрыть окно, да так ловко, что я сразу понял – у мальчишки есть опыт в подобных делах. Мы забрались в дом через окно, но никого не нашли. Внутри было холодно, угли в камине давно остыли – там явно никто не появлялся уже несколько дней. Выбравшись наружу, мы остановились у своей кареты, соображая, что делать дальше.
В это время мимо проходила местная крестьянка, и я окликнул ее:
– Мадам, вы не знаете, куда делись обитатели этого дома?
– Они умерли много лет назад, месье, – сказала она, с любопытством разглядывая мой дорожный плащ.
– Нас интересует самая последняя жиличка, – подсказал Арбогаст. – Говорят, она жила здесь совсем недавно.
– О, – широко раскрыла глаза женщина. – Ведьма?
– Ведьма? – Арбогаст изобразил крайнее удивление.
– Самая дрянная из всех, о ком я слышала! Убирайтесь-ка подобру-поздорову, господа, а то как бы не нажить вам тут неприятностей. Мы здесь не привечаем тех, кто якшается с ведьмами и нечистой силой!
– Я служу в полиции Парижа, – строго сказал я. – Потрудитесь объяснить, в чем дело.
– О, прошу меня простить… Дело в том, что мерзавка приехала сюда несколько дней назад и у нас в деревне сразу стало неладно, – неохотно пояснила крестьянка. – К ней начали таскаться всякие темные личности. Не здешние, из других мест, и она творила для них всякое. Ну, знаете, гадания, ворожба, привороты… Странно, такая молодая, а уже такая сильная и опытная. Она этого не скрывала, чуть ли не сама зазывала местных жителей… Кто-то заинтересовался ее услугами, но большинству такое соседство пришлось не по вкусу! Мы сказали ей, чтобы убиралась, но ведьма лишь посмеивалась над нами. Только сами посудите, к чему женам терять мужей, а матерям лишаться детей из-за ее дьявольских козней? Мы наслышаны о том, что творят ведьмы, месье. Нам здесь, в Йевр-ле-Шатель, такого не надобно! Как-то вечером собрались наши мужики и самые отчаянные женщины да и двинулись сюда. Верховодил всеми наш трактирщик Анри. Но ведьма будто учуяла их издалека. Когда они пришли, она словно испарилась, и дом с тех пор стоит пустым. Да оно и к лучшему. Там, где появляются ведьмы, одно только горе и смерть!
И, плюнув через плечо, женщина поспешила прочь.
Арбогаст насмешливо взглянул на меня:
– Что дальше, месье?
– Ты же слышал, что здесь есть трактир, – ответил я. – В деревнях это единственное место, где можно хорошо закусить, а заодно узнать сразу все новости, слухи и сплетни. Пойдем поищем его. Нужно пообщаться с этим Анри. Узнаем, что творила здесь Марголеана, поймем, где ее искать.
Арбогаст не стал возражать. Вскоре мы добрались до заведения. Трактирщик Анри оказался огромных размеров детиной лет сорока, с коричневыми зубами и красными одутловатыми щеками.
– Так эта девица самая настоящая ведьма и есть, месье! – прорычал он так злобно, что даже Арбогаст поежился.
Мы заказали рагу из кролика, и, пока готовился ужин, Анри рассказал нам обо всем, что знал. В течение беседы я все посматривал по сторонам. Трактир был полон людей. Одни посетители делали вид, что не обращают на нас внимания, другие же прямо повернулись к нам, жадно ловя каждое сказанное слово.
Молодая девушка с круглым веснушчатым лицом разносила еду и напитки. Она то и дело испуганно поглядывала на разбушевавшегося Анри, страдальчески закатывая глаза.
– Она жила здесь всего несколько дней. Сначала к ведьме ездили чужие люди, – сказал трактирщик. – А потом повадились и местные бабы! Этого мы уже не могли стерпеть. До нас доходят слухи о творящемся в Париже, месье. Черные мессы, убийства детей, яды и порча! Нам в нашей тихой деревушке подобного не надобно! А если дать ведьме волю, то именно это вскоре и начнется! В общем, думали мы, думали и решили, что хватит терпеть! Вооружились вилами и пиками да и отправились прогонять эту ядовитую бестию из Йевр-ле-Шатель. Только вот кто-то предупредил мерзавку о нашем приходе!
При этих словах запуганная веснушчатая девица, снующая между столиками, едва не уронила поднос. Я сразу это заметил. Анри развернулся и так рявкнул на неуклюжую девушку, что та чуть сознания не лишилась от испуга.
– Смотри под ноги, бестолочь! Дал же бог дочурок, одна кривее другой! – рявкнул он, а затем продолжил свой рассказ: – Ведьма скрылась, но она по-прежнему прячется где-то неподалеку.
– Почему вы так думаете? – поинтересовался я.
– Но как же? За прошедшее время из деревни не уехал ни один экипаж, а идти пешком до соседних деревень далековато. Вы просто не видели эту девицу! Она вся такая холеная и ухоженная. Такие пешком не ходят. Я думаю, она скрывается где-то поблизости. А может, прячется в доме у кого-то из местных! Наши болваны за деньги все что угодно сделают, самого черта укроют, а деньжата у нее точно водятся.
Мы поблагодарили его за содержательную беседу, а затем та самая неуклюжая девица подала нам рагу.
Я украдкой показал ей пару монет:
– Если расскажешь то, что тебе известно, они будут твои.
– Я не понимаю, о чем вы, месье, – не на шутку перепугалась она.
– Ты ведь что-то знаешь. Хочешь, я удвою сумму?
У нее загорелись глаза, и я сразу понял, что мой выстрел попал точно в цель.
– Когда закончите ужинать, ждите меня во дворе трактира, – шепнула круглолицая девушка. – Там нас никто не подслушает.
Так и поступили. Поужинав и расплатившись с Анри, мы с Арбогастом вышли во двор трактира. Вскоре за нами появилась и веснушчатая дочь трактирщика.
– Итак? – подступил я к ней. – Рассказывай.
