Я промолчал, уставившись в темноту за окном.
– Кхм. Не угадала? – не унималась она. – Тогда вы… спасатель! Да! Вы похожи на спасателя, Захар. На того, который в горах людей ищет. Сильный, молчаливый, суровый…
Опять мимо.
Я спасал людей ровно один раз, вытащил дурака-коллегу, который решил в шторм проверить прочность льда.
Чуть сам не остался там навечно.
Мысль о том, чтобы делать это профессией, вызывала у меня лишь сухую, едкую усмешку внутри.
Я снова ей не ответил.
– Ну что же вы не поддерживаете диалог? – в её голосе зазвучала лёгкая обида. – Может, подсказку какую-нибудь дадите? Хотя бы первую букву профессии!
Я сжал зубы.
Какая разница?
Скоро мы расстанемся, и кем я был или есть, её интересовать перестанет.
Все эти светские игры в «знакомство» – просто пыль.
Пустая трата времени и энергии.
И тут её осенило.
Я увидел, как у неё загорелись глаза от собственной гениальности.
– Тогда вы будете… Дед Мороз! – объявила она торжественно, будто вскрыла величайшую тайну мироздания. – Вы отлично соответствуете этому образу! Фамилия Морозов, в лесу я вас нашла. И выглядите… ну, знаете, колоритно. Вы ехали на своих волшебных санях в тройке лошадей, везли подарки, но на вас напали разбойники, ограбили, лишили волшебной силы, побили и оставили в лесу… Так всё и было?
Я не смог сдержать короткий, хриплый выдох, что-то среднее между смешком и стоном.
Дед Мороз.
Волшебные сани.
Великолепно.
Мой мир состоял из точных приборов, расчётов выживания, предательства и льда, а её из сказок и абсурдных фантазий.
Пропасть между нами была шире, чем трещина в шельфовом леднике.
Я промолчал и на это.
Пусть думает, что хочет.
Лишь бы заткнулась.
Она насупилась, наконец поняв, что диалога не получается.
Но её потребность изливать слова оказалась сильнее.
– Ладно, – сдалась она с театральным вздохом. – Тогда я расскажу о себе. Я вот дизайнер интерьеров. И очень хороший. Мне… ну, про возраст не будем. Живу я одна. Совсем. Кота нет, собаки тоже, хотя животных очень люблю. Дом вот есть загородный, от родителей остался… Родителей, к сожалению, уже нет. Трагедия забрала их у меня…
В её голосе на секунду дрогнуло что-то настоящее, острое.
Но уже через мгновение она снова затараторила, словно боялась, что эта пауза её выдаст.
– Новый год думала справлять одна. С пледом, горячим чаем, салатом «Оливье»… Ах да, ещё я пихтовые ветки везу и немного новогодних игрушек, чтобы сделать хоть какое-то подобие новогоднего настроения… Ну, вы же понимаете… праздник, новое счастье, новое начало… Ещё и бывший муж, паршивец, пожелал мне счастливого нового года…
Вот.
Добралась.
Бывший муж.
Внутри всё сжалось в знакомый, тугой и болезненный комок.
Наверное, она бегала налево от своего мужа к какому-нибудь ушлому красавчику, разбила мужу сердце, а он не простил, и решил оставить ей шанс с другим, раз там ей лучше.
А теперь играет в жертву обстоятельств?
Классика.
Все женщины одинаковы.
Лиза с её «ты слишком далеко всегда»… как раз такая.
А теперь вот эта… болтушка с несчастными глазами и готовностью подобрать в лесу первого попавшегося мужика.
Недалёкая. Легкомысленная. Типичная разведёнка, обиженная на весь белый свет.
Она продолжала нести что-то про цветовые палитры и токсичного клиента, но я уже не слушал.
Её слова сливались в один назойливый, фоновый гул.
Раздражение кипело во мне тихо и яростно.
Эти «свободные уши», которые она так рада была найти… они были набиты ватой из собственного горького опыта.
Каждая её улыбка, каждый наигранно-лёгкий смешок казались мне фальшивой мишурой на гнилой ёлке.
Я смотрел на дорогу, уходящую в темноту, и думал только об одном: как скоро я смогу выйти из этой машины, от этих слов, от этого навязчивого, дурацкого тепла, которое она пыталась изображать.
Мир снаружи был холодным, честным и безмолвным.
И я тосковал по нему с каждой секундой, проведённой в этой движущейся клетке с болтливой женщиной.
* * *
– ЮЛИЯ —
Я уставилась на огоньки вдалеке.
Это вся деревня?
Скорее похоже на три небольших дома, которые решили сбиться в кучку, чтобы не так страшно было.
И всё.
Тёмный лес, заснеженное поле и наш поворот к дому.
Одним словом – тайга.
А я-то представляла себе уютную деревенскую идиллию с деревней поблизости, и соседи продадут мне утреннего молока.
В детстве как-то было всё именно так.
Машина остановилась у ворот.
Мы приехали.
Я обернулась к своему суровому спутнику.
– Захар, сидите пока в машине. У меня в багажнике в сумке плед есть, сейчас дам вам. А потом я ворота открою.
Грюм Грюмыч, как я его мысленно окрестила, даже бровью не повёл.
Но, по крайней мере, не выскочил на мороз.
Уже прогресс.
Я выбралась наружу, и холод вцепился в меня, как злой дух.
Открыла багажник, залезла в сумку.
Плед мой любимый, тёплый, клетчатый был внутри, в него я планировала кутаться в Новый год, сидя у камина.
И он был ледяным.
Великолепно. Но выбора не было.
Взяла ещё и фонарик.
Какое счастье, что я его взяла!
Открыла дверь пассажира и бросила этот холодный комок ткани на сиденье.
– Вот, это вам, когда выходить будете. Я сейчас ворота открою, заезжайте потом, хорошо? Вы всё поняли?
И тут он наконец-то заговорил.
Его голос прозвучал низко и безразлично, как скрип снега под сапогом.
– Юля.
– Да?
– Слишком много слов.
Пф. Какой неженка.
Я с обидой захлопнула дверь и побрела к калитке.
Ключи от неё, старые, ржавые, я достала из кармана.
Замок не хотел поворачиваться с первого раза.
Я подёргала, потянула и калитка с жалобным скрипом поддалась.
Кое-как протиснулась на территорию.
Снега было тьма.
Ура! Победа!
А вот и нет.
Меня ждали ворота, старые, распашные, тяжёлые, просевшие.
Я сдвинула щеколду и толкнула ворота от себя.
Но ничего не произошло. Абсолютно.
Ворота даже не дрогнули.
Я налегла всем весом, уперлась ногой в землю, точнее, в сугроб.
Снова ничего.
Только моё тяжёлое дыхание нарушало ночную тишину.
И тут до меня дошло.
Снега намело сюда столько, что он стал вторым замком.
Чтобы открыть ворота, нужно было сначала откопать их.
