И что же сейчас делать? Хорошо хоть, слегка архаичный вариант русского языка не вызывал особых затруднений при общении. Спутанность мыслей, с которой он появился в этом мире, уже давно прошла, и он вновь стал самим собой. Лёха всё ещё не понимал, каким образом с ним всё это произошло, но сам факт отрицать было бессмысленно. Каким-то непостижимым образом он сам превратился в одного из героев книг, которые периодически почитывал в юности, хотя реальность, конечно, куда как сильно различалась от описываемых в них событий. Никакой силы ему вселенная не дала, чудо-оружия тоже поблизости не наблюдалось, да и в тело какого-нибудь захудалого аристократа тоже не повезло вселиться. Как был калекой никому не нужным, так им и остался.
Особенно тяжело было поначалу, когда он вообще с трудом понимал, что происходит, и язык, на котором говорили перенёсшие его в этот мир маги, казался какой-то тарабарщиной. Однако, когда в конце второй недели какие-то контакты в его голове встали на место и он начал понимать практически всё, что говорят. Тут оказалось, что ответы от него очень даже ждут, и, конечно же, пришлось их дать, хотя, видимо, к тому моменту, когда он смог хоть о чём-то рассказать, к нему уже практически потеряли всякий интерес. Юродивый он и есть юродивый.
Однако вернёмся к нашим баранам. Алексей лёг на путь в этом неизвестном мире. Хотя какой он, к чёрту, неизвестный? Парень уже понимал, что находится не абы где, а в Крыму, причём там, где он когда-то жил – в окрестностях Севастополя. Только вот, судя по всему, это совсем не тот город, к которому он привык. Как ни крути, сейчас шёл 1854 год, о котором парень имел лишь самое смутное представление. Всё, что в его памяти на этот счёт можно было откопать было получено в единственном обзорном культпоходе в музей-панораму «Оборона Севастополя». Посмотрев в небо и сориентировавшись по солнцу, парень всё-таки решил двигаться в сторону города, тем более что примерное направление он уже у себя в голове нарисовал. Да и помощник управляющего перед тем, как захлопнуть калитку, кивнул примерно в том же направлении. Туда и пошёл.
Правда, как оказалось, с оценкой расстояния Лёха сильно ошибся, потому что топать пришлось практически до самого заката, за это время преодолев около пятнадцати километров. Только заметив относительно знакомые пейзажи, он немного скорректировал свой маршрут и двинулся в направлении Инкермана, хотя существует ли этот город в это время – Алексей не имел ни малейшего представления.
Первое время ему по дороге никто не попадался, но как только тракт более-менее расширился, то периодически стали встречаться экипажи с пассажирами и телеги, везущие какой-то груз. Лёха даже пытался напроситься в попутчики, чтобы его подвезли, но не срослось – управляющие этим архаичным транспортом мужики в странной военной форме даже разговаривать с ним не стали, а один раз даже пригрозили «прогреть кнутом». Так и пришлось топать, пока на дороге не показался небольшой пост, обозначенный двумя украшенными сверху гербами на столбах.
Проезд охранялся пятёркой солдат, трое из которых лежали в тени дерева, а двое несли службу, досматривая транспорт и проверяя какие-то бумаги. Никаких документов, конечно же, у Алексея с собой не имелось, а из вещей только полотняная рубаха, такие же штаны, только коричневого цвета, и старые, местами прохудившиеся сапоги на два размера больше. Но и этому подарку конюха парень был благодарен, потому как первое время ему вообще пришлось ходить босиком, а это ему было очень непривычно и неудобно. Всё ближе подходя к городу, Лёха задумался, так ли уж безопасно ему идти по дороге или всё-таки имеет смысл свернуть, пока не поздно, и обойти караульный пост лесом? Здравый смысл подсказал, что лучше, наверное, так и сделать. Поэтому он, недолго думая, развернулся и прошёл по дороге назад, пока солдаты не скрылись из вида, после чего свернул по направлению к виднеющимся невдалеке кустам.
Первое время он сильно жалел о своём решении, потому как разнообразных колючих кустарников, похожих на шиповник, здесь росло просто немереное количество. Однако, пробившись через них, он смог идти уже более свободно, хотя время от времени заросли всё-таки попадались. Царапин он заработал немало, однако врождённое чувство направления и хорошая военная подготовка позволили ему без особого труда обогнуть опасный участок дороги и вновь выйти на неё, так как дальше начинались уже обрывистые Мекензиевы горы, и путь имелся только один. Эти места Лёхе уже были хорошо знакомы – не единожды он проезжал здесь, так как выездов из города было всего несколько.
Спустившись по дороге, Лёха перестал узнавать Севастополь таким, каким он видел его прежде, более того, с каждым километром он окончательно убеждался, что всё что его окружает – это не плод его больного воображения, а чистая правда. Каким-то дьяволом его занесло в мир, очень похожий, но всё-таки другой, и теперь предстояло как-то в нём обустраиваться.
Время от времени по дороге встречались люди пешком и на лошадях, разнообразные повозки. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что в городе неспокойно, слишком много военных снуёт туда-сюда. Благо хоть выглядел он как самый настоящий оборванец, и никто особого внимания на него не обращал. Чем ближе Зотов подходил к бухте, тем сильнее чувствовались запахи города. Потянуло конским навозом, дымом из печей и костров. Стали видны какие-то постройки, да и сама дорога стала более качественной – здесь уже можно было легко опознать мощение камнем. Лёха всё отчётливее понимал, насколько велика разница между его воспоминаниями и тем, что он видит перед собой. Если раньше здесь находились обширные топливные склады, следом за которыми начинался один из районов города, то сейчас он видел лишь какие-то чадящие дымными кострами очаги военного присутствия. Он ясно различал палатки, пасущихся лошадей и солдат, но предпочёл особо не маячить и не привлекать к себе внимания.
Того Инкермана, каким он его помнил, здесь, конечно же, не было, но тут имелось кое-что другое, чего в XXI веке давным-давно и след простыл. Справа от дороги виднелось здание, огороженное чахлым покосившимся забором из высохших ветвей кустарника. За оградой Лёха различил крупы лошадей, коров и ещё каких-то низкорослых животных. Строение можно было назвать двухэтажным, но только первый был сложен из грубых камней, а второй скорее всего сделали из дерева. Судя по толпящимся неподалёку людям, заводящим в настежь открытые от времени ворота подводы с каким-то добром, скорее всего, здесь располагался какой-то местный аналог постоялого двора или «яма», как их называли в Российской Империи. Ни о чём подобном Зотов, конечно, не знал, но живот резко и безапелляционно потребовал закинуть в него хоть какой-то пищи, а наличие четырёх монет номиналом в 25 копеек каждая давало надежду на то, что, по крайней мере, покушать здесь можно будет купить.
Проходя под аркой ворот, Зотов неожиданно подумал: а стоит ли ему здесь останавливаться? Царящая вокруг разруха настойчиво навевала мысль о том, что здесь кушать он не хочет. Однако выбора особого у него не имелось, да и неизвестно, где может появиться более-менее приличное заведение, и хватит ли у него денег на то, чтобы там хоть что-нибудь купить. Живот ещё раз заурчал, и Лёха решился, потянул на себя массивную деревянную дверь с ручкой, сделанной из какой-то коряги, шагнул внутрь и окунулся в густую палитру не самых приятных запахов, состоящих из букета вони немытых тел, перегара, прокисшей браги, лошадиного помёта и ещё массы всего, о чём он даже не догадывался. Однако во всём этом безобразии можно было попробовать различить длинные столы, за которыми солдаты и гражданские жители ели еду в глиняных мисках и что-то похожее на серый ноздреватый хлеб. Никогда прежде ничего подобного бывший морпех не видел, однако у него хватило разумения найти глазами хозяина всего достопочтенного заведения и направить к нему свои стопы.
Пузатый мужик в простой холщовой рубахе, перетянутой кожаным поясом, с раскрасневшимся лицом, обрамлённым густой скомканной бородой, с проймой и мощным бугристым носом, придирчиво осмотрел калеку, однако, сдерживая первое желание выгнать попрошайку, поинтересовался:
– Тебе чего, бедолага?
– Вечер добрый, уважаемый, – постарался максимально учтиво поздороваться Зотов. – Иду издалека, очень проголодался, а ночь уже близко. Вот и решил заглянуть к вам. Мне нужно что-нибудь поесть и, по возможности, получить ночлег. Только сколько это стоит?
– Денег это стоит немного, – грубовато, расслабившись, выдал хозяин. – Постоять во дворе в общей комнате – 15 копеек за ночь, харчи оплачиваешь отдельно. Но думаю, у тебя таких денег нет. Можешь переночевать на сеновале за 5 коп., но кормить не буду, уж извини. Время сейчас непростое, война.
Прикинув в голове, что оплатить ночлег он всё-таки в состоянии, Лёха как мог максимально дружелюбно улыбнулся.
– У меня есть 25 коп. серебром. Так что давайте место и что-нибудь пожрать на всё, что останется.
– Так что же ты молчал, что при деньгах, мил человек! – расплылся в улыбке хозяин. – Давай деньгу, и сейчас всё организуем.
Одну из четырёх монет из кармана осторожно положил он на стол перед мужиком, после чего она тут же перекочевала в его загребущую мозолистую руку. Придирчиво осмотрев кругляш, коммерсант образца второй половины XIX века тут же всунул в свой кашель, висящий на поясе, и кивком указал на одну из лавок.
– Садись туда, всё сделаем.
Обрадованный парень тут же поспешил занять указанное место, придирчиво осмотрев грязную, засаленную и почерневшую от времени столешницу, сделанную из толстых досок. Однако голод пересилил брезгливость, и он начал ждать. Не прошло и пяти минут, как перед ним поставили миску с каким-то варевом, кружку с питьём, а рядом положили кусок хлеба. Осторожно к понюхав, Зотов с удивлением уловил аромат каких-то фруктовых нот, а, отхлебнув, понял, что это что-то похожее на ягодный компот, хотя в душе, конечно же, теплилась мысль, что ему поставят бокал с вином или ещё чем покрепче. Однако, видимо, в те 10 коп., которые у него оставались от ночлега, ничего другого не предполагалось.
Деревянную ложку, выданную подавальщиком – грязным и по внешнему виду явно нетрезвым парнем лет двадцати пяти с жиденькой рыжей бородкой, – он запустил в кашу и, недолго думая, закинул порцию в рот. По вкусовым ощущениям она напоминала ячневую крупу с примесью чего-то мясного, по крайней мере, кое-какие волокна и жилы, напоминающие о том, что эту массу не просто так залили кипятком, можно было визуально определить. И тем не менее, как говорится, голод не тётка, да и на вкус эта пища оказалась не так уж и дурна. Зотов с энтузиазмом принялся её поглощать, заедая, на удивление, вкусным и, что самое главное, тёплым, что свидетельствовало о его свежести, хлебом. Свою порцию Лёха проглотил минуты за три, запил оставшейся в кружке жидкостью, обтёр лицо рукавом и почувствовал, что наелся. Тот же подавальщик забрал грязную посуду – хоть какой-то сервис, и то ладно, не пришлось самому тащить её единственной здоровой рукой.
Зотов посмотрел в сторону хозяина, постоявшего во дворе, и тот кивнул ему головой, приглашая следовать за собой. Коридоры тускло освещались светильниками, в которых размещались восковые свечи. Пройдя несколько поворотов, хозяин толкнул дверь и пояснил:
– Выбирай любую свободную лавку, а на рассвете я тебя подниму.
– Спасибо, – поблагодарил Зотов и, пройдя внутрь, огляделся, сразу же поняв, о каком именно спальном месте говорил так и не представившийся мужик.
Несколько человек спали на небольших деревянных лавках, расположенных по периметру и в центре помещения. У некоторых из них прямо под лавкой размещались их пожитки, так что спать предстояло прямо на деревянных досках. Но тем не менее в комнате было достаточно тепло, хотя и воняло не милосердно. Однако, как говорится, и на безрыбье рак – рыба, так что Зотов выбрал одну из лавок, размещённых в углу, и, дойдя до неё, не разуваясь, повалился, проклиная на чём свет стоит того недоделанного мага, который совершил свой неполноценный ритуал, выдернув его из тёплой челябинской квартиры в это убогое время. Лежать на жёсткой поверхности оказалось максимально неудобно, но за время долгой дороги парень настолько устал, что и сам не заметил, как уснул. А когда услышал голос хозяина, подумал, что прошло всего несколько минут, хотя тот сообщал о том, что наступил рассвет и всем постояльцам пора подниматься. За это время комната заполнилась практически полностью, и со всех сторон слышалось недовольное бурчание. Видимо, комфорт, предоставляемый в этом сомнительном заведении, мало кого удовлетворил.
Пришлось подниматься и Лёхе. Очень хотелось умыться и особенно почистить зубы, хотя, как уже понял Зотов, здесь это было особо не принято, и максимум чего он мог ожидать – это какая-нибудь ёмкость на улице, из которой можно было побрызгать себе в лицо остывшей за ночь водой, совсем повезёт, если она окажется хотя бы относительно чистой. Насколько помнил парень, в Крыму всегда имелась определённая проблема с водоснабжением, видимо, в это время и подавно.
Выйдя в общую залу постоялого двора и осмотревшись по сторонам, Зотов уловил запах еды и подумал, что было бы неплохо подкрепиться, однако, понимая, что денег у него на подобные изыски осталось всего на три вечера, предпочёл подождать – вдруг получится найти хоть что-то получше. Предстояло крепко подумать о том, что делать дальше, и здесь имелось несколько вариантов. Во-первых, как и любой человек из XXI века, Лёха был неплохо образован и, в отличие от большинства местных обитателей, умел не просто писать и считать, но и обладал самыми разнообразными навыками. Теоретически можно было попробовать найти какую-нибудь работу, правда времени на это практически не оставалось: ещё 3 дня он сможет протянуть, а потом придётся либо побираться, либо идти на криминал, а это, во-первых, ему претило, а во-вторых, с его рукой вряд ли у сулило успешное обогащение.
Плохо было то, что он оказался в этом времени в разгар войны, и хоть о её результатах Зотов не помнил ничего, кроме того, что в окрестностях Севастополя чёрные копатели находили много самых разнообразных артефактов той эпохи, но хуже было другое. Война – это всегда грязь, повышенные меры безопасности, полицейский надзор, возможный комендантский час или что-то в этом духе… Да и вообще настроения у людей наверняка не ахти, и совсем не факт, что кто-то обрадуется такому работнику, как он. Но тем не менее, делать что-то было нужно, поэтому Лёха спокойно двинулся по дороге, стараясь держаться ближе к её краю и особо не привлекать к себе внимания. За эти несколько недель щетина на его лице отросла и оформилась в небольшую бородку, так что особо он не выделялся.
Дорога петляла вдоль побережья, примерно метрах в двухстах от берега моря. Минут через десять неспешного пути впереди замаячили холмы, на которых не жалующийся на зрение парень разглядел какие-то белокаменные развалины. Сейчас он шёл по тому самому месту, где некогда стояли панельные многоэтажки и шла асфальтированная дорога. Всё вокруг сквозило каким-то унынием и неухоженностью, но чем дальше парень шёл, тем чаще ему стали попадаться признаки цивилизации. Какие-то строения виднелись и, по большей части, они располагались вдоль дороги, поэтому, проходя мимо, можно было попытаться оценить и понять, что это такое. Ну и слишком пристально всматриваться тоже не стоило, потому что то здесь, то там Зотов встречал хмурые заинтересованные взгляды. Странно, но женщин по дороге он увидел всего пару раз, да и то, явно немолодых и каких-то уж очень грязных и непрезентабельных.
Внезапно отчаянно захотелось в туалет, и парень начал осматриваться по сторонам. Как назло, он как раз дошёл до места, где застройка стала гуще. Опорожниться здесь на дороге, как, скорее всего, поступил бы любой местный житель, ему не позволяла совесть и воспитание, поэтому Алексей решил свернуть в ближайшую подворотню, чтобы справить малую нужду. Найдя более-менее укромное место, Зотов кое-как одной рукой смог справиться с завязками на портках и с наслаждением принялся справлять малую нужду. Струйка весело зажурчала по грубой каменной кладке, и Лёха облегчённо заулыбался. Однако в этот момент позади послышался какой-то шорох, парень попытался повернуться, чтобы понять, кто именно стал свидетелем его не самого достойного с точки зрения современного человека поведения. Но мощный удар небольшой деревянной дубинкой по голове отправил его в бессознательное состояние.
Глава 3. Вивисектор
Сознание, как всегда после полученного во время службы ранения и контузии, возвращалось ко мне рывками, и первое, что я почувствовал, – это покалывание на коже лица и отвратительный гнилостный запах, понять природу которого сразу не получилось. В голове нещадно гудело, а затылок вдобавок ломило от дикой боли. Моя бедная рука, на которой я лежал, полностью затекла вследствие чего ужасно ныла, поэтому я постарался осторожно перевалиться на бок и вытащить её из-под себя. Сделать это хоть с трудом, но получилось, и я попробовал открыть глаза. Похоже, это совсем не та подворотня, в которую я зашёл по нужде, хотя, если вспомнить последние секунды, то всё становится на свои места. Скорее всего, кому-то очень не понравилось это моё антисоциальное действие.
Попытался осмотреться по сторонам: темно и практически ничего не видно. Глухой полумрак, хоть глаз выколи, однако понемногу я начал привыкать к нему и различать окружающие предметы. Лежу на каком-то сене или соломе, и, судя по тактильным ощущениям, она явно не свежая, какая-то влажная, склизкая. Вокруг темно, по первому впечатлению очень похоже на какой-то подвал или что-то в этом роде. Проблески идут откуда-то сбоку, судя по мерному движению, там горит или свеча, или что-то такое, потому что света этот источник даёт очень мало. А ещё выход из этого закутка перекрывает решётка, и вот это мне уже очень не нравится. Постарался прислушаться и уловил что-то вроде хриплого дыхания и еле слышного бормотания. Значит, скорее всего, я здесь не один. Как же трещит голова… Что-то мне подсказывает, что вряд ли нападение на меня последовало из-за того, что я захотел в туалет и сделал это на улице. Я ещё понимаю где-нибудь в городе нарвался на представителя местного закона, но не такая же реакция должна быть за мелкое, по сути, хулиганство. Значит, я попал в какой-то переплёт. Как же хреново, что у меня всего одна рабочая рука.
Попытался подползти к решётке и в полумраке осмотреть её. Пощупал – явно кованая, и, судя по ржавчине, очень старая. А вот и замок – массивный и выглядит явно свежее. Постучал по прутьям.
– Эй, есть тут кто? – попробовал дозваться до источников звуков, однако они тут же прекратились. – Я говорю, есть тут кто? – повторил я вопрос, но, судя по всему, вызвал своим голосом только испуг у тех, кто тут находился.
Ну что же, значит, буду пытаться выяснить всё самостоятельно. Сидеть как какой-то зверь в конуре, в которой я даже встать в полный рост не могу, мне совсем не улыбается. Осмотрев места крепления решётки, решил попытаться проверить её на прочность, ухватился здоровой рукой и немного потряс. Вроде выглядит крепко, но кое-какой легкий люфт ощущается. Значит, можно попробовать применить больше усилий. Правда, с одной здоровой рукой сделать это очень непросто, поэтому лёг на спину и, выбрав на мой взгляд наиболее слабое место, ударил обеими ногами по решётке. Сверху посыпалась каменная крошка и раздался резкий гул, заставивший меня замереть. Никакой реакции на свои действия я спустя пару минут не услышал. Проверил результат своих действий: люфт стал ощутимее. Поэтому повторил попытки ещё несколько раз. После каждого удара я замирал и напряженно вслушивался в любые звуки, потому как на мой взгляд, шуму я производил немало. Только с четвёртого раза мне удалось осуществить задуманное, и в одном месте решётка выскочила из каменных направляющих, образовав небольшую щель. Пришлось ещё несколько раз с силой надавить, прежде чем она увеличилась настолько, что можно было попытаться выбраться.
Перевернувшись головой вперёд, попробовал это сделать и чуть было не застрял. Вернее, всё-таки зацепился, и пришлось протискиваться, в результате чего изодрал рубаху, и глубоко расцарапал живот. Тем не менее, я смог осторожно встать и, матерясь сквозь зубы, оказаться на свободе. Медленно, осторожно двинулся по тёмному каменному коридору и понял, что скорее всего это не подвал, а какая-то природная или рукотворная пещера, переоборудованная под каземат. Слева по коридору виднелись такие же решётки, за которыми с трудом удалось различить какие-то жмущиеся к противоположной стене, где практически ничего не было видно, тела. Вонь стояла страшная: видимо, узники, не имея возможности выйти отсюда, ходили в туалет прямо рядом с решёткой, вдоль которой, судя по всему, был небольшой уклон, где по желобку стекала моча с другими продуктами жизнедеятельности куда-то вниз. Но меня интересовало другое – источник света.
Дойдя до него, я увидел грубо сколоченную массивную дверь, рядом с которой на стене на каменном блоке, слегка выдающемся из стены, стояла небольшая лампа или лампадка, в верхней части которой теплился крохотный огонёк. Света здесь было побольше, поэтому я попытался всё-таки понять, кто же здесь находится в заключении. В самой ближайшей каморке, закрытой точно такой же решёткой, как ту, которую я только что смог выломать, удалось разглядеть фигуру какого-то дряхлого сморщенного старика, уставившегося на меня горящими полубезумными глазами, прикрытыми косматыми патлами.
– Ты кто такой? – всё же попробовал я спросить у него, однако он лишь что-то промычал в ответ.
Поняв, что с этим товарищем каши не сваришь, вернулся чуть-чуть назад и в соседней камере увидел лежащую навзничь женщину. Она не двигалась, и дозваться до неё мне также не удалось. Что-то, какие-то они тут не особо разговорчивые. А вот в следующей конуре мне повезло, потому что как только я подал голос, приблизившись к ней, откуда-то из глубины послышался шорох, и мне навстречу выполз небольшой щупленький паренёк, который тут же зашипел на меня:
– Тихо, тихо, не шуми, ты сейчас здесь всех переполошишь. Смерти раньше времени ищешь?
– Да я вроде и так уже шуму наделал. Что это за место и как мы тут оказались?
– К лихим людям в лапы попали. Я тут почитай неделю сижу – малость до яма не добрался, как тут же угодил в западню, и теперь уже вряд ли выбраться доведётся.
– Не суети, парень. А остальные кто?
– А я почём знаю. Рядом баба, насильничали её пару раз, я слышал, но уж день как молчит.
Так, это понятно, попали мы к бандитам. Но что им от нас надо? Денег? Эта резкая догадка заставила меня сунуть руку в карман, вследствие чего я удостоверился в том, что три монеты, которые должны были обеспечить мне хоть какой-то ночлег и пропитание в течение нескольких дней, исчезли. Вот же суки, последнее отобрали!
– Откуда у нас деньги, убогий? Ведь понятно же, что не для добрых дел нас сюда засунули. Может, продадут куда или ещё чего похуже.
– Куда продадут? В Российской империи ведь нет рабства.
– Чудило… – покачал головой паренёк, но в этот момент до моего слуха донеслись гулкие шаги, раздававшиеся откуда-то из-за массивной двери.
– Ну вот и конец тебе, – предрёк парень. – Теперь точно замочат, – и он тут же скрылся в глубине камеры.
А с той стороны двери уже раздавался скрипучий звук отпираемого замка. Только вот ждать, когда сбудется пророчество, не сулящее мне добавления здоровья, которое, итак, явно пошатнулось после первого знакомства с хозяевами этих мест, мне очень не хотелось. Поэтому я попытался развернуться и дать отпор, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился силуэт мужика. И пусть он явно был на голову ниже меня (а во мне так-то 185 см), но в плечах он оказался довольно широк и по внешнему виду довольно силен. Мужик сделал шаг вперёд и уставился на меня.
– Ты как выбрался, паскуда? – прорычал он и двинулся в мою сторону, вытаскивая из-за пояса закреплённый на нем зловеще блеснувший в полумраке нож. – Гордей! – резко крикнул он куда-то во тьму за своей спиной и попёр на меня, явно намереваясь познакомить мои потроха со своим оружием. Судя по всему, пользоваться он им совершенно не боялся. Только вот бандит явно не ожидал, что перед ним не убогий калека, а всё ещё крепкий, хоть и исхудавший за последние пару лет, боец.
Пространство для манёвра в узком коридоре найти оказалось проблематично, поэтому, проклиная на чём свет стоит свою калечную руку, приготовился дорого продать свою жизнь. Вариантов у меня немного, поэтому, как только мужик оказался поблизости, я сделал единственно возможное в этой ситуации действие – попытался со всей дури засадить ему носком сапога в промежность. Но, и он оказался достаточно ловким: моя нога уже летела к его паху, когда его нож метнулся в мою сторону. Пришлось защищаться, и, как бы мне не хотелось, блокировать удар пришлось, отдав на откуп свою страдалицу – левая усохшая рука встала на пути клинка, и я ощутил резкую боль. Однако и мой удар достиг своей цели: мужик охнул и медленно начал заваливаться на бок, разжав ладонь и оставив своё оружие в моём локте.
На решение оставались секунды. Резко вырываю клинок и на адреналине втыкаю его в горло этого ублюдка. Осматриваюсь по сторонам – вроде тихо, но это ненадолго. А вот то, что рука повреждена, это плохо. Пока ещё я не отошёл от горячки боя, но полоса острозаточенной стали пробила конечность насквозь и, скорее всего, повредила какую-нибудь вену, потому что кровь моментально пропитала рукав рубахи. Если сейчас сюда пожалует товарищ этого совсем недавно очень негативно настроенного трупа, у меня явно не заладится продолжение вечера, или дня, кто его знает сколько я тут провёл.
Вбитые во время службы рефлексы заставили действовать тело на автомате, да и адреналин начал вбрасываться в кровь в огромном количестве: осмотрелся по сторонам, вытащил нож и срезал ремень с нападавшего, наскоро перетянул руку повыше раны. Боже, как больно… Что же мне так не везёт? Какая-то проклятая рука – постоянно с ней что-то случается. Я здесь, в этом дерьме, ещё и заразу, скорее всего, подцеплю.
Из коридора раздался какой-то звук и послышались приближающиеся шаги. Воспользовавшись зубами и затянув потуже узел, я кое-как остановил кровотечение, поднялся на ноги и сразу же понял, что жгут наложил очень вовремя – меня сразу же повело и закружилась голова, что свидетельствовало о достаточно приличной потере крови. Как же быстро она, однако, успела вытечь… Но сейчас не до этого. Встряхнул головой и постарался как можно быстрее добраться до двери после чего спрятался с краю, сжал здоровой рукой нож и приготовился ждать.
Шаги приближались, причём они явно ускорились – не получив ответа на свой вопрос, второй бандит ускорился и перешёл на бег. До того, как он ввалится в дверь, оставались считанные секунды. Я постарался мысленно успокоиться: сейчас или у меня получится, или я сдохну в этом подвале. Миг, второй – мимо меня пробегает тело примерно такой же комплекции, как и первый упокоенный мною молодчик, и останавливается как вкопанный. На большее я ему шансов не дал: шаг вперёд, несколько резких ударов в район почки и разрыв дистанции. Нож входит в тело легко и податливо – добрая сталь. Бандит, раньше называемый Гордеем, охнул и тут же потерял сознание от болевого шока, а затем начал заваливаться на спину, едва не сбив меня с ног. А вместе с ним поплохело и мне, в голове опять поплыло… Однако, встряхнув её, мне удалось хоть немного прочистить сознание, и мой взгляд упал на связку ключей, обнаруженную на поясе свежего трупа.
Сорвать её удалось не с первого раза, но всё-таки я смог это сделать, после чего кое-как доковылял до клетки с пареньком, который единственный смог дать мне хоть какую-то информацию об этом гиблом месте. Протянул связку сквозь решётку и прохрипел:
– Держи. Попробуй открыть замок. Если я не сдохну, постарайся вытащить меня отсюда. Ну или хотя бы освободи остальных.
Парень схватил ключи и тут же принялся подбирать нужные, по очереди засовывая их в замочную скважину.
– Сейчас, сейчас, конечно, – затараторил парень.
А я, шатаясь, поковылял к двери. Сделать мне это удалось, но сил на удивление отняло много – видать, жгут я наложил не самым лучшим образом, или рана оказалась серьезнее, чем я думал. Прислонился спиной к стене и медленно сполз на каменный пол, сжимая в руке нож. Если сейчас сюда пожалует ещё кто-то, вряд ли я уже смогу оказать хоть какое-то достойное сопротивление, но возможно по ногам или в пах ударить попробую. Один раз это уже получилось, главное – не отрубиться.
Паренёк наконец-то справился с поставленной перед ним задачей, выбрался из своего каземата, после чего принялся по очереди повторять тот же самый фокус с остальными. На моё удивление, справлялся он достаточно быстро. Однако, заглянув в соседнюю камеру, там, где находилась женщина, он тут же выскочил из неё и торопливо сообщил, что она померла, после чего принялся ковыряться в замке решётки, за которой томился всклоченный старик. Силы покидали меня буквально с каждой секундой. Я попытался плотнее затянуть ремень на предплечье, однако понял, что сделать это уже вряд ли смогу. Похоже, здесь мне и суждено найти свой конец. Нож вывалился из ладони и лежал на каменном полу рядом с бедром, и у меня никак не получалось дотянуться до него, даже моргать удавалось с трудом. И тут перед моим лицом возникло поначалу так напугавшее меня лицо старика. Он сразу же схватил выроненный мною клинок, осклабился, но в этой ухмылке ничего адекватного не прослеживалось.
Почему-то я подумал, что делать что-то хорошее в этом мире – не самая лучшая затея. Либо сам сдохну теперь, либо этот сбрендивший доходяга меня прирежет, как барана. Отчаянно захотелось спать – явный признак того, что я вот-вот потеряю сознание и уже не проснусь. Хорошо хоть, дело доброе успел сделать. Осознание этого факта почему-то заставило улыбнуться, а старик вместо того чтобы, как ожидалось, попытаться сбежать, схватил меня за покалеченную руку и острым ножом разрезал окровавленную ткань. Я ещё успел посмотреть на ужасающую рану, поняв, что с таким повреждением только хирурги могут помочь, но в этот момент меня поглотила тьма, и мир перед глазами окончательно выключился.
Только что освобождённый, почти голый худющий нескладный старик, между тем, просто и без затей засунул свои грязные пальцы с длинными нестриженными ногтями в рану, обмакнул их в крови и засунул в рот, прикрывая глаза и улыбаясь о чём-то своём, при этом челюсть его неестественно двигалась из стороны в сторону. Всё это мероприятие продлилось недолго, словно дикий зверь, он выглянул в коридор и осторожно прикрыл дверь, после чего посмотрел на мальчишку и знаками показал ему, чтобы тот шёл с ключами дальше.
А сам между тем доковылял до первого трупа, которому истекающий кровью парень перерезал горло, перевернул его на спину и, без особого труда, так как тело ещё оставалось тёплым, открыл ему рот и принялся ковыряться в нём. Его крючковатые пальцы схватили язык, а затем он ловко, словно заправский лекарь, с помощью ножа, чуть-чуть подрезав губы для удобства и посильнее разогнув челюсть до характерного хруста, каким-то филигранным движением вырезал этот орган у мертвеца. И вот тут в его взгляде сторонний наблюдатель легко бы прочитал злое торжество. Этот оборванец плюхнулся на задницу прямо на грязные каменные плиты пола, положил свой трофей на ладонь и принялся что-то чертить на куске вырезанной плоти, выводя грязным пальцем какой-то узор.
Паренёк, видящий всё это, испуганно сглотнул и попытался отойти подальше, но старик на него никак не реагировал. Несколько минут он совершал свои непонятные телодвижения, а затем без затей засунул этот окровавленный язык себе в рот, прикрыл глаза и замер. Минуты три ничего не происходило, а затем он словно вышел из транса и попытался издать ряд звуков.
– Ры, ры, ка, ма, ха-ра-шо.
После нескольких подобных попыток что-то более или менее членораздельное начало произноситься, да и с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше. Наконец-то он проговорил уже полностью освоившись:
– Ну вот и славно. Эй, шкет, подь сюды, не бойся, я не кусаюсь. Ха-ха. Подсоби, иначе нам с тобой отсюда не выбраться. Двоих наш неожиданный спаситель одолел, но я здесь сижу уже месяц и видел, как минимум пятерых, так что нас тут ждёт ещё трое молодчиков, а может и больше. Без него нам не справиться.
– Так порезали его, помирает поди. По-тихому выбираться надо, – возразил шепотом паренек.
– Не помер, крепкий он, жизни в нём ещё много. Помоги подтащить сюда, иначе заставлю по-другому.
Юноше нельзя было отказать в сообразительности, поэтому он торопливо приблизился к старику, и вдвоём они кое-как, с трудом, подтащили тело истекающего кровью спасителя до второго бандита. Тот, после удара в почку, оказался всё ещё жив, но лежал в бессознательном состоянии.
– Что делать-то будем? – спросил паренёк.
– Я работать, а ты – не мешать. Встань возле двери и слушай, мне понадобится время.
– Так ты колдун? – уважительно протянул мальчишка, которому вряд ли стукнуло тринадцать годков.
– Можно и так сказать. Но ты про это, коль узнал, забудешь. Ты меня понял?
– А чего ж не понять, всё как есть разумею. Видеть не видел, знать не знаю, – закивал оборванец, а затем он приблизился к двери и замер, напряженно вслушиваясь.
Старик между тем принялся более внимательно осматривать повреждённую руку человека, который помог им выбраться из казематов. Внимательно изучив искалеченную конечность, он пальцами измерил здоровую руку парня, сразу же поняв, в чём проблема. После этого он вернулся к трупу, из которого вырезал язык, произвёл те же самые манипуляции, после чего попросту отрезал руку по плечо.
– Тебе все равно ни к чему, а нам сгодится, – прошептал он телу и потерял к нему интерес.
Надо сказать, что действовал он хладнокровно и чётко, а в филигранности каждого движения читался немалый опыт. Так, наверное, выглядит мастер из забойного цеха, день за днём разделывающий туши на мясо.
Притащив руку бандита к парню, он осторожно распустил импровизированный жгут, после чего, увидев хлынувшую из раны кровь, тут же сделал перевязку в другом месте, завязав ремень каким-то хитрым образом под мышкой, через шею. Кровь практически сразу остановилась, а вот потерявший сознание спаситель ещё сильнее побледнел.
– Ничего, ничего, потерпи, сынок, мы тебя подлатаем, – пообещал старик и принялся ковыряться с рукой. Острый нож в его руках словно скальпель врезался в плоть, причем он входил в мышечные ткани под разными углами, словно безумец досконально знал строение и физиологию человеческого организма.
На место повреждённых костей, которые оказались безжалостно удалены, старик пристроил взятую у трупа конечность и принялся творить какой-то странный ритуал. Паренёк, сжавшийся возле двери, боялся даже смотреть в ту сторону, потому что, лишь мельком глянув, его чуть было не вывернуло наизнанку. Однако он смог сдержать позывы к рвоте и отвернуться, сосредоточившись на выполнении своего задания.
Минут десять старик ковырялся в шматках мяса, после чего критически осмотрел то, что у него получилось. Кость сложить он смог, и с размером в принципе угадал, а вот с мясом были проблемы. Да и кисть бандита оказалась не такой изящной, как здоровая рука того, кого он пытался спасти, поэтому и тут пришлось потрудиться. Разрезав рубаху бандита, который всё ещё дышал, на лоскуты, старик перетянул мышцы стяжками, таким образом обмотав его вокруг заменённых костей. После этого он тем же ножом принялся вырезать на груди умирающего замысловатый узор. Из ран тут же начала потихоньку сочиться кровь, но колдун словно этого и ждал. Из его рта неслышно полился речитатив каких-то странных звуков, складывающихся в одному ему понятное заклинание.
В гулкой тишине подземелья любые звуки звучали жутко, но, судя по всему, своё дело он знал твердо. Осторожно приподняв собранную им руку молодого мужчины, он положил её на грудь умирающего бандита, после чего, убедившись в том, что капли крови, повинуясь его воле, изменили течение, и медленно потянулись к руке, озабоченно продолжил дикий ритуал, узнав про который, его бы наверняка тут же вздёрнули на ближайшем дереве. Подобная магия в Российской империи была под запретом и сурово каралась. Поэтому те, кто имел к ней хоть какое-то отношение предпочитали скрывать свои способности, лучше уж прослыть пустышкой, чем усекновение головы.
Время тянулось медленно, также как выступающая из ран кровь. Однако, по мере того как она впитывалась в руку, наспех перетянутая полотняными лентами плоть начала прирастать к костям, а грубые стыки плоти стали затягиваться буквально на глазах, образуя относительно ровные рубцы. Но этого явно было мало. Оценив процесс, старик размахнулся и со всей силы воткнул клинок в грудь бандита, целясь прямо в сердце. Тело дёрнулось, но после того, как нож покинул рану, из неё хлынул настоящий гейзер бордовой жидкости, который тут же начал впитываться. Старик, не переставая что-то бормотать, закончил лишь тогда, когда кровь остановилась, а плоть на руке парня, которого он пытался спасти, полностью закрепилась на костях. Цвет лица пациента постепенно стал розоветь, и старик, обессилев, опустил руки.
– Кажись, всё, – пробормотал он. – Ну и работёнка… теперь главное, чтобы всё получилось.
Посидев пару минут, колдун подполз и со всей доступной ему силой отвесил звонкую оплеуху лежащему без сознания Зотову. Но тот не шелохнулся, и старик повторил процедуру. Только с четвёртого раза бывший калека резко дёрнул головой и медленно открыл глаза.
Глава 4. Обретение
Увидев перед собой полубезумное лицо всклокоченного старика, с явным интересом уставившегося на меня, я, сам от себя того не ожидая, спросил:
– Ну и какого хрена вы не сбежали? Из меня крови вытекло ведро, и я точно отсюда не выйду, и не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.
– Да ты погоди помирать, парень, поживёшь ещё, не сумлевайся. Руку я тебе подлатал, не идеально, но она у тебя и до этого красотой не отличалась, хе-хе. Так что давай, поднимайся, ты нас ещё отсюда вывести должен. Уж больно лихо ты этих двоих упокоил, а там впереди ещё как минимум трое.
– А ты, дед, я смотрю, разговорился. После такой раны в больничку надо, я сейчас вряд ли с кем смогу справиться…
И тут старик, недолго думая, со всей дури отвесил мне звонкую пощёчину, от которой в голове аж зазвенело.
– Ты же вроде не юродивый и на идиота не похож, русский язык понимаешь хорошо?
Я инстинктивно прикрылся левой рукой и схватил её старика за горло – и только тут до меня дошло, что сделал я это как раз той самой конечностью, из-за которой я и считался калекой. Но теперь она определенно изменилась. Конечно, раньше она итак вся была сплошь покрыта послеоперационными шрамами, и в данный момент они никуда не делись, но рисунок у них явно изменился – я знаю свою руку до миллиметра и с ней явно что-то произошло. Но самое главное – она не просто работала, рука ещё и выглядела практически так, какой была прежде, разве что цвет немного изменился. Сказать, что я обалдел от всего увиденного, – не сказать ничего. Отпустив полузадушенного деда, я несколько раз сжал и разжал кулак своей страдалицы – пальцы работали как надо, и я вновь ощутил это давно забытое чувство – чувство полноценности.
– Ты кто такой, дедуля? – растерянно пробормотал я, уже понимая, что скорее всего мне не просто повезло, а каким-то образом фартануло нарваться на самого настоящего колдуна. Уж не думал я, что их здесь можно встретить на каждом шагу.
– Ефремом кличут. А большего тебе и знать не надобно, я о своём роде-племени особо распространяться не люблю.
