– Ну спасибо, – смеюсь.
– Вообще, скажу тебе как трижды замужняя и ни разу не судимая женщина: мужика найти не проблема, а вот не прибить его потом, – Мира многозначительно приподнимает брови, – задача!..
– Если у тебя с нервами проблемы, то у нас работать будет сложно, – вздыхаю и бью себя по лбу. Ох уж эта моя привычка говорить сразу все как есть. Ну кто так на работу сотрудников принимает?..
– Это еще почему, Яся? – новенькая настороженно прищуривается и сжимает ремень от сумки.
Как пить дать свалит. На дверь посматриваю. Надо бы закрыть.
– В чем сложности?
– Потому что мои одинокие старушки, они… как самые настоящие дети, – глядя в окно, ласково улыбаюсь. – Вечно что-то теряют: то деньги, то украшения, то документы на квартиру. Могут даже тебя обвинить и обязательно в полицию нажалуются, а находят где-нибудь под паласом у окна, потому что сами туда от мошенников спрятали. Многие из них кажутся злыми и вечно недовольными, но это чаще всего за них говорит страх одиночества или страх смерти. В общем, надо очень любить людей!.. Сильно любить людей!
– Я люблю деньги, с людьми как-то туго.
– И спорт! – придирчиво осматриваю новенькую.
– А спорт-то зачем?
– Спорт обязательно нужен. Я в качалку три раза в неделю хожу. Во, – демонстрирую плотненькие бицепсы, – смотри какие.
– А без этого никак?
– Сама поймешь, когда Камаз поднимать придется.
– Кого? – пятится назад.
– Камаз – это Авдотья Никитична, – тут же нахожу ее карту, исписанную диагнозами. Даже не букет заболеваний – целая оранжерея. – Бывшая заведующая заводской столовой. Сто пятнадцать килограммов ватрушек с повидлом и котлет с подливой. Ноги у нее не слушаются, болезнь Паркинсона прогрессирует, – зачитываю. – Пару раз поднимешь – и…
– Я, пожалуй, откажусь, – Мира, шабаркая ногами, все отступает. – Не справлюсь, теперь точно поняла.
– Ты куда? Камаза испугалась? Да она безобидная… – вскакиваю с места и устало вздыхаю, пялясь на открытую дверь, из-за которой появляется физиономия Степаниды Андреевны. – Мы же на адрес собирались, – договариваю.
– Опять перепугала девку до смерти? – начальница демонстративно складывает руки на поясе и, выставив левую ногу, постукивает пяткой.
– Я не пугала. Просто рассказала, как у нас здесь все устроено.
– Тудыть твою в качелю! – орет она так, что у меня уши закладывает. – Набиева, кто тебя за язык тянет?
– Я просто рассказываю, как сама работаю.
– Таких ненормальных, которые и днем и ночью по нуждающимся таскаются, больше нет. Ты зачем мне народ распугиваешь?
– Я просто рассказываю, как работаю, – стою на своем.
– Давно пора тебя чем-нибудь занять, – она хитро потирает руки. – Пойдем-ка ко мне в кабинет. Из администрации запрос прилетел. Надо срочно анкету заполнить.
– Если снова на митинг против тех, кто бросает жвачки на асфальт – не пойду. Хоть убейте!..
– Да нет… Там другое, – посмеивается Степанида Андреевна и ждет, пока я встану. – Иди-иди. Тудыть твою в качелю…
Глава 2. Микула
– Привет, Микуш, – тепло улыбается Поля и крепко обнимает.
Чисто по-братски, в ее понимании.
Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать сладковатые духи и нежный аромат волос. Хорошо, что профессия позволяет: она может хоть пять минут об меня тереться – я выдержу.
– Пойдем, – вежливо кивнув Камилю, Полинка тянет мою руку. Сверкает кольцом из белого золота с внушительным брюликом. – Там ЧП у одного из друзей Георгия. Только ты можешь помочь.
– А что твой Свечник? Неспособен? – не удерживаюсь от подкола.
Камиль тихо ржет, а бывшая резко останавливается и оборачивается к нам уже со строгим выражением лица.
– Я же просила так его не называть, Мик. У Георгия успешный фармацевтический бизнес с оборотом в несколько сотен миллионов, – важно задрав подбородок, чешет с гордостью.
– Брешет. Где он столько геморроя взял? – усмехаюсь, закидывая на плечо гидрокостюм.
Кам ржет. Теперь уже не тихо.
– Микула, – Полинка-зараза грустнеет. – Я же просила не иронизировать на эту тему. Помимо свеч от геморроя, компания Георгия производит еще много всего.
– Крем… от геморроя? – вопросительно на нее смотрю.
– Так… все! – бывшая топает ногой.
– Все так все, – ворчу. – Я поехал. У меня законный выходной.
– Русский, твою мать! Стоять! – рычит она, снова хватая мою руку. – Ты можешь хотя бы полчаса побыть нормальным?
Нормальный, в ее понимании, – это зализанный очкарик в рубашке на пару размеров меньше и таких же брюках. Чтоб блестели и туфли, и лысина. У ее новоиспеченного мужа такое озеро надежды. Целый геморрой на башке, которому ни одна мазь не поможет.
– Просто помоги Арсену и уезжай, – Поля поправляет длинную косу и направляется к берегу.
– Может, ну их на фиг, мажоров этих? – поравнявшись со мной, Кам почесывает затылок и хмурится. – Ты, вообще, умеешь ей отказывать?
– Мы восемь лет были в отношениях, а Полина ко мне так и не переехала. Поверь мне, я умею ей отказывать.
Пока идем к беседке, встречаю двоих знакомых: Катю Черепанову, мы вместе на русские народные танцы ходили, и Жорика Карпова, с ним в палаточном лагере в прошлом году познакомились.
– В этом городе есть люди, которых ты не знаешь? – ворчит напарник.
– Вряд ли. У меня «Вконтакте» восемь тысяч друзей.
Моя мама Валентина Александровна Русская вот уже двадцать пять лет занимает должность директора крупнейшего в Нижегородской области Дворца Культуры Горьковского Автозавода.
Надо ли говорить, что с раннего детства я посещал всевозможные кружки, секции и был постоянным участником городских мероприятий?
С Полинкой, кстати, там же познакомился. Детская влюбленность переросла в первые отношения. Встречались с восемнадцати, восемь лет быстро пролетели, а год назад она меня ошарашила новостью: мол, замуж выхожу. За Георгия Геморроевича. Ой, Георгия Гумаровича. Простите. Как-то само собой получается.
– Привет, – Георгий поднимается из-за стола и протягивает мне ладонь для рукопожатия.
Сминаю ее своей лапой как следует, чтобы косточки хрустнули. Очки съезжают на нос.
– Что у вас произошло? – спрашиваю, пока Кам разбирает наше оборудование.
– Айфон упал, вот здесь, – нерусский парень жестом подзывает к себе.
На деревянном плотике только он один.
– Зачем он тебе теперь? – Камиль посматривает на воду, а затем на меня. – Вряд ли будет работать после такого.
– Он в специальном влагозащитном корпусе. Я заплачу, ребят. Сколько надо?..
Переглядываемся.
– Сотка, – называю цену.
Кам опускает глаза и улыбается.
– Чего так дорого, ребят? – Свечник подбирается ко мне сзади.
На всякий случай отхожу подальше. Мало ли что у него на уме?..
– Дорого так дорого, мужики. – Напарник принимается сматывать страховочную веревку.
– Ладно, черт с вами! – Арсен машет рукой. – Айклауд там, а девки, – кивает в сторону отеля, – видео в бассейне наснимали. Жена увидит – мне крышка, мужики.
– Так может, она уже увидела? – спрашиваю.
– Она с Кубы сейчас летит. В самолете. Точно не видела, но время поджимает.
Камиль опять принимается разбирать веревки и называет новую цену:
– Сто двадцать.
– Только что было сто! – Арсен недовольно возмущается.
– А это чтоб жене не изменял, – ворчу, скидывая футболку и спортивные штаны. – Чисто из воспитательных целей.
– А еще спасатели. МЧС! Вы ведь людям помогать должны!.. – увидев мой взгляд, он пораженно поднимает руки. – Простите! Я понял. Сто двадцать так сто двадцать. Я оплачу.
На все про все у нас уходит час.
Кам, как обычно, страхует, я отправляюсь под воду. Здесь неглубоко, но кабздец как мутно и холодно, а на дне куча ржавого металла, поэтому приходится постараться.
– На В-банк по номеру телефона, – говорю, переодеваясь обратно.
Пока идем к машине, замечаю Полину на коленях у мужа.
– Не расстраивайся, Мик, – поддерживает напарник. – Лучше слых сюда, че я придумал!
– Чего? – бурчу, запрыгивая за руль своего новенького «Паджерика» в синем цвете. Вернее, по годам он очень даже старенький, но так уж вышло, что встретились мы с ним, как с Бенджамином Баттоном, на закате его лет, когда я еще совсем молод.
Кам многозначительно играет бровями.
– Если додик этот – Свечник, то Полька твоя – знаешь кто?
– Кто? – захожу в мобильное приложение банка, чтобы отправить напарнику половину.
– Подсвечник! – торжественно выдает друг, и мы оба сотрясаем тачку сумасшедшим хохотом.
Глава 3. Микула
Каждая осень и весна у спасателей-водолазов начинается с работы на общественных началах: мы посещаем детские сады и школы, рассказываем об опасности воды и правилах, несоблюдение которых может стоить жизни.
И да…
Момент щепетильный, но любой из нас, кто когда-либо участвовал в операциях по поиску пропавших на воде (а живых мы не спасаем), понимает важность таких встреч и относится к ним с уважением.
– В общем, самое главное, что вы должны запомнить: не подходить к реке или озеру без взрослых. Даже если вы просто захотели ножки помочить. Даже если воды в ведерко набрать. Даже если мелко.
Обвожу взглядом класс. Серьезные детские лица замерли в ожидании.
– У любого водоема с детьми должны находиться взрослые! – продолжаю.
– А моя мама на лежаке все время засыпает, – произносит девочка с пластинками на зубах.
– Это плохо, – присаживаюсь на краешек стола и складываю руки на груди. – Скажи маме, что спать нужно дома в кровати, а отдых на пляже – это экстремальный отдых и очень опасный.
– А почему водолазы не всплывают, когда работают на дне? – интересуется любознательный парнишка.
– Потому что наше снаряжение не приспособлено для плавания. Водолазный костюм – это герметичный скафандр. Тяжелый сам по себе. Плюс большой металлический шлем, который крепится на шее, – показываю на себе. – К нему же подключают шланг.
– А дышит он кислородом?
