– Брешет. Где он столько геморроя взял? – усмехаюсь, закидывая на плечо гидрокостюм.
Кам ржет. Теперь уже не тихо.
– Микула, – Полинка-зараза грустнеет. – Я же просила не иронизировать на эту тему. Помимо свеч от геморроя, компания Георгия производит еще много всего.
– Крем… от геморроя? – вопросительно на нее смотрю.
– Так… все! – бывшая топает ногой.
– Все так все, – ворчу. – Я поехал. У меня законный выходной.
– Русский, твою мать! Стоять! – рычит она, снова хватая мою руку. – Ты можешь хотя бы полчаса побыть нормальным?
Нормальный, в ее понимании, – это зализанный очкарик в рубашке на пару размеров меньше и таких же брюках. Чтоб блестели и туфли, и лысина. У ее новоиспеченного мужа такое озеро надежды. Целый геморрой на башке, которому ни одна мазь не поможет.
– Просто помоги Арсену и уезжай, – Поля поправляет длинную косу и направляется к берегу.
– Может, ну их на фиг, мажоров этих? – поравнявшись со мной, Кам почесывает затылок и хмурится. – Ты, вообще, умеешь ей отказывать?
– Мы восемь лет были в отношениях, а Полина ко мне так и не переехала. Поверь мне, я умею ей отказывать.
Пока идем к беседке, встречаю двоих знакомых: Катю Черепанову, мы вместе на русские народные танцы ходили, и Жорика Карпова, с ним в палаточном лагере в прошлом году познакомились.
– В этом городе есть люди, которых ты не знаешь? – ворчит напарник.
– Вряд ли. У меня «Вконтакте» восемь тысяч друзей.
Моя мама Валентина Александровна Русская вот уже двадцать пять лет занимает должность директора крупнейшего в Нижегородской области Дворца Культуры Горьковского Автозавода.
Надо ли говорить, что с раннего детства я посещал всевозможные кружки, секции и был постоянным участником городских мероприятий?
С Полинкой, кстати, там же познакомился. Детская влюбленность переросла в первые отношения. Встречались с восемнадцати, восемь лет быстро пролетели, а год назад она меня ошарашила новостью: мол, замуж выхожу. За Георгия Геморроевича. Ой, Георгия Гумаровича. Простите. Как-то само собой получается.
– Привет, – Георгий поднимается из-за стола и протягивает мне ладонь для рукопожатия.
Сминаю ее своей лапой как следует, чтобы косточки хрустнули. Очки съезжают на нос.
– Что у вас произошло? – спрашиваю, пока Кам разбирает наше оборудование.
– Айфон упал, вот здесь, – нерусский парень жестом подзывает к себе.
На деревянном плотике только он один.
– Зачем он тебе теперь? – Камиль посматривает на воду, а затем на меня. – Вряд ли будет работать после такого.
– Он в специальном влагозащитном корпусе. Я заплачу, ребят. Сколько надо?..
Переглядываемся.
– Сотка, – называю цену.
Кам опускает глаза и улыбается.
– Чего так дорого, ребят? – Свечник подбирается ко мне сзади.
На всякий случай отхожу подальше. Мало ли что у него на уме?..
– Дорого так дорого, мужики. – Напарник принимается сматывать страховочную веревку.
– Ладно, черт с вами! – Арсен машет рукой. – Айклауд там, а девки, – кивает в сторону отеля, – видео в бассейне наснимали. Жена увидит – мне крышка, мужики.
– Так может, она уже увидела? – спрашиваю.
– Она с Кубы сейчас летит. В самолете. Точно не видела, но время поджимает.
Камиль опять принимается разбирать веревки и называет новую цену:
– Сто двадцать.
– Только что было сто! – Арсен недовольно возмущается.
– А это чтоб жене не изменял, – ворчу, скидывая футболку и спортивные штаны. – Чисто из воспитательных целей.
– А еще спасатели. МЧС! Вы ведь людям помогать должны!.. – увидев мой взгляд, он пораженно поднимает руки. – Простите! Я понял. Сто двадцать так сто двадцать. Я оплачу.
На все про все у нас уходит час.
Кам, как обычно, страхует, я отправляюсь под воду. Здесь неглубоко, но кабздец как мутно и холодно, а на дне куча ржавого металла, поэтому приходится постараться.
– На В-банк по номеру телефона, – говорю, переодеваясь обратно.
Пока идем к машине, замечаю Полину на коленях у мужа.
– Не расстраивайся, Мик, – поддерживает напарник. – Лучше слых сюда, че я придумал!
– Чего? – бурчу, запрыгивая за руль своего новенького «Паджерика» в синем цвете. Вернее, по годам он очень даже старенький, но так уж вышло, что встретились мы с ним, как с Бенджамином Баттоном, на закате его лет, когда я еще совсем молод.
Кам многозначительно играет бровями.
– Если додик этот – Свечник, то Полька твоя – знаешь кто?
– Кто? – захожу в мобильное приложение банка, чтобы отправить напарнику половину.
– Подсвечник! – торжественно выдает друг, и мы оба сотрясаем тачку сумасшедшим хохотом.
Глава 3. Микула
Каждая осень и весна у спасателей-водолазов начинается с работы на общественных началах: мы посещаем детские сады и школы, рассказываем об опасности воды и правилах, несоблюдение которых может стоить жизни.
И да…
Момент щепетильный, но любой из нас, кто когда-либо участвовал в операциях по поиску пропавших на воде (а живых мы не спасаем), понимает важность таких встреч и относится к ним с уважением.
– В общем, самое главное, что вы должны запомнить: не подходить к реке или озеру без взрослых. Даже если вы просто захотели ножки помочить. Даже если воды в ведерко набрать. Даже если мелко.
Обвожу взглядом класс. Серьезные детские лица замерли в ожидании.
– У любого водоема с детьми должны находиться взрослые! – продолжаю.
– А моя мама на лежаке все время засыпает, – произносит девочка с пластинками на зубах.
– Это плохо, – присаживаюсь на краешек стола и складываю руки на груди. – Скажи маме, что спать нужно дома в кровати, а отдых на пляже – это экстремальный отдых и очень опасный.
– А почему водолазы не всплывают, когда работают на дне? – интересуется любознательный парнишка.
– Потому что наше снаряжение не приспособлено для плавания. Водолазный костюм – это герметичный скафандр. Тяжелый сам по себе. Плюс большой металлический шлем, который крепится на шее, – показываю на себе. – К нему же подключают шланг.
– А дышит он кислородом?
– Нет. Под водой мы дышим обычным сжатым воздухом, который очистили от пыли и примесей, а вот чтобы водолаз не всплывал на поверхность и отработал все задачи, которые поставлены перед ним руководством, к поясу привязываются грузы. Вес их подбирается для каждого индивидуально. Если водолаз стройный и маленького роста – поменьше, если, как я, широкий и высокий, то побольше.
– А длинные волосы вам под водой не мешают?.. – доносится с задних парт смущенное.
В классе раздаются короткие смешки.
– Не мешают, – открыто смеюсь и провожу рукой ото лба до тугого пучка на затылке, а затем потираю шершавый подбородок. – Я уже привык.
– Так, дети, если есть еще вопросы по работе водолазов – задавайте. У Микулы Никитича могут быть дела, не будем его задерживать, – учительским голосом произносит Наташка Селиванова.
Девчонка она нормальная, как-то в одной компании встречались, но уж больно приставучая. На такую раз посмотришь – кучу всего себе напридумывает, поэтому всегда держу вежливую дистанцию.
– Мик, – говорит она, когда выходим в коридор, – спасибо тебе огромное. Было очень полезно.
– Пожалуйста, – надеваю ветровку поверх футболки.
– Давно тебя не видела, мы с ребятами вечером играем в падел. Приходи. Будем рады.
– Спасибо, я подумаю, – усмехаюсь и отправляюсь на выход.
– В «Юбилейном». В шесть! – кричит Наташа в спину.
– Ага, понял-принял, – поднимаю руку.
Сначала собираюсь заехать к матери, но по пути к ней от Полины приходит сразу с десяток сообщений. В груди свербит что-то вроде раздражения.
«Привет».
«Мик…»
«У меня тут авария».
«Я что-то повключала, и во всем доме заработал теплый пол».
«Спаси меня, пожалуйста».
«Умоляю».
«Я изжарюсь и умру».
«А мой Георгий улетел на презентацию своих препаратов в Москву».
Морщусь, как от кислого вперемешку с горьким. Презентация геморройных свечей в Москве?
Стыд-то какой.
Тут же набираю ответ: «Заеду». Не то чтобы Кам был прав и я не умею отказывать Полинке-витаминке. Просто мозг работает в направлении того, что она… как бы своя.
А своим надо помогать. Всегда.
Вот и все.
Перехватив хот-дог с кофе на заправке, еду в загородный коттеджный поселок, в котором Геморроевич на заработанные на чужой беде деньги купил себе и Полинке дом.
– Наконец-то, – открывает бывшая в коротенькой шелковой ночнушке. – Я тут с ума схожу.
– Сейчас починю, – отворачиваюсь.
Уже знаю: здесь установлена электронная система «Умный дом». Абсолютно ненадежная, потому что в этом доме ею пользуются глупые люди, один из которых – мужик с руками из жопы. Зато, по роду деятельности, явно здоровой.
Через десять минут чувствую, что футболка прилипла к телу, поэтому от нее избавляюсь. Еще минут двадцать соображаю, как подобраться к термостату, и выясняю, что поломка произошла в смесительном узле, где сгорел термосмесительный клапан. Слава богу, систему устанавливали профессионалы, предусмотревшие срочные поломки: новый клапан нахожу в коробке от производителя, а на его замену уходит почти час.
– Выпьешь кофе, Микуш? – интересуется Полина, опираясь на мою спину и заглядывая в отверстие в стене.
– Нет, – закрываю техническую дверцу. – Домой поеду.
– Давай посидим, поговорим.
– Домой поеду. – Беру футболку и выхожу из техпомещения.
Полинка следует за мной. Дышит между лопаток, когда останавливаюсь.
А потом прижимается сзади.
– Я по тебе скучаю, – признается. – А ты по мне?
– Некогда скучать, работу в холодной воде отрабатываю с новенькими и к профконкурсу готовлюсь.
– Я же о другом, глупенький.
