– Ну это уже перебор, – мелькнуло в голове. – Я не монстр. Я всего лишь женщина, которая слишком долго верила, что любовь – это когда тебя вычёркивают из собственной жизни ради чужого спасения.
Мне захотелось спрятаться.
Стоп.
Вот – лавка вуалей.
Я ступила на деревянное крыльцо и открыла дверь. Мелодичный колокольчик звякнул, как будто предупреждал: «Осторожно, здесь продают иллюзии».
– О, леди! – воскликнул продавец, мгновенно превращаясь в дамского угодника. – Вуали, вуалетки! Любые на ваш вкус!
– Мне нужна самая длинная и самая плотная, – сказала я, чувствуя, как щёки горят. – Та, что скроет даже тень.
– Вот! И вот! И вот – особенно вам подойдёт! Будет изумительно смотреться на вашем личике! – Он улыбался так, будто действительно верил в это.
На моём «личике» отлично будет смотреться мешок для картошки. С прорезями для глаз. Это я знаю наверняка.
Я взяла одну из вуалей, рассматривая её. Эта чуточку поплотнее. Конечно, не идеал – но сойдёт. Главное, чтобы бросала тень на лицо. Чтобы никто не видел, как выглядит безграничная любовь к мужу.
Только я решила надеть ее на голову, как вдруг передо мной, как по волшебству, появилось зеркало.
От неожиданности я дёрнулась, чтобы успеть отвести взгляд, но не успела.
На меня из зеркала смотрела женщина просто невероятной красоты. Бледная, без единого изъяна кожа, алые сочные губы, густые чёрные ресницы и роскошные волосы, наспех собранные в неряшливую причёску. Яркие, красивые глаза цвета янтаря с удивлением расширились.
Я моргнула. Красавица в зеркале тоже моргнула.
– Так вы определились, какую берете? – улыбнулась продавец, облизывая меня взглядом.
– Ну, конечно, – подумала я с горькой усмешкой. – Даже зеркала теперь врут. Наверное, боятся, что я разобью их, если покажут правду.
– Так вы определились, какую берёте? – еще раз повторил продавец, подходя ближе. – А давайте так! Я подарю вам вторую, если вы изволите всем рассказывать, что купили вуали у меня. А еще я могу пригласить куда-нибудь! Если вы не замужем, разумеется!
Я расплатилась за первую вуаль и вышла из магазина. Подойдя к витрине, где продавались пуговицы, я присмотрелась к своему отражению.
Все та же красавица смотрела на меня удивленными глазами, словно не веря, что это – она.
Нет, я помнила, как я выглядела до того, как впитала в себя проклятье. Я была красивой, но не настолько!
Я скользила руками по своему лицу, словно ощупывая его. А вдруг это – сон? Вдруг это мне чудится? А если завтра эта красота исчезнет… что останется от меня?
Глава 15
Пальцы онемели, будто их облили ледяной водой. Колени подкашивались, а в горле стоял ком – не из слёз, а из страха, что это всё мираж. Что завтра я снова проснусь с кожей-пергаментом и седыми прядями.
Я повернулась в сторону прохожих. Мимо чинно шла солидная пара. Господин, убеленный сединами, солидный до невозможности, под ручку с супругой. Милая, скромная, у которой на лице написано: «Добропорядочная». Я заметила, как господин медленно поворачивает голову в мою сторону, а во взгляде: «Оу!». Его жена лишь вздохнула и с укором посмотрела сначала на него, а потом на меня.
Они все смотрят, но никто не знает правду.
На лице – гладкая белизна, будто я – богиня, сошедшая к смертным. А внутри, в душе я – все та же несчастная старуха, что плакала в пустой спальне, пряча лицо в подушку, чтобы не услышали слуги.
Продавец в магазине, в котором я купила мыло, едва не залез на прилавок, расхваливая мне какие-то духи. Он бесконечно рассыпался в комплиментах, подкручивал тоненький маленький усик, напоминавший секундную стрелку на часах, и улыбался так, что я даже отошла на несколько шагов. На всякий случай.
Когда продавец приблизился настолько, что мне стало неуютно, я почувствовала, как по спине пробежал холодок – не от страха, а от того, что чужие пальцы могут коснуться меня. Я ведь хотела, чтобы меня касались только пальцы, которые принадлежали моему дракону. И мысль, что кто-то другой может захотеть меня, вызывала тошноту. Не потому что я не хочу быть желанной. А потому что я хочу, чтобы захотел он. Только он. Даже если это больно.
Я купила себе корзину, в которую сложила покупки. Хлеб, булочки, чай, масло и немного круп.
И везде я чувствовала себя неуютно. Эти взгляды, которыми меня провожали, заставляли меня нервничать и ускорять шаг.
А в голове крутилось: «Ну конечно, теперь я красавица. Как раз вовремя – когда он уже выбрал другую. Видимо, судьба решила поиздеваться: «Вот тебе красота! А вот – одиночество. Наслаждайся!».
Хотя с такой красотой женщины не бывают одинокими!
На улице уже стемнело, а я все не могла отделаться от чувства, что прохожие постоянно оборачиваются на меня. Мужчины с явным интересом, а женщины с завистью.
Какой-то мужчина подбежал ко мне и вручил цветочек. Он был некрасив, но я вежливо улыбнулась ему.
«Это не тебе. Это твоей красоте! Красота – страшная сила. Когда люди видят красоту, им плевать, что прячется под ней!» – пронеслось в голове.
Глава 16
Но цветочек я взяла, положив в корзину.
Я все еще не могла поверить в то, что случилось. Неужели свершилось чудо? Или… Или это те самые розовые сопли, которые вчера разукрасили всю лабораторию?
Пока что все подозрения сводились к ним. Не может такого быть, чтобы причины не было!
«Если это те самые сопли, то это золотое дно!» – пронеслось в моей голове.
А разве может быть такое? Я же в зельях – полный ноль!
Учитель химии всегда говорил о том, что великие открытия делают идиоты. Он рассказывал, как изобрели закрепитель для краски. Один идиот не уследил за тканью, которую развесили сушиться после покраски, и на ткань капнула птичка. И это сделало революцию в моде!
Он мечтал сделать свое великое открытие, но идиотом быть не спешил. Даже готовился к этому, скупая книги и журналы.
И каждый раз, когда кто-то из «случайных» людей делал великое открытие, злился и ходил мрачнее тучи.
Может, я как раз и оказалась тем самым «случайным человеком»?
Теперь таинственное зелье занимало все мои мысли, а я спешила домой так, словно там меня ждут!
Стоило мне приблизиться к поместью, как я увидела, что ворота почти завалило снегом. Пришлось тащить их и пинать снег в разные стороны. «Раньше это делали слуги!» – пронеслось ворчливое в моей голове. Никто не ждал меня дома с пирогом и теплым чаем. Никто не бежал открывать промерзшую дверь. Но оптимизм, что мне удастся наладить быт, не иссякал!
Я отряхнулась, прошла в лабораторию, видя, что здесь все чисто! Кое-где остались похожие на сопли подтеки, но и они испарялись.
Помятая тетрадка с мокрыми страницами была нервно прижата к груди.
«А что, если у всего этого временный эффект?» – подумала я. И эта мысль меня напугала.
Я снова нашла этот рецепт. Надо узнать, что это вообще такое? Может, я тут прорыв в медицине совершу! Или в косметологии! Сердце ухало в груди так, словно я пробежала стометровку без разминки.
Ладно, теперь главное просушить тетрадь!
Пока тетрадь бережно сушилась у камина, я думала о муже.
Я хотела, чтобы он увидел меня сейчас. Хотела, чтобы его сапфировые глаза расширились, а дракон внутри зарычал от жажды. Но еще сильнее я боялась – а вдруг он просто скажет: «Красива? Ну и что? Ты все равно не та».
Я вскипятила чайник, съела две булки, хотя обещала себе есть по одной, как вдруг раздался стук в дверь.
Глава 17
Стук был таким громким и отчетливым, что я сразу поняла: кто-то очень хочет меня видеть.
Я вышла из комнаты в коридор и подошла к окну. Возле дома стояла черная карета мужа. Томас сидел на козлах, кутаясь в шубу и поглядывая на окна.
Сердце ударило в рёбра, как птица, запертая в клетке. Я почувствовала, как по спине пробежал жар – не от страха, а от того самого древнего зова, что когда-то заставлял меня бежать к нему сквозь снег и ночь.
В мыслях пронеслось: «Он пришел! Пришел за мной!»
Но я тут же попыталась успокоиться.
«Открывай! Чего стоишь!» – трясли меня нервные клетки. – «Пусть полюбуется, какую красоту потерял!»
«Нет! Не вздумай! На одни грабли два раза не наступают! Даже если грабли – дракон!» – упрямо твердила гордость.
Стук раздался еще раз.
Зная Иарменора, двери скоро не будет! Дракону дверь на один удар. И только вежливость и воспитание спасают двери от его «войдите».
Жить без входной двери одной в поместье было бы не просто холодно, но и опасно. Поэтому я стала спускаться вниз.
– Кто там? – спросила я, подойдя к двери, хотя прекрасно знала, кто за ней стоит. Может, что-то внутри меня все еще хотело услышать его голос.
– Я. Открывай.
Голос мужа за дверью показался холодным и пустым. Словно в нем что-то умерло.
Я посмотрела на метку, которая посерела и больше не вспыхивала, как вдруг с горечью поняла, что между нами все закончилось. Я прижала пальцы к запястью. Там, где раньше пульсировала золотая нить судьбы, теперь – только холод. Как будто кто-то вырезал из плоти не шрам, а саму надежду.
– Зачем ты приехал? – спросила я, прикасаясь к засову.
– Тебе нужно подписать документы на развод!
И снова этот холод в голосе. Не холод, а стужа!
«Он даже не стал ждать, пока я умру от стыда в этом заброшенном доме. Экономия времени – признак хорошего военачальника. Его отец им бы гордился».
Развод? Как быстро! Ну а что я ожидала? Там уже Эллен не терпится примерить фамилию бравого генерала. Что ж…
«Ты сама ушла! Ты сама обозначила, что не хочешь быть с ним!» – напомнила я себе.
«Да, но…» – сглотнула я.
Я сжала челюсть, чувствуя, как она подрагивает. Больно. Мне очень больно!
Неужели он не мог подождать недельку! Хотя бы в знак уважения за то, что я сделала для него.
Глава 18
Хоть я и старалась не расстраиваться, но внутри все покрылось коркой жгучего льда. И тут я вспомнила про свое лицо.
Что-то внутри меня требовало показать его. А что-то наоборот говорило, что “не надо! Все кончено, так кончено!”.
Я открыла дверь и тут же развернулась спиной, протягивая руку:
– Давай сюда документы, – произнесла я, не глядя. – Тебе срочно? У тебя там невеста плачет?
“Подпиши документы, а потом покажи лицо!”, – нашептывал мне дьявол, потирая ручки.
“Нет!”, – резко ответила я. – “А что если эффект временный? К тому же… я очень обижена… на него! Пусть живет, как хочет и с кем хочет. Так будет правильно!”.
– Жди здесь! Я сейчас подпишу и вернусь! – как можно спокойней произнесла я, направляясь по лестнице наверх.
Я нарочно отвернулась, словно рассматриваю портреты предков, чтобы он не заметил изменений в моей внешности. Я зашла в комнату, дрожащими от волнения руками взяла письменный прибор. Чернила оттаяли от тепла, и я обмакнула в них перо.
“Ты ведь еще можешь попытаться…”, – пронеслось в голове, когда я смотрела на слова "Расторжение брака".
– “Покажи ему новую себя, и он может передумать!”, – настаивал внутренний голос. Это шептала гордость.
Перо застыло над бумагой, потому что пальцы онемели от холода, который шёл не снаружи, а изнутри. Из груди. Там, где раньше билось сердце, теперь – пустота.
"Пусть увидит, кого потерял! Пусть локти кусает!", – шептала гордость, а ее предложение казалось таким соблазнительным. Я даже представила, как снимаю вуаль, как смотрю ему в глаза… Как муж все осознает, как…
Но тут же мотнула головой, отгоняя эту мысль. Нет!
“Любить человека за внешность? Да разве это любовь?! Разве тебе нужна такая любовь? Ты любила его бледное лицо с прожилками черных вен, любила его серые губы, любила заострившиеся черты лица, спутанные в бреду волосы… Ты любила даже рану, которая выглядела так ужасно, что хотелось отвернуться… Ты любила все. А он – только оболочку. Длинные ресницы и красивые глаза, фарфоровую кожу и улыбку!” – пронеслось в голове.
Я все еще сомневалась, словно цепляясь за прошлое. Сердце отчаянно сопротивлялось, но гордость шептала: "Подписывай!".
И я поставила подпись, скрепив ее родовой магией. Все. Это – точка.
Документы вспыхнули заклинанием. Развод состоялся.
Глава 19
Скинув с зеркала скатерть, я посмотрела на свое отражение. А потом нацепила вуаль. Если на улице при дневном свете лицо было видно, то сейчас тени от светильников делали свое дело, скрывая даже черты. А в холле намного темнее, чем здесь! Там светильники работают через один!
Мои губы задрожали. Мне было так обидно. А ведь случись чудо немного раньше, до того как появилась Эллен, до того как я услышала в открытую, что меня не хотят и хотеть не могут, все было бы иначе…
