Он не приедет.
Каждое слово, которое он не сказал, жгло внутри, как раскалённый уголь.
«Ты мне дорога» – это не любовь. Это благодарность. А благодарность – не повод держать рядом. Особенно если ты – генерал Иарменор Эрден, чьё имя должно сиять, а не тонуть в болоте чужой жертвы.
И вдруг я почувствовала – не в сердце. В душе, как что-то лопнуло. Не надежда. Нет. Что-то хуже. Что-то, что шептало: «Ты всё сделала правильно. Но он всё равно выбрал другую».
Глава 13. Дракон
– Подготовь документы на развод, – приказал я, глядя на идеальный порядок в кабинете.
«Хаос на войне – порядок в доме!» – это было правило моего отца.
Дракон молчал. Наконец-то. Он устал рваться к ней, как раненый зверь к источнику, который уже высох. А я… Я мог вздохнуть полной грудью. Хотя, честно говоря, в груди было пусто – как в доме, из которого кредиторы вывезли всю мебель.
– Как скажете, господин, – поклонился дворецкий. – Что-то ещё?
– Деньги, припасы, одеяла, – перечислял я, будто собирал приданое для невесты, а не прощальный набор для женщины, которую не смог любить так, как должен. – Сомневаюсь, что этот дом ждал её с распростёртыми объятиями и прогревал себя сам.
– Будет сделано! – кивнул дворецкий, удаляясь.
Я понимал: всё закончилось. Она отпустила меня. Я – её.
Как благородно звучит. Как будто мы не ломали друг друга своей болью, а просто… договорились.
Сегодня я, наверное, сделаю предложение Эллен.
Как только вернусь с документами.
Делать предложение, не получив развода, – признак отсутствия элементарных знаний тактики и стратегии.
Отец бы меня за такое в канаву с марш-броска пинком отправил.
Я не знал, как дракон, освобожденный от мучительной истинности, встретит новую женщину.
Быть может, он сам выберет её. А может, и нет. Но тогда есть магия, которая заставит его сделать правильный выбор.
Только наш род мог присвоить такую магию, в которой даже сердце можно подчинить приказу!
Дворецкий вошёл с документами и положил их стопкой на стол.
На столе царил идеальный порядок – уголок к уголку, как любил отец.
Я взял перо и написал сумму откупных: половина сокровищницы. Этого хватит ей на безбедную жизнь. Даже если она каждый день будет покупать себе десяток новых платьев и на обратном пути сыпать деньгами из кареты.
Пусть это будет моей благодарностью. За то, что спасла мне жизнь. За то, что ушла тихо – не устроив мне позорной сцены, как любая другая на её месте.
Может, дракон сейчас и молчал. Но что-то внутри меня всё равно хотело её увидеть.
Я смотрел на документы, на которых осталось место только для её подписи, и думал: а не повод ли это – увидеть её ещё раз?
Я не знал, что меня тянет к ней. Привычка? Благодарность? Или просто совесть, которая решила напомнить, что я обязан ей жизнью.
Мне хотелось, чтобы мы расстались без упрёков. Без скандалов. Без крика и обвинений.
Как будто боль можно стереть, если договориться о правилах вежливости.
– Всё готово, господин! – послышался голос дворецкого. Он был грустен. Я чувствовал это. – Мы упаковали всё самое лучшее для нашей бывшей госпожи…
– Хорошо, – кивнул я, вставая с кресла.
За окном был уже вечер.
А я понимал: сегодня мы увидимся в последний раз.
Или, может, она просто подпишет бумаги, не глядя на меня. Как я подписывал приказы, посылая на смерть – не глядя в глаза людям, которым предстояло их выполнить.
Глава 14
Я поступила правильно.
С этой мыслью я легла спать. У меня есть немного денег, украшения, что на мне. Но нет мыла. Так что придется сходить за едой и мылом в Столицу. Я знаю, что тут недалеко. Так что придётся идти в Столицу. Полчаса туда, полчаса обратно. Всего час жизни, потраченный на то, чтобы не пахнуть нищетой.
Утром я проснулась, оделась и доела кашу. Путь предстоял неблизкий. Но я рада была пройтись.
Я вышла на улицу, вдыхая свежий морозный воздух. Ноги проваливались в сугробы, а я шла по колее, которую снег уже начал стирать, будто пытался стереть и меня.
Через сорок минут – или через вечность, если мерить холодом – я дошла до Столицы и вошла в главные ворота. Лавочки тут же зазывали вывесками: «Свежий хлеб!», «Тёплые перчатки!», «Красота за три монеты!»
Мужчина-прохожий в заснеженном цилиндре замедлил шаг, заглянул мне в лицо – и чуть не споткнулся.
Ну конечно. Не каждый день увидишь женщину, чья внешность – результат благотворительности в пользу чужой жизни.
Сглотнув ком в горле, я стиснула зубы.
– Пусть смотрят. Мне-то что? Да, я не красавица. Но разве это повод пялиться, как будто я – экспонат в музее ужасов?
Старик, чистивший прилавок от снега, тоже замер. Его взгляд скользнул по моему лицу – и задержался. Нет, дедушка. Это не смерть к тебе пришла. Это всего лишь я!
Я гордо прошла мимо, стараясь не думать, что выгляжу как кошмар, случайно вырвавшийся из алхимической колбы.
– Спокойно, – шептала я себе. – Они тоже не мистер «Вселенная». У одного усы, как у мокрой крысы, у другого – нос, будто его слепил пьяный гном. Чья бы корова мычала…
Но руки всё равно дрожали. Каблук царапал лёд, как когти по стеклу.
Два парня – явно студенты мага (судя по мантиям, запаху перегара и самодельными амулетам на груди) – сбавили шаг, толкая друг друга локтями. Один кивнул на меня и что-то прошептал.
– Ну это уже перебор, – мелькнуло в голове. – Я не монстр. Я всего лишь женщина, которая слишком долго верила, что любовь – это когда тебя вычёркивают из собственной жизни ради чужого спасения.
Мне захотелось спрятаться.
Стоп.
Вот – лавка вуалей.
Я ступила на деревянное крыльцо и открыла дверь. Мелодичный колокольчик звякнул, как будто предупреждал: «Осторожно, здесь продают иллюзии».
– О, леди! – воскликнул продавец, мгновенно превращаясь в дамского угодника. – Вуали, вуалетки! Любые на ваш вкус!
– Мне нужна самая длинная и самая плотная, – сказала я, чувствуя, как щёки горят. – Та, что скроет даже тень.
– Вот! И вот! И вот – особенно вам подойдёт! Будет изумительно смотреться на вашем личике! – Он улыбался так, будто действительно верил в это.
На моём «личике» отлично будет смотреться мешок для картошки. С прорезями для глаз. Это я знаю наверняка.
Я взяла одну из вуалей, рассматривая её. Эта чуточку поплотнее. Конечно, не идеал – но сойдёт. Главное, чтобы бросала тень на лицо. Чтобы никто не видел, как выглядит безграничная любовь к мужу.
Только я решила надеть ее на голову, как вдруг передо мной, как по волшебству, появилось зеркало.
От неожиданности я дёрнулась, чтобы успеть отвести взгляд, но не успела.
На меня из зеркала смотрела женщина просто невероятной красоты. Бледная, без единого изъяна кожа, алые сочные губы, густые чёрные ресницы и роскошные волосы, наспех собранные в неряшливую причёску. Яркие, красивые глаза цвета янтаря с удивлением расширились.
Я моргнула. Красавица в зеркале тоже моргнула.
– Так вы определились, какую берете? – улыбнулась продавец, облизывая меня взглядом.
– Ну, конечно, – подумала я с горькой усмешкой. – Даже зеркала теперь врут. Наверное, боятся, что я разобью их, если покажут правду.
– Так вы определились, какую берёте? – еще раз повторил продавец, подходя ближе. – А давайте так! Я подарю вам вторую, если вы изволите всем рассказывать, что купили вуали у меня. А еще я могу пригласить куда-нибудь! Если вы не замужем, разумеется!
Я расплатилась за первую вуаль и вышла из магазина. Подойдя к витрине, где продавались пуговицы, я присмотрелась к своему отражению.
Все та же красавица смотрела на меня удивленными глазами, словно не веря, что это – она.
Нет, я помнила, как я выглядела до того, как впитала в себя проклятье. Я была красивой, но не настолько!
Я скользила руками по своему лицу, словно ощупывая его. А вдруг это – сон? Вдруг это мне чудится? А если завтра эта красота исчезнет… что останется от меня?
Глава 15
Пальцы онемели, будто их облили ледяной водой. Колени подкашивались, а в горле стоял ком – не из слёз, а из страха, что это всё мираж. Что завтра я снова проснусь с кожей-пергаментом и седыми прядями.
Я повернулась в сторону прохожих. Мимо чинно шла солидная пара. Господин, убеленный сединами, солидный до невозможности, под ручку с супругой. Милая, скромная, у которой на лице написано: «Добропорядочная». Я заметила, как господин медленно поворачивает голову в мою сторону, а во взгляде: «Оу!». Его жена лишь вздохнула и с укором посмотрела сначала на него, а потом на меня.
Они все смотрят, но никто не знает правду.
На лице – гладкая белизна, будто я – богиня, сошедшая к смертным. А внутри, в душе я – все та же несчастная старуха, что плакала в пустой спальне, пряча лицо в подушку, чтобы не услышали слуги.
Продавец в магазине, в котором я купила мыло, едва не залез на прилавок, расхваливая мне какие-то духи. Он бесконечно рассыпался в комплиментах, подкручивал тоненький маленький усик, напоминавший секундную стрелку на часах, и улыбался так, что я даже отошла на несколько шагов. На всякий случай.
Когда продавец приблизился настолько, что мне стало неуютно, я почувствовала, как по спине пробежал холодок – не от страха, а от того, что чужие пальцы могут коснуться меня. Я ведь хотела, чтобы меня касались только пальцы, которые принадлежали моему дракону. И мысль, что кто-то другой может захотеть меня, вызывала тошноту. Не потому что я не хочу быть желанной. А потому что я хочу, чтобы захотел он. Только он. Даже если это больно.
Я купила себе корзину, в которую сложила покупки. Хлеб, булочки, чай, масло и немного круп.
И везде я чувствовала себя неуютно. Эти взгляды, которыми меня провожали, заставляли меня нервничать и ускорять шаг.
А в голове крутилось: «Ну конечно, теперь я красавица. Как раз вовремя – когда он уже выбрал другую. Видимо, судьба решила поиздеваться: «Вот тебе красота! А вот – одиночество. Наслаждайся!».
Хотя с такой красотой женщины не бывают одинокими!
На улице уже стемнело, а я все не могла отделаться от чувства, что прохожие постоянно оборачиваются на меня. Мужчины с явным интересом, а женщины с завистью.
Какой-то мужчина подбежал ко мне и вручил цветочек. Он был некрасив, но я вежливо улыбнулась ему.
«Это не тебе. Это твоей красоте! Красота – страшная сила. Когда люди видят красоту, им плевать, что прячется под ней!» – пронеслось в голове.
Глава 16
Но цветочек я взяла, положив в корзину.
Я все еще не могла поверить в то, что случилось. Неужели свершилось чудо? Или… Или это те самые розовые сопли, которые вчера разукрасили всю лабораторию?
Пока что все подозрения сводились к ним. Не может такого быть, чтобы причины не было!
«Если это те самые сопли, то это золотое дно!» – пронеслось в моей голове.
А разве может быть такое? Я же в зельях – полный ноль!
Учитель химии всегда говорил о том, что великие открытия делают идиоты. Он рассказывал, как изобрели закрепитель для краски. Один идиот не уследил за тканью, которую развесили сушиться после покраски, и на ткань капнула птичка. И это сделало революцию в моде!
Он мечтал сделать свое великое открытие, но идиотом быть не спешил. Даже готовился к этому, скупая книги и журналы.
