Глава 8. Дракон
Я встал и направился в свой кабинет. Если она ушла, то она так решила. И я понимал, что не могу дать ей то, чего она хочет. Я был бы рад отдать ей все. Но я в ловушке собственного зверя.
Это не значит, что я ее брошу. Я готов ей отдать половину сокровищницы. Все, что она захочет. Прийти на помощь, когда она будет в ней нуждаться.
Просто у каждого из нас будет своя жизнь.
В кабинете пахло запахом отцовских духов. Столько времени прошло, а он въелся в дерево так, что как только заходишь, кажется, что его массивная фигура сейчас встанет из-за стола.
“Двенадцать правил войны!”, – вспомнил я его голос.
Я помнил, как стоял маленький и читал наизусть правила.
“Отдавая приказ, будь готов смотреть в глаза вдовам и сиротам! Никаких женщин-трофеев, рабынь и пленниц для утех. Никаких принуждений! Это позорит честь мужчины и мундира! Это худшее из всех преступлений, которые ты мог бы совершить! Подвиг – это всегда ошибка командования! “, – звучал в этих стенах мой детский голос.
“Никаких принуждений!”, – пронеслось в голове, когда я подавлял желание лететь за ней.
Положив руку на каменный круг, выложенный на стене мозаикой, я смотрел, как символы светятся под пальцами, а рука покрывается чешуей. Когти впились в каменные щели.
В сейфе лежали документы и старинная рукопись. Она была ветхой, но я бережно достал ее и разложил на столе. Это было главным сокровищем нашего рода. Только наш род имел магию, которая могла менять истинную.
Так делали драконы моего рода задолго до меня. Дед три раза менял истинную. Отец – два раза.
Видимо, пришел мой черед.
Ритуал был несложным. Но человек его точно не сможет повторить. Я положил руку на магический круг и стал читать заклинание.
Магия впитывалась и впивалась в меня, словно тысяча иголок.
Страшная боль пронзила все тело, словно нож вырезал из меня куски плоти. Рука дрожала. Я задыхался болью, чувствуя, как она переполняет меня изнутри. Дракон ревел внутри так, что я из-за его рева почти ничего не слышал.
Я чувствовал, как этот крик, этот рев пытается вырваться у меня из груди, но я стиснул зубы, не давая ему выйти наружу. Пусть останется там, внутри меня.
Я резко отдернул руку, отшатнувшись назад, как вдруг увидел, что метка стала серой. Мертвой. Словно старая печать, которая уже недействительна.
Дракон перестал рваться к ней и умолк. Растерянный. Удивленный. Он больше не рычал, не требовал ее вернуть. Ему было все равно. Ему, но не мне…
Глава 9
Я проснулась не в кресле. Не возле кровати. Не от мучительного стона боли, на который все внутри рефлекторно реагирует: «Тише, тише, мой хороший… Все хорошо… Ты дома… Ты здесь… Все хорошо!».
Я лежала на кровати, глядя на одеяло и на свою руку, которая легла поверх. И вдруг я увидела, что метка посерела. Если раньше она иногда едва-едва заметно светилась золотом, то сейчас она стала просто серой. Мертвой. Словно какая-то связь внутри оборвалась. Если раньше от прикосновения я чувствовала легкое тепло, то сейчас холод.
«Вот и все…» – сглотнула я, чувствуя одновременно и боль обиды, и облегчение.
Камин уже догорел, поэтому в комнате было зябко. Я встала, закинула оставшиеся дрова и подожгла их. Сейчас, при дневном свете, комната казалась неуютной и пустой. Словно жизнь когда-то покинула ее и так и не вернулась.
Дневной свет обнажал тонкую сеточку трещин на потолке, похожих на первые морщины. Выцветшие обои, паутину на окнах и пыль.
Я встала, накинула теплое платье – халат, обулась и увидела зеркало.
Настроение тут же испортилось, а я рефлекторно отвернулась, словно не желая лишний раз встречаться с той женщиной, которая смотрела на меня из него.
Сорвав старую скатерть с бахромой с круглого столика, я набросила ее поверх стекла, словно не желая видеть то, что оно отражает.
«Не думай о нем! У тебя – новая жизнь! Все, поплакала и хватит!» – пронеслось в голове, когда мысли снова и снова впивались в мужа.
Я решила надеть накидку и исследовать дом. Я была здесь всего два раза, поэтому все вокруг казалось интересным.
Комнаты хранили следы ушедших времен, как фотоальбом – старые фотографии. Пыльные кресла скучали о былых временах, когда со скрипом можно было посплетничать друг с другом. Старая шахматная доска с чьей-то недоигранной партией не вызывала никакого интереса.
Зато здесь была небольшая библиотека и небольшая лаборатория с колбами, ретортами и какими-то алхимическими приспособлениями.
Потрогав чашечку весов с пыльными гирьками, я рассматривала какие-то таблицы, развешанные по стенам. «1 инсерийская унция = 1,21 домфрандской унции».
– Занятно! Если бы я что-нибудь в этом понимала! – заметила моя выстраданная тройка по химии.
Я сунула нос в черные пыльные книги, раскрывая их на вложенных закладках. В шкафчике стояли какие-то банки с красивыми надписями и знаками.
– Можно будет попробовать! – пожала я плечами.
Глава 10
Я спустилась на кухню и вскипятила чайник. В ларях нашлась крупа, пропитанная магией, и соль, поэтому я сварила себе вязкую кашу.
Пока я пила чай, греясь у очага, мысли возвращались к комнате с зельями. Я старалась думать о чем угодно, лишь бы не о нем. И каждый раз, когда мысли опасно приближались к высокой красивой фигуре мужа, я пыталась перенаправить их куда угодно.
– Спасибо, Яна Владимировна! – усмехнулась я, вспоминая шутливую привычку благодарить себя за завтраки и ужины. – Вы сегодня молодец. Каша даже не подгорела!
Я погасила очаг и направилась в комнатку с зельями. «Нет, а почему бы не зарабатывать на жизнь зельями?» – задумалась я, сдувая пыль с весов.
Конечно, идея была рискованной. Я листала тетрадь, представляя, что однажды смогу полностью себя обеспечивать! Осталось найти какое-нибудь простенькое зелье, которое я могу составить из того, что есть.
Сдув пыль с банок, я внимательно осмотрела названия и снова принялась листать тетрадь. Некоторые зелья варились по нескольку дней. Их я отмела сразу же. Некоторые готовились несколько минут, но требовали такой список ингредиентов, что у меня рука листать устала.
И вот наконец-то я нашла что-то простенькое. Всего семь ингредиентов и двадцать минут работы. Я стала вытаскивать баночки, сдувая пыль с их крышечек. Семь баночек стояло в ряд, а я взяла весы и стала рассматривать магические деления.
Интересно, от чего это зелье? Тут, к сожалению, не написано. Так, общие пометки: «Вызывает легкое головокружение». Радовало то, что кто-то его все-таки пробовал.
Медленно и осторожно, словно от этого зависит судьба мира, я взвешивала каждый ингредиент. Конечно, я была уверена, что у меня с первого раза ничего не получится. Но все-таки в глубине души теплилась надежда. Ведь алхимия была магией рода Алиры. Поскольку я была в ее теле, то у меня должен быть хоть какой-то талант. Ладно, талант – это громко сказано. Так, предрасположенность.
Я осторожно высыпала содержимое чашечки весов на малый алхимический круг, выгравированный на каменной поверхности стола. Мои пальцы становились, как на рисунке, касаясь древних символов, а я шептала заклинания, видя, как вспыхивает магия внутри круга.
Через пять минут я стояла возле котелка и помешивала его, сверяясь с цветом зелья.
Обида до сих пор горела в моем сердце пламенем, и хоть я старалась не думать.
Слёзы снова подступили к глазам, а я старалась прогнать из горькие мысли.
Но слёзы – они не слушаются. Они лезут, требуя: «Плачь! Ты имеешь право!»
А я не имела. Потому что если я сейчас разрыдаюсь – я стану той самой жалкой женщиной, которую он больше не хочет. А я не жалкая. Я – та, кто спасла его. Даже если теперь он смотрит на меня, как на призрака.
И всё же…
Одна слеза скатилась. Вторая. Третья – уже неудержимо.
«Пусть видит, как я плачу!» – вдруг вспыхнуло внутри. – «Пусть знает, что это он сломал то, что не могли сломать ни проклятие, ни смерть!»
Глава 11
Склонившись над котлом, я думала только о том, что я ведь не бросила его, когда все отказались! Я была с ним рядом… Не она! Я…
«Ну конечно! – вздрагивало что-то в моей груди, а мои губы дрожали от обиды. – Молодая, красивая… С такой и в обществе не стыдно показаться… А я? Как старая тряпка, которую и выбросить жалко, и носить стыдно… Ему просто стыдно со мной выходить в свет! Да что там выходить в свет! Ему даже в постель со мной ложиться мерзко!»
Да мне и на себя смотреть тошно. Я же помню, какой я была до того, как яд его проклятия отравил мое тело… Но я ничего с этим не могу поделать! Ничего!
И я захлебывалась этим чувством бессилия.
«Ты думала, он прилетит сюда? Дура! Он же сказал: «Я не хочу тебя». Не «я не могу», не «подожди» – а «не хочу». А ты всё равно надеялась. Как всегда. Как с папой. Как с жизнью. Как с любовью. Ты – вечная дура, Яна. И за это тебя наказывают».
Пальцы дрожали. Не от страха. От стыда. Стыда за то, что до сих пор любишь человека, который смотрит на тебя как на ошибку, которую нужно исправить.
А Эллен… Эллен даже не знает, каково это – терять себя ради другого. Она просто стоит рядом, свежая, как утро, и принимает его взгляды как должное. Потому что она – то, что мир считает достойным любви. А ты… Ты – плата за его жизнь. И больше ничего.
Одна слеза упала прямо в котёл.
Я даже не заметила, как она скатилась по щеке – так глубоко я утонула в обиде. Но в тот же миг зелье вспыхнуло алым, будто в него капнула кровь.
А потом… Потом был взрыв. Меня отмело в сторону, бросив через всю комнату.
И я потеряла сознание.
Я очнулась в чем-то липком и холодном, похожем на чьи-то розовые сопли.
– Фу-у-у, – протянула я с омерзением, сплевывая на пол то, что набилось в рот. На вкус оно напоминало проваренный с чесноком пластик, который добрый повар решил добить кориандром.
Я передернула плечами и поёжилась, пытаясь стряхнуть с плеч эту дрянь.
На счёт тройки по химии учитель как чувствовал.
Вся комната была заляпана этими соплями. Я подняла голову, видя их даже капающими с потолка.
– Не все мои начинания были удачными, – прокашлялась я, пытаясь убрать со своих волос эту слизь. – Но об этом никто никогда не узнает.
Я вышла, едва не поскользнувшись в луже, а потом закрыла дверь. Если что – это не я.
Боже! У меня даже в носу сопли – и те не мои!
Я с трудом добралась до первой ванной комнаты и включила воду с надеждой, что магия ещё работает.
Глава 12
Золотой кран сначала загудел, словно возмущенный тем, что кто-то потревожил его покой…
«Ну же!» – приказывала я, видя, как в ванную стекает слизь.
Наконец из крана хлынула вода. Сначала тонкой неуверенной струйкой, но потом струйка превратилась в приличный водопад. Я попробовала воду рукой, чувствуя, что она горячая.
Я быстро сняла платье и залезла в ванну. Мыла не было. Но я терла себя, стирая слизь. Старенькие полотенца лежали стопкой, а я допрыгала до них, радуясь, что зеркало успело запотеть.
Платье я постирала и повесила сушиться, а сама, прикрываясь полотенцами, направилась в мою комнату.
Камин потрескивал, я сидела под одеялом и думала о том, что прошел уже день. А он так и не появился на пороге. Наверняка кучер сказал, куда меня отвез.
«Значит, так я ему и нужна!» – прошептала я, закрыв глаза. – «Может, он даже вздохнул с облегчением, узнав, что я ушла. Освободила место для красотки Эллен!»
При мысли о том, как он снимает с нее платье, как целует ее шею, плечи, как она красиво запрокидывает голову и стонет от его ласки, мне захотелось умереть.
Но самое страшное – не то, что он рад от меня избавиться.
Самое страшное – что я всё ещё надеюсь, что он приедет.
Что мое сердце услышит стук колёс, мои ноги сами вынесут меня на крыльцо – и увижу его, стоящего в снегу, с лицом, полным раскаяния.
«Прости, Алира. Я был слеп. Я люблю только тебя».
…Глупая. Наивная. Безмозглая дура.
