– Разумеется, – подтвердил мою догадку император. – Очень важно, чтобы Аладушкин присутствовал на переговорах.
– А что, если Аладушкина похитили для того, чтобы эти переговоры не состоялись? – предположил я. – Такое возможно?
– Разумеется, нет. Переговоры уже назначены и состоятся в любом случае. Вот только результат может быть очень разным.
– Так-так.
Я задумчиво постучал серебряной ложечкой по чашке. Чашка издала долгий певучий звон. Затем я спохватился, что веду себя невежливо, и отложил ложечку.
– Насколько я понимаю, магия удачи может работать в любую сторону. Если Аладушкина похитили, возможно, похитители хотят воспользоваться его удачей в своих целях. И очень может быть, что похитители являются врагами Империи.
– Этого я и опасаюсь, – кивнул Его Величество. – Постарайтесь как можно быстрее найти Аладушкина. И вернуть его живым, Александр Васильевич.
Время было позднее. Император не стал без необходимости затягивать разговор. Через несколько минут я уже спускался по дворцовой лестнице.
Теперь мне было понятно, как Аладушкин умудрился поступить в Императорскую Магическую академию, не имея связей в Столице.
Неясным оставалось другое – как чиновник с его везением мог так неудачно жениться?
Глава 5
– А где Игнат? – удивился я. – Ужинать пора, а его нет.
– А он ружьё покупать пошёл, – сердито ответила Прасковья Ивановна, расставляя тарелки. – Вбил себе в голову эту ерунду про заветную ёлочку. А вы, ваше сиятельство, лучше бы запретили ему о глупостях думать. А вы потакаете, – деньги на ружьё дали.
Она тут же покраснела и добавила:
– Простите, пожалуйста, ваше сиятельство, просто беспокоюсь я.
– Я понимаю, что вы тревожитесь за Игната, Прасковья Ивановна, – улыбнулся я. – Но поймите одну простую вещь: каждый мужчина время от времени должен совершать героические поступки, даже если эти поступки похожи на глупости. Иначе он перестаёт чувствовать себя мужчиной. Если у Игната появилось такое желание, тут уж ничего поделать нельзя.
– Так ведь он в лес собирается, Александр Васильевич. Да ещё и зимой! А если заблудится?
– А если заблудится, мы его найдём, – рассмеялся я. – У нас с вами есть кладовики, они замечательно умеют отыскивать потерянное. Да и леший не откажется помочь, я уверен.
– А если Игнат на волков набредёт? – не сдавалась Прасковья Ивановна. – Вы знаете, какие волки зимой? Голодные и злющие, да ещё и в стаи сбиваются. Наткнётся такая стая на Игната, и что он будет делать? Ружьём от них отбиваться?
– Может, ружьём, – задумался я. – Но вы правы, Прасковья Ивановна, волки – это дело серьёзное.
И тут мне пришла в голову отличная мысль.
– Придётся, пожалуй, поговорить с одной моей знакомой. Она даст Игнату отличного провожатого. С таким провожатым никакие волки не страшны. Кстати, а давно Игнат ушёл?
– Сразу после обеда, – ответила Прасковья Ивановна. – А на улице уже темно. И где только носит окаянного?
– Что-то он долго, – забеспокоился я.
И чтобы не тревожиться напрасно, тут же послал Игнату зов:
– Ты где?
– Тута я, ваше сиятельство, – ответил Игнат. – Выбрал отменное ружьё, теперь торгуюсь с хозяином. Он несусветную цену ломит и уступать не хочет. А ружьё отличное, как раз то, что надо. Сами увидите!
– Рад слышать, что с тобой всё в порядке, – улыбнулся я. – Ты когда вернёшься-то?
– Сейчас сторгуюсь, да и домой. Вы меня к ужину не ждите, если что, я потом поем.
– Хорошо, – ответил я.
И подмигнул Прасковье Ивановне:
– Видите, беспокоиться не о чем. Скоро Игнат будет дома, да ещё и с обновкой. А что у нас сегодня на ужин?
– Я рыбки нажарила, ваше сиятельство, – ответила Прасковья Ивановна. – Рыбаки на съестном рынке крупных налимов продавали, я и взяла. Рыба хорошая, вкусная, и мелких косточек в ней почти нет. А к рыбе пюре с зелёным луком и укропом.
– Объедение, – улыбнулся я. – Прасковья Ивановна, вы просто чудо. Думаю, к такому ужину хорошо открыть бутылочку белого вина. Посидим по-домашнему, не торопясь.
В эту минуту на ограде тревожно зазвенели бронзовые колокольчики. Звон был негромким, но мы отлично его расслышали.
Прасковья Ивановна выглянула в окно.
– Кто-то стоит у калитки, ваше сиятельство, – нахмурилась она. – А кто, не могу разобрать.
Дом как будто расслышал её и заботливо приглушил свет магических ламп, чтобы они не отражались в оконном стекле.
Впрочем, почему как будто? Дом и в самом деле отлично слышал наши разговоры.
Я тоже выглянул в окно. Возле калитки неподвижно стояла худенькая фигурка.
Я довольно кивнул. Значит, горничная Тимофея Аладушкина всё-таки решилась прийти поговорить со мной.
Лиза тоже услышала звон колокольчиков и вышла в кухню. Поверх домашнего платья она набросила на плечи тёплый пуховой платок.
– Это ко мне, – объяснил я. – Горничная Тимофея Аладушкина, Анюта. Пойду встречу её, пока девушка окончательно не замёрзла. А ты почему в платке? Холодно?
– Нет, – улыбнулась Лиза, – так просто уютнее.
Лиза вместе со мной вышла на улицу и осталась ждать на крыльце, а я открыл калитку и впустил горничную. Девушка бросила на меня испуганный взгляд и сразу же опустила глаза.
– Я опоздала, ваше сиятельство? – тихо спросила она. – Простите, но раньше я никак не могла прийти.
– Вы что-нибудь ели сегодня? – поинтересовался я.
– Не успела, – прошептала горничная. – Я только посуду вымыла после обеда, и сразу к вам.
– В таком случае вы пришли как раз вовремя. Мы собираемся ужинать, и я приглашаю вас присоединиться к нам. Идёмте.
Когда мы подошли к крыльцу, Анюта заметила Лизу и снова остановилась.
– Познакомьтесь, – сказал я. – Это Елизавета Фёдоровна, моя супруга. А это Анюта, горничная Тимофея Аладушкина.
– Очень приятно, – улыбнулась Лиза. – Не бойтесь, Анюта, Александр Васильевич вас не укусит.
– Я пригласил Анюту поужинать с нами.
– Конечно, – кивнула Лиза. – Я скажу Прасковье Ивановне, чтобы она поставила ещё одну тарелку.
В прихожей я помог Анюте снять пальто, и от этого она смутилась ещё больше. Пальто было старенькое, да к тому же осеннее. Холодный зимний ветер наверняка продувал его насквозь. Да и без того было видно, что девушка сильно замёрзла.
– Лиза, скажи Прасковье Ивановне, чтобы достала рябиновую наливку, – попросил я. – Уверен, одна рюмочка нашей гостье не повредит.
За ужином Анюта сильно нервничала. Она сидела на краешке табурета и смотрела только в свою тарелку. Но я всё-таки убедил девушку выпить рюмку наливки, и это подействовало. На щеки горничной вернулся румянец.
Я специально не торопился с расспросами и разговаривал с Лизой и Прасковьей Ивановной о домашних делах. А сам незаметно наблюдал за Анютой и заметил, что она бросала по сторонам быстрые любопытные взгляды.
– Не удивляйтесь тому, что мы ужинаем все вместе, – улыбнулся я. – У нас в доме так принято.
– Да, – подтвердил Фома, весело болтая ногами. – Ваше сиятельство, вы не знаете, как ворону прогнать?
– Какую ворону? – не понял я.
– Которая в кормушку лазит, – объяснил Фома. – Я сегодня в саду повесил кормушку для птиц, а туда ворона повадилась прилетать. Всех пичуг разогнала и давай корм таскать. Я её прогнал, а она на дерево уселась и начала каркать. Да чего вредная!
– А ты сделай кормушку поменьше, – предложил я, – такую, чтобы ворона туда не поместилась.
– Верно, – загорелся Фома, – это вы хорошо придумали, ваше сиятельство.
Анюта изумлённо смотрела на нас, удивляясь нашей непринуждённой болтовне.
– Что ж, время позднее, – кивнул я, наливая себе кофе, – поэтому поговорим о деле. Вам удобнее спуститься в кабинет или хотите остаться здесь?
– А можно здесь, ваше сиятельство? – спросила Анюта, осмелившись поднять на меня взгляд.
– Конечно, можно, – улыбнулся я. – Будем пить чай и разговаривать. Вы уже знаете, что мы ищем пропавшего господина Аладушкина. Пока мы не знаем, что могло с ним случиться, и нам пригодятся любые сведения. Вы можете что-нибудь рассказать?
– Тимофей Григорьевич очень хороший человек, – ответила Анюта, – и добрый, не то что остальные. Только я не знаю, что с ним могло случиться. А вы как думаете, он жив?
– Надеюсь, – серьёзно кивнул я. – Вы очень поможете Тимофею Григорьевичу, если ответите на все мои вопросы.
Тут я вспомнил просьбу Никиты Михайловича и попросил Лизу:
– Ты можешь записать наш разговор? Я потом передам эти записи Никите Михайловичу.
Лиза спустилась в кабинет за пером и бумагой. Когда она вернулась, Анюта с тревогой посмотрела на неё.
– Не беспокойтесь, – улыбнулся я, – ваши хозяева эти записи не увидят. Почему вы их так боитесь?
– Вы же были в этом доме, – ответила Анюта. – Значит, сами всё понимаете. Вы знаете, как другие жильцы называют Генриетту Абелардовну?
– Знаю, – улыбнулся я, – ведьмой.
– Вот-вот, – решительно кивнула девушка, – и не зря.
– Так Генриетта Абелардовна действительно занимается магией? – насторожился я.
– При мне она ничего такого не делала, – замотала головой Анюта. – Но однажды я зашла в её комнату, чтобы прибраться, а Генриетта Абелардовна была там, и она занималась таким…
Анюта замолчала и прикусила нижнюю губу.
– Не бойтесь и рассказывайте, – подбодрил я её. – Что именно делала Генриетта Абелардовна?
– Она разложила на кровати шерстяную шаль и резала её ножницами на маленькие квадратики, – понизив голос, сказала Анюта. – А когда я вошла, она так сердито на меня посмотрела и крикнула, чтобы я убиралась вон.
– Резала шерстяную шаль на квадратики? – изумился я. – Интересно, зачем?
– Этого я не знаю, – замотала головой Анюта. – Я сразу выскочила из комнаты и больше ничего не видела. Но мне было так страшно.
– На вашем месте кто угодно испугался бы, – согласился я. – Ну, хорошо. А что вы можете сказать о сыне Генриетты Абелардовны? Он тоже показался мне странным.
– У Генриха Леопольдовича похоронное бюро, – ответила Анюта. – И он сам там всем занимается. Ну, вы понимаете? У него даже помощника нет, только плотник и всё.
– Странное увлечение, – удивился я.
– А ещё он делает чучела, – добавила Анюта. – Ему привозят убитых зверей, а он набивает их ватой и вставляет стеклянные глаза. Они потом смотрят так страшно. И запах в его комнате отвратительный, кислый такой.
– Запах? – переспросил я. – Откуда?
– Это шкуры так пахнут, Александр Васильевич, – вмешалась Прасковья Ивановна, которая внимательно слушала наш разговор. – Мы с первым мужем-покойником раньше возле гавани жили, и в нашем доме была скорняжная мастерская, так оттуда вечно кислым пахло. Меховики шкуры кислотой мажут, чтобы не прели.
