Вместе они попытаются заключить несколько контрактов, которые для их компании важны как воздух. Она постарается сохранить работу. Возможно, не только свою.
В общем, сущая ерунда, волноваться совершенно не о чем.
Может, в этом году поедем на Мальдивы – НУ, пока они еще не затонули.
– Хорошая мысль. Нам там понравилось. Жаль, конечно, что они уходят под воду.
Другая женщина протиснулась мимо нее к своему шкафчику. Темные волосы, как и у Сэм, может, на пару-тройку лет моложе, но с подтянутым телом человека, для которого спортзал, комплексное увлажнение и уход – часть ежедневной рутины.
Она источала запах денег, который словно сочился из каждой поры.
Сэм крепче прижала полотенце к бледной прыщавой коже и скрылась за углом, чтобы высушить волосы. К ее возвращению в раздевалке уже никого не было. Вздохнув с облегчением, она опустилась на влажную деревянную лавку. Прокралась мысль – может, сходить, полежать на одной из мраморных скамей с подогревом, где-нибудь в уголке, хотя бы полчасика… Эта идея принесла неожиданное удовольствие – целых тридцать минут в неподвижности и блаженной тишине…
Вдруг завибрировал телефон, оставшийся в куртке в шкафчике. Сэм достала его из кармана.
«Ты готова? Мы ждем снаружи».
«В смысле? – написала она в ответ. – Встреча с Фрэмптоном после обеда».
«Саймон тебе не сказал? Все перенесли на десять.
Давай живей, нам пора».
Она с ужасом смотрела на экран. Получается, первая встреча уже через двадцать три минуты! Застонав, Сэм натянула штаны, подхватила черную сумку со скамьи и помчалась на парковку.
Грязный белый фургон с надписью «Грейсайд Принт Солюшенз» на боку стоял у грузовой двери, с включенным двигателем. Сэм не то бежала, не то ковыляла к нему в резиновых шлепках из тре-нажерного зала. Она непременно вернет их завтра, но уже чувствовала себя виноватой, словно совершила смертный грех. Волосы по-прежнему влажные, а сама она никак не могла отдышаться.
– Похоже, Саймон решил от тебя избавиться, милая, – произнес Тед, когда Сэм запрыгнула в фургон. Он подвинулся на сиденье, освобождая место.
От него пахло сигаретами и дезодорантом «Олд Спайс».
– Думаешь?
– Поаккуратней с ним. Проверяй расписание всех встреч у Женевьевы, – посоветовал Джоэл, выкручивая руль. Его дреды были собраны в аккуратный хвост: видимо, тоже понимал, как важен для них этот день.
– Все не так с тех пор, как сменилось руководство, согласны? – спросил Тед, когда они выехали на главную дорогу. – Мы каждый день словно ходим по краю пропасти.
На приборной панели лежали два пустых пакета, присыпанных сахарной пудрой. Тед вручил Сэм третий, в котором прятался огромный, еще теплый пончик с джемом.
– Держи, – сказал он. – Завтрак чемпионов.
Не надо его есть. Там как минимум вдвое больше калорий, чем она только что сожгла в бассейне.
Сэм даже померещился укоризненный вздох Кэт.
Но, поколебавшись, она запихнула пончик в рот и закрыла глаза, наслаждаясь сладостью и тексту-рой. В последнее время в ее жизни слишком мало радостей.
– Женевьева слышала, как Саймон опять говорил по телефону о сокращении, – заметил Джоэл. – Сказала, стоило ей зайти в кабинет, он тут же сменил тему.
Каждый раз, когда Сэм сталкивалась со словом «сокращение», которое металось по офису вспугнутой молью, в животе что-то сжималось. Что делать, если и она останется без работы? Фил отказывался принимать прописанные врачом антидепрессанты – говорит, от них спать хочется. Можно подумать, он не дрыхнет до одиннадцати почти каждый день!
– До этого не дойдет, – неубедительно возразил Тед. – Сэм сегодня подкинет нам работу, верно?
Она вдруг поняла, что оба уставились на нее.
– Да, – ответила Сэм. И повторила, пытаясь поверить в это: – Да!
Она красилась, глядя в маленькое зеркальце, тихо ругаясь каждый раз, когда машину подбрасывало на ухабах, и то и дело облизывала палец, чтобы подправить очередную кривую линию. Проверила прическу – кстати, высохли волосы довольно удачно, с учетом происходящего. Затем пролистала бумаги, чтобы все цифры были под рукой. Сэм смутно помнила времена, когда была уверена в своем профессионализме, когда входила в офис, зная, что сделает все, как надо. «Давай, Сэм, попробуй вновь стать тем человеком», – мысленно уговаривала она себя. А затем сбросила шлепанцы и залезла в сумку в поисках туфель.
– Пять минут, – предупредил Джоэл.
И только сейчас женщина с ужасом поняла, что по ошибке приняла чужую сумку за свою.
Не было черных лодочек на низком каблуке, в которых одинаково удобно колесить по улицам и вести деловые переговоры – только сногсшибательные красные босоножки из крокодильей кожи работы самого Кристиана Лубутена.
Сэм вытащила чужую туфлю и взвесила в руке, взирая на переплетение кожаных ремешков.
– Черт возьми, – выдал Тед. – У нас что, встреча в ночном клубе?
Наклонившись, Сэм снова залезла в сумку и достала вторую босоножку, джинсы и аккуратно сложенный светлый пиджак от Chanel.
– О боже, – выдохнула она. – Это не мое…
Я взяла чужую сумку! Надо вернуться!
– Нет времени, – ответил Джоэл, глядя на дорогу. – Мы и так еле успеваем.
– Но мне нужна моя сумка!
– Прости, Сэм, – отозвался он. – Вернемся позже.
Может, пойдешь в спортивном костюме?
– Я не могу явиться на деловую встречу в шлепанцах!
– Тогда надень эти туфли!
– Издеваешься?!
Тед забрал у нее босоножку.
– Она права, Джоэл. Эта обувка вообще не по ней.
– Почему? А что тогда по мне?
– Что-то такое… Безличное. Тебе же нравится все простое. – Чуть помолчав, он добавил: – Прак-тичное.
– Знаешь, что говорят про такие туфли? – ухмыльнулся Джоэл.
– Что?
– Они не для того, чтобы в них стоять.
Мужчины с понимающими смешками толкнули друг друга в бок. Сэм отобрала у них босоножку.
На полразмера меньше… Она уверенно втиснула в нее ногу и застегнула ремешок.
– Отлично, – кивнула Сэм, глядя на результат. – Буду выглядеть, как девочка по вызову.
– Как очень дорогая девочка по вызову, – вставил Тед.– Что?!
– Ну, знаешь, не из тех, что «за пять фунтов ублажу ртом, без зубов»…
Сэм подождала, пока Джоэл отсмеется.
– Ну, спасибо, Тед, – бросила она, глядя в окно. – Мне сразу стало лучше.
Оказалось, встречу назначили не в офисе. Возникла какая-то проблема с транспортом, и при-шлось состыковаться в зоне разгрузки, где Майкл Фрэмптон разбирался с полетевшей гидравликой.
Сэм пыталась пройтись на каблуках. Босым ногам было непривычно холодно. Она вдруг пожа-лела, что не сделала педикюр – хотя бы разочек с 2009 года. Лодыжки изгибались во все стороны, как резиновые, и Сэм гадала, как в такой обуви вообще можно нормально ходить. Джоэл был прав.
Эти туфли не для того, чтобы в них стоять.
– Все нормально? – спросил Тед, когда они подошли к группе мужчин.
– Нет, – пробормотала Сэм. – Я словно балансирую на китайских палочках.
Вилочный погрузчик проехал прямо перед ними с огромной кипой бумаги, вынуждая их броситься врассыпную. Сэм споткнулась. В огромном ангаре гудок казался оглушительной сиреной. Все мужчины у грузовика разом повернулись к ней. И смотрели на ее обувь.
– Я уж думал, вы не приедете.
Майкл Фрэмптон – суровый йоркширец, который при любом разговоре даст понять, как ему тяжко живется, но никогда не скажет этого напрямую.
Сэм натянуто улыбнулась.
– Мне очень жаль, – жизнерадостно заверила она. – У нас была другая встреча, и…
– В пробке застряли, – одновременно с ней выдал Джоэл, и они неловко покосились друг на друга.
– Сэм Кемп. Мы с вами встречались в…
– Я вас помню, – кивнул Майкл, украдкой поглядывая вниз. Пару минут они ждали, пока он обсуждал какие-то бумаги с парнем в спецовке. Сэм беспомощно ловила любопытные взгляды мужчин.
Туфли, совершенно не соответствующие обстановке, были словно радиоактивные и горели на ногах.
– Что ж, – наконец произнес Майкл, повернувшись к ним. – Должен сразу сказать, что «Принтекс» предложили нам очень хорошие условия.
– Мы можем… – начала Сэм.
– И по их словам, вы не в праве принимать решения, поскольку «Грейсайд» находится в процессе слияния с более крупной компанией.
– Это не совсем так. Мы можем гарантировать объем, качество и… надежность.
Сэм почувствовала себя глупо, будто все смотрят на нее и знают: перед ними уставшая женщина в чужих туфлях. Запинаясь и заикаясь, она кое-как вела разговор, прерываясь на каждом слове и краснея под всеобщими взглядами, устремленными на красные босоножки.
Наконец Сэм извлекла из сумки папку – там квота, которую она высчитывала невесть сколько часов, – и направилась к Майклу, чтобы отдать ее… Каблук предательски зацепился за что-то, Сэм споткнулась и подвернула лодыжку. Ногу прострелила острая боль. Женщина поморщилась, но тут же растянула губы в улыбке и отдала папку. Майкл просматривал бумаги, не отрывая взгляда. А Сэм отходила медленно, стараясь не хромать.
Наконец потенциальный клиент поднял голову:
– Следующий заказ будет весьма объемным. Нам нужна компания, которая гарантирует выполнение своих обязательств.
– Мы уже работали с вами раньше, мистер Фрэмптон. В прошлом месяце «Гринлайт» сделали у нас аналогичный заказ на каталоги и были приятно удивлены качеством.
На его хмуром лице застыло выражение озабоченности.
– Можно взглянуть на образец, который вы сделали для них?
– Разумеется.
Сэм начала перебирать бумаги и вдруг вспомнила, что каталог для фирмы «Гринлайт» остался в синей папке на приборной панели фургона, поскольку она посчитала, что он не пригодится. Женщина выразительно посмотрела на Джоэла.
– Я принесу? – с пониманием уточнил тот.
– А какие еще образцы у вас в машине? – спросил Фрэмптон.
– Мы выполняли похожий заказ для «Кларка Оффис Саплайз». У нас несколько каталогов из заказов за прошлый месяц. Джоэл, не мог бы ты…
– Нет уж, я сам посмотрю. – И с этими словами Фрэмптон направился к их машине. Значит, придется последовать за ним. Сэм сорвалась с места и догнала его, хотя менее же уверенным шагом.
– Что нам нужно, – тем временем говорил Майкл, засунув руки в карманы, – это надежная типография, быстро подстраивающаяся под наши нужды, гибкая. Шустрая, если хотите.
Он двигался слишком быстро. Сэм вновь подвернула ногу на неровной поверхности и на этот раз вскрикнула от боли. В тот момент, как у нее подогнулось колено, Джоэл подставил руку, и она схватилась за нее, чтобы не потерять равновесие. Сэм неловко улыбнулась Фрэмптону, который смотрел на них с непроницаемым выражением лица.
Позже у нее будут гореть уши от стыда, когда она вспомнит, как тот пробормотал Джоэлу – и это были его последние слова, сказанные специалистам из «Грейсайд Принт»:
– Она что, пьяна?
2
Ниша Кантор яростно отмеряла шаги на беговой дорожке. В ушах грохотала музыка, ноги отбивали привычный ритм – она всегда бегала с яростью. Первые полтора километра хуже всего, когда переполняло раздражение вместе с молочной кислотой; на третьем начинала откровенно беситься, и только на пятом в голове наконец прояснялось, тело вдруг казалось прекрасно отлаженным механизмом, и возникало ощущение, будто она могла бежать вечность. Затем снова появлялась злость – приходилось прерываться и заниматься чем-то другим в тот момент, когда она начинала получать удовольствие от происходящего. Ниша ненавидела бегать, но делала это, чтобы сохранить рассудок. Она ненавидела наведываться в этот проклятый город, битком забитый неторопливо бредущими людьми, где нормально побегать можно только в этой облезлой конторе, куда отель сплавил постояльцев на время ремонта своего спортзала.
Машина сообщила, что пора сделать перерыв, и Ниша выключила дорожку. Не хватало еще, чтобы автоматика указывала ей, что делать! «Не буду я отдыхать!» – упрямо думала Ниша. Вытащив наушник, она услышала громкий звонок и потянулась за телефоном. Звонил Карл.
– Да, милый…
