– Выйти из строя! Старший лейтенант Семирикин! Капитан Усов! Выйти из строя!
Мы вышли втроем.
Четенько, как положено, по уставу. Выступили перед всеми, каждый глядя ровно перед собой. Интересно, а парней-то за что? Создать видимость, что наказание не только мне индивидуально? Противно заныли зубы. Как-то это все... Мерзко.
Ну, хотел бы меня лично драть, драл бы в одиночку, мужиков за что?
– К вам слова о плохой сдаче физподготовки не относятся. Давайте, покажите всем, как надо заниматься собой, чтобы не позорить звание офицера.
Чего?
Я даже покосился на сошедшего с бетонной старой трибуны командира. Это что за херня? Стихийный спортпраздник к вечеру?
– Ледов! – он прошел мимо Семирикина и Усова и направился ко мне. – Что с формой одежды?
– Не успел, товарищ полковник, – я вздернул подбородок.
– Зато что другое успел, да?
– Никак нет, товарищ полковник.
Отставить намеки, хер я тебе поддамся. Мы только вдвоем понимаем, о чем сейчас речь идет, но съезжать с темы я не буду. Слишком многое на карту поставлено, она там стоит, между нами.
– Упор лежа принять, – процедил Мякишин, останавливаясь совсем рядом вместе с Новиковым.
– Упор лежа принять! – развернулся тот и к тем, кого выгнали из строя вместе со мной.
Я упал.
Уперся носками берцев в старый асфальт плаца, дернул щекой на впившиеся в ладони мелкие камушки, которые постоянно выщербливал ветер, как бы тут все не мели бойцы.
– Отжимания, – объявил командир. – Максимальное число раз!
Я сжал челюсти, слыша гул мужиков позади.
Значит, так?
Л-ладно...
– Новиков, иди, считай остальных. Соревнование устроим, – отослал свою преданную собачку командир. – Давай, Ледов, начинай. Выиграешь – на соревнования поедешь.
– Так точно!
Я усмехнулся, в первый раз согнув руки в локтях и опустившись как положено, на кулак между грудью и покрытием. Сомнительный приз в соревновании, но на это и расчет. Удобно, да, товарищ полковник?
Проиграю – опозорюсь перед ним. Будет погано слабаку к Оле подкатывать.
Выиграю – он меня отошлет отсюда в округ, чтобы убрать с ее глаз. Везде профит, как ни крути. Я качал руками, поднимая и опуская все тело раз за разом. Слушал, как он считает, как считают за спиной мужики, все больше повышая голоса и начиная болеть за каждого из нас троих.
Кожа на ладонях горела, непрогретые мышцы постепенно забивались от усилия, но я приказал себе не останавливаться ни на секунду. Вошел в ритм, когда не слышно и не видно ничего. Только внутренний счет, только сокращения мускулов, которые работают без остановки.
– Семирикин – тридцать два! – объявил Новиков. – Закончил!
Я отжимался.
Смотрел, как падают капли пота с лица на асфальт и не останавливался. Я – не проиграю. И на соревнования не поеду. Я останусь рядом с ней, здесь, рядом. Каким угодно образом.
Под ладонями стало влажно.
Как же хорошо, что я сегодня толком и не жравши. Пустому телу легче. На шестом десятке как сквозь вату донесся голос, объявляющий, что капитан тоже вышел из гонки.
– Шестьдесят три. Шестьдесят четыре! – уже почти орали мужики, считая мои отжимания. – Давай, давай, Лед!
Я уже превысил норматив, я уже выиграл. Но полковник стоял надо мной и команду остановиться не давал. С-сука... Плечи стали каменными. Суставы ныли от непрекращающейся нагрузки, а поясница начинала мелко дрожать.
Семьдесят...
Я остановился сам. Не разрешил себе замедлиться, встал рывком, коснулся ладонью второй ладони. Кровь... Мелкие камушки, впились в кожу, разрезая ее до мелких сосудов.
– Двойной норматив, товарищ полковник, – я не смотрел на свои руки, незачем.
– Я не приказывал прекращать, Ледов, – Олин отец прищурился.
– А я всегда думал, что вы на самодура не похожи, Геннадий Ильич.
Опустив воинское обращение, я смотрел ему в глаза.
Мы же оба понимаем, зачем он это. И я действительно считал, что Мякишин неплохой командир. Видал я и похуже, меня в эту часть у черта на куличиках ведь сослали фактически из Москвы.
– Охренел, Ледов? Совсем берега потерял, да? Ты же понимаешь, что я могу с тобой сделать?
– У вас нет никаких объективных причин на это, – я зажал кулаки, специально делая себе еще больнее.
Не забывай, Ромыч.
Не забывай. Он командир, вас видят все. И он ее отец. От каждого твоего слова зависит, что он скажет ей дома, что он сделает с ней дома. У него двойная власть: над тобой и над ней. У тебя – кроме твоего желания забрать ее себе, нихера.
– Вы передали Оле, что я просил?
– Нет необходимости.
– Товарищ полковник...
– Забудь. Моя дочь не для тебя, Ледов, – он говорил тихо, через плотн
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
