– А дела – потом! Я утром не завтракал к тому же, а тут нормально кормят.
– Почему вы только не на службе, интересно?
Она, наконец, взялась за дверной проем, выбираясь из машины. И я ухмыльнулся. Вредина, а? Руку так и не взяла ведь.
– А у меня сегодня отгул. И завтра тоже, и послезавтра. Так что можем с тобой тут зависнуть в городе, погуляем.
– Мне надо домой! – она вскинулась так, что я себя ощутил ну совсем уж последним дерьмом, который принуждает девушку быть с собой рядом.
– Да понял я, - щека дернулась сама собой.
Я захлопнул дверцу и поставил машину на сигналку. Перехватил маленькую ладошку и потянул ее за собой:
– Пойдем, – Оля споткнулась сразу же и пришлось ее подхватить. – Тише, зайчик, ты чего?
В голубые глазищи утянуло моментально.
Я рухнул в их влажный блеск, оттененный ресницами с головой. Перехватил ее за талию, притянул к себе, не особо-то и сознавая что делаю. Какой-то кошмар... Она меня завораживала просто.
Я никогда ни одну женщину так не реагировал.
Меня больше всегда задницы их интересовали почему-то, ножки, вот это вот все.
– Все хорошо? – она глаза уже опустила, застыв от нашей близости, но эффект все равно не прошел.
Не отпускало.
Светлые волосы были подколоты на затылке маленькой заколкой, спускались прядями на хрупкие плечи под воланами тонкой ткани платья. Куколка просто. Нежная, маленькая и чистая до такого состояния, что мне даже руки захотелось вытереть, прежде чем до нее дотрагиваться в следующий раз.
– Да. Пусти, – Оля взялась за мои запястья, убирая их с себя.
– Ты почему морозишься так? – я перехватил ее пальчики снова и повел к кофейне. – Мне уже прям реально интересно, что тебе такого обо мне рассказали. Или у тебя в Питере остался кто?
Парня у нее не было, я точно знал.
Все девчонки заваливают соцсети ванильными фоточками, если у них есть мало-мальские отношения. А Олин аккаунт был невинным, как она сама. Я же нашел ночью, я же прошерстил все.
Театры, улицы, учеба, подружки, какая-то девчачья минималистичная хрень с тонной фильтров и обработки.
– Я не морожусь, – буркнула она, поднимаясь следом за мной по ступенькам.
– А парень есть? – я придержал дверь поверху ее головы, пропуская внутрь.
– Не страдаю от одиночества.
А я страдаю!
Так страдаю, что впору уж рыдать по-волчьи, клянусь! Мне вот как раз такой непорочной милахи и не хватает! И я не я буду, если она подо мной не окажется в ближайшем будущем.
А папе ее...
Я даже вздохнул, показывая ей, к какому столику идти. Папе придется смириться. Не всем же быть такими идеальными, как его любимчик майор Новиков. Интересно, он уже пытался дочке его сосватать или еще пока нет?
На моем-то фоне, Новиков должен казаться ангелом, отвечаю.
– Что ты будешь? – я взял у официантки меню и раскрыл его.
– Кофе, – Оля явно чувствовала себя не в своей тарелке.
– А завтрак?
– Я утром позавтракала дома. Не хочу пока.
– Понял. Тогда мне брускетту с рыбой, – я ткнул пальцем в картинку на цветастой странице. – Двойной американо без сахара, а девушке...
Я вопросительно посмотрел на Олю, и она намек поняла:
– Мне, пожалуйста, латте.
– И чизкейк, – я закрыл меню и отдал. – Кофе без пироженки не считается.
Она откровенно смущалась под моим взглядом. Отвернулась, излишне тщательно уложила свою сумочку рядом на диванчик. Будто руки пыталась занять, чтобы на меня не смотреть, ни в какой контакт не вступать, даже в зрительный.
Не улыбаться на все это было невозможно.
– Так что тебе про меня рассказали? Ну, кроме того, что я перетрахал весь гарнизон, – я развалился по спинке диванчика, раскидывая на него руки в стороны.
Интересно, подавится или нет?
– Что к вам лучше не подходить на расстояние ближе трех метров и что бросать использованных женщин – ваша любимая привычка, – она вдруг сузила глаза, даже не подумав смутиться от мата.
Твою ж мать...
Молодец. Нет, она же дочка полковника, должна бы так и реагировать. Но почему-то мне сейчас казалось, что мой зайчик сейчас изо всех своих сил пытается держать лицо.
Ну, или я промахнулся все же в ее оценке и передо мной не зайчик, а вполне себе львица. Это было бы досадно.
Я хмыкнул и потер начинающий колоться щетиной подбородок ребром ладони. Оперся на стол, подаваясь к ней ближе.
– А примеры привели?
– А зачем мне? – она пожала плечами. – Я вообще здесь ни с кем знакомиться не планировала, мне это не нужно.
– Затворницей жить собиралась?
– Собиралась вернуться в Питер.
– Ммм, – я покачал головой.
Вот оно что...
Городскую девочку притащил папа в гарнизон, где ее все раздражает и бесит. Я тоже этот путь проходил, когда меня сюда, в Забайкалье, перевели. В чем-то понимаю. Но увы, уже не разделяю.
В смысле она уехать хочет?
Хер там, со мной останется!
– Ваш кофе, – к нам вернулась официантка, поставила чашки, положила приборы и умчалась.
– Почему вы пьете американо без сахара? – Оля повернула бокал с латте ручкой в другую сторону и взяла ложку. – Он же жутко горький.
– Оль, тебе сколько лет?
– Двадцать два, – мне захотелось перекреститься даже.
Хотя одна не ввернула эту идиотскую фразочку про невежливость спрашивать возраст у женщины!
Аллилуйя, твою мать!
– А мне двадцать шесть. Разница четыре года, давай ты мне «вы-кать» не будешь, а?
– Давай, – согласилась она. – Тогда скажи: мы за цветами когда поедем? У тебя, кроме поесть, еще дела в городе есть?
– Торопишься от меня избавиться?
Я наблюдал за ней и никак не мог понять.
Почему она то пугается моих слов и жмется, то разговаривает и реагирует нормально на все? В чем причина?
– Нет. Папа будет недоволен, не хочу выслушивать вечером.
– Тебе запретили со мной общаться, так? – я снова откинулся назад. Проводил глазами трех девиц, которые вошли в зал и уселись стайкой за соседний с нами столик.
Симпатичные. Раньше я б не утерпел, пару телефончиков взял, чтобы вечером тоску развеять. Раньше... Сейчас - нет смысла. Я снова посмотрел на Олю.
Теперь в моем прицеле гораздо более интересный объект.
– Ну-у, – протянула она. – Что-то в этом роде. Папа сказал, что я для тебя свежее мясо, поэтому...
Она пожала плечами, а я раздраженно цыкнул сквозь зубы.
Вот же... Товарищ, блядь, полковник! Как же ты прав-то, а. Аж бесишь! Нахрена ей было так говорить? Понятно, чего она от меня шарахается теперь.
– Видимо, это правда, да? – она зачерпнула ложкой пышную пену с кофейного напитка и отправила в рот.
– Нет.
Я даже охрип, залипая на розовых губах, между которыми скользила сталь столового прибора. Я тоже туда хочу, в ее ротик. Там тепло и вкусно, я помню.
– Роман, – она мой взгляд поймала. Зарделась яблочками щек, не сумев сдержать смущение. Но сразу же нахмурилась. – Давайте с вами договоримся?
– О чем? – я тоже отпил глоток крепкого кофе. Опять «вы-кает», чувствую себя как придурок от этого, если честно.
– Вы же понимаете, что вам ничего не светит? Папа не допустит. Так что давайте сегодня сделаем то, что запланировали, вернемся в гарнизон и просто забудем друг о друге? Так будет лучше для всех, честное слово.
Я смотрел на ее губы, не отрываясь.
Знала бы ты, мой зайчик, что именно я запланировал с ними сделать, ты бы сейчас их ладошками закрыла. И убежала, наверное.
Обратно в гарнизон, к папе под крыло.
Пешком, твою мать...
– Брускетта, чизкейк! – официантка снова ворвалась в наше пространство.
– Спасибо, – Оля ей кивнула. – Так, что?
– Так себе предложение, – я поморщился.
– Почему?
А вот сейчас будет контрольный...
– Потому что я тебя хочу.
Щеки моего зайца стали уже откровенно пунцовыми. Бляшеньки, да в каких же тепличных условиях тебя растили там, в Питере, а? Охренеть!
– Роман, – она сорвалась. Потеряла свою концентрацию, растерялась. Опустила вилку, которой собиралась отломить кусочек чизкейка.
– Ешь, – я кивнул на пирожное и подхватил свою вилку. – Здесь вкусные пирожные.
– Роман, так нельзя!
Она вскинула голову, тонкие крылья раздулись от негодования.
Неа, заяц, бесполезно. Ты меня своими глазищами уже сразила, так что сейчас твои молнии мне вреда уже не принесут.
– Можно. О том, что я всегда получаю, что хочу, тебе уже тоже, наверное, рассказали? Сейчас я хочу тебя, Оль. Так что это просто вопрос времени.
– Вы хам!
– Зато обаятельный и привлекательный, – я снял с куска поджаренного хлеба ломтик рыбы и отправил его в рот. – А еще – весь твой. Давай, заяц, серьезно, ты в гарнизоне новенькая, я отбитый напрочь, давай всех побесим? Нам удовольствие, людям новые сплетни.
– Меня отец пообещал дома запереть, если я буду с тобой общаться!
– Ладно, – я ухмыльнулся. – Не будем общаться.
– Серьезно? – она даже ротик раскрыла от удивления.
