Читать «Осколки фальшивого Рая» — Лана Блэр онлайн
Страница 3 из 3
– Заира никогда не кормила ее этим.
В ее голосе нет уточнения – только констатация. Как будто слово «никогда» должно автоматически поставить меня на место.
Руфина выплевывает последнюю ложку, размазывая кашу по столу.
– Видите? – произносит она лениво, не повышая голоса. – Ребенок сам показывает, что вы делаете неправильно.
Я не отвечаю. Вытираю подбородок Руфины и думаю, что ребенок сейчас показывает совсем другое – что его впервые о чем-то спрашивают, а не просто затыкают бутылкой. А мне важно удержаться не ради нее, а ради себя и ребенка.
Не дождавшись моего ответа, девушка цокает языком, закатывая глаза.
– Где Дамир? – спрашивает она.
– Он на работе, – отвечает Айшат.
– Я подожду, – говорит она и уходит, не оглядываясь.
Повернув голову, выгибаю бровь, вопросительно глядя на Айшат.
– Это Зарина, – тихо говорит она. – Сестра Заиры.
Я киваю. Теперь все встает на место. Многое становится понятным и от этого не легче.
Днем я пытаюсь заниматься с Руфиной. Слово «заниматься» звучит слишком громко для того, что происходит на самом деле. Я ставлю перед ней горшок. Она трогает его, стучит по нему ладонями, заглядывает внутрь, улыбается. Но садиться отказывается. Я не настаиваю и просто убираю в сторону. Пока что важнее не напугать, чем добиться результата.
– Заира справлялась без всех этих… методик, – говорит Зарина с легкой усмешкой. – Но, конечно, у вас сейчас модно все усложнять.
Я думаю о том, что модно – это удобная отговорка для тех, кто не хочет признавать, что раньше было проще просто не замечать. И мне приходится буквально сдерживать слова, которые так и просятся наружу.
– Вы слишком много от нее хотите, – говорит Зарина, скрестив руки. – Это не детский сад. Это дом.
Чувствую, как слово «дом» она произносит с ударением. Словно это не место, а территория. И я здесь чужая. Временная. Проверяемая.
Чтобы избежать общения с Зариной, беру Руфину на руки и выхожу из детской. Идя по коридору, показываю ей фотографии. Заира – молодая, красивая, улыбающаяся. Заира с ней на руках. Снова снимок Заиры, где она одна. Портреты в рамках, расставленные по дому, будто напоминание, которое никто не решается убрать. Будто дом застрял в прошлом и не готов двигаться дальше.
– Это мама, – останавливаюсь напротив портрета, который, кажется, написан маслом.
Руфина смотрит сквозь него. Не улыбается, не тянется, не реагирует. Как будто перед ней просто картинка.
Мне становится не по себе. Слишком пусто в ее взгляде.
– Она еще маленькая, – говорит Зарина, стоя сзади меня. – Не надо травмировать ребенка.
Травмировать – странное слово. Будто травма – это изображение матери, а не пустой взгляд ребенка.
– Вы здесь временно, – бросает она между делом. – Не забывайтесь.
Я снова не отвечаю и делаю вид, что не слышу. Не потому, что мне нечего сказать. А потому, что я здесь не для нее.
Зарина проходит мимо меня, и я уже готова выдохнуть от облегчения, но она останавливается. Повернув голову, она смотрит через плечо.
– Если что-то пойдет не так, – говорит она тихо, почти ласково, – я скажу Дамиру.
Она улыбается, но от этой улыбки хочется передернуть плечами. Я понимаю: она не просто наблюдает. Она ждет ошибки. От этого внутри появляется холодная собранность как перед экзаменом, где нельзя оступиться.
К концу дня картинка складывается слишком ясно. Руфиной не занимались. Ее не учили. Не развивали. Ее просто удерживали в спокойствии – экраном, соской, тишиной. Она просит планшет жестами, мычанием, взглядом. Она не говорит. Ни «мама», ни «папа». Ничего.
Это не задержка. Это пустота. А пустоту нельзя просто «подправить», ее придется заполнять с нуля.
Когда вечером открывается дверь и в дом входит Дамир, Зарина оказывается рядом первой. Она буквально подбегает к нему, обнимает, вешается на шею, что-то быстро говорит, смеется.
Я смотрю на Руфину.
Она сидит на полу. Соска во рту. Планшета нет, и она раздражена. Но на отца она не реагирует никак. Ни шагом. Ни взглядом. Ни звуком.
Как будто он просто еще один взрослый в этом доме. Кажется, проблема гораздо глубже, чем я думала вначале. Намного глубже.
Глава 4
Дамир
Пытаюсь пройти вглубь дома, но мне мешает Зарина. Она обнимает, цепляется за шею, прижимаясь всем телом. Я не отталкиваю ее. Но и не отвечаю на объятия. Она сестра Заиры, и ее присутствие в этом доме давно стало привычным фоном. Стою неподвижно, ожидая, когда она закончит этот ритуал.
– Ты поздно, – говорит она с мягкой претензией, не спеша отстраняться. – Я уже начала думать, что ты задержишься.
– У меня ненормированный график, Зарина. Я был на работе, – отвечаю, глядя поверх ее головы.
Она отступает, наконец давая мне пройти. Сведя брови у переносицы, останавливаюсь на пороге гостиной. Игрушки разбросаны по ковру. Плюшевый мишка у дивана, мягкая книга вверх ногами, кубики под столом. Это раздражает. Этот дом не должен выглядеть так. Порядок – единственное, что удерживало меня на плаву все это время.
На полу сидит Инесса, на одном уровне с Руфиной. Она не нависает, не командует, не торопит. Что-то говорит тихо, почти шепотом, проводит игрушкой по ковру. Руфина смеется. Не истерично, не громко, а спокойно. Так, как я не слышал раньше.
Мне это не нравится. И нравится одновременно.
– Почему вы здесь? – задаю вопрос.
Подняв голову, Инесса смотрит на меня.
– Руфина не хочет возвращаться в детскую, – отвечает она. – Плачет, если ее уводить. Здесь ей спокойнее.
– У нее есть своя комната, – говорю жестко. – И там все необходимое.
– Да, – соглашается Инесса. – Но сейчас ей важнее не обстановка, а чувство, что ее не оставят.
– Это просто привычка, – тут же вмешивается Зарина, подходя ближе к моему плечу. – Дети быстро понимают, где можно манипулировать.
Я молчу, разглядывая хаос на ковре.
– Заира не позволяла такого, – продолжает Зарина, и ее голос звучит как эхо из прошлого. – Она всегда держала границы.
Имя покойной жены ложится тяжелым грузом. Я чувствую, как внутри что-то сжимается от боли.
– Я говорю не о границах, – произносит Инесса, глядя на меня, а не на Зарину. – Я говорю о реакции ребенка.
– Вы слишком быстро решили, что знаете лучше, – бросаю я Инессе.
– Я не решаю. Я наблюдаю.
Раздражение колючим комом встает в горле, и мне жизненно необходимо прервать этот спор, пока я не наговорил лишнего.
– Айшат! – кричу, сдерживая нарастающую ярость. – Накрывай ужин через пятнадцать минут.
Не дожидаясь ответа и не глядя больше на Инессу, разворачиваюсь и иду к лестнице. Тяжелые папки с документами, которые я принес из офиса, кажутся неподъемными, но сейчас они мой единственный легальный способ сбежать.
Я быстро иду по коридору в сторону кабинета. Каждой клеточкой спины ожидаю, что Зарина двинется следом, чтобы продолжить свой монолог о «правильном воспитании» и «границах», которые так бережно хранила ее сестра. Уже готов услышать стук ее каблуков по паркету, но, переступив порог своего святилища и плотно закрыв дверь, с облегчением понимаю, что за мной никто не пошел.
В кабинете царит тишина. Я кладу документы на стол и собираюсь вернуться обратно, но на несколько секунд просто закрываю глаза, прислонившись лбом к прохладному дереву дверного косяка.
За ужином почти не ем, а наблюдаю. Инесса кормит Руфину фрикадельками с овощами. Медленно. Терпеливо. Руфина морщится, часть еды выплевывает, но все же ест. Не идеально, но ест. Инесса не торопит, не уговаривает, не отвлекает планшетом.
– Она раньше такого не ела, – замечаю, постукивая пальцем по столу.
– Потому что ей не предлагали, – пожимает плечами Инесса.
– Ей хватало бутылочки, – резко вставляет Зарина. – И она была спокойна. Не устраивала сцен. Заира считала, что не нужно давить на ребенка.
– Спокойствие – не всегда показатель нормы, – говорит Инесса ровным голосом.
– Вы сейчас намекаете, что моя сестра делала что-то не так? – холодно спрашивает Зарина.
– Я намекаю на то, что вижу сейчас, – отрезает Инесса.
– Хватит, – резко обрываю, рявкнув на всю кухню.
Они обе смотрят на меня.
– Не лезь в это, Зарина, – предупреждаю, даже не глядя в ее сторону. – Я сам разберусь с няней.
На кухне воцаряется звенящая неуютная тишина. Зарина поджимает губы, этот жест у нее получается один в один как у Заиры.
Ужин кажется безвкусным, словно я жую картон, но я заставляю себя работать ножом и вилкой, лишь бы не вступать в новый диалог. Однако, несмотря на желание дистанцироваться, мой взгляд раз за разом возвращается к противоположному краю стола.
Там Инесса продолжает кормить Руфину. Я наблюдаю за ними украдкой. Заира всегда ела идеально. Она требовала такой же чистоты и от Руфины, превращая каждый прием пищи в строгий ритуал. А здесь… здесь овощи размазаны по щеке дочери, на столе кусочки фрикаделек, но Руфина смотрит на Инессу с такой непривычной, жадной надеждой, словно боится, что та исчезнет, стоит ей отвести взгляд.
Это злит меня и завораживает одновременно. Инесса ставит под удар все, во что я верил. Но прямо сейчас, глядя, как моя дочь послушно открывает рот, я не могу отрицать очевидное: в этом беспорядке больше жизни, чем было во всей нашей стерильной «гармонии».
Допивая остывший чай, чувствую, как внутри ворочается тяжелое предчувствие. Мой мир не просто дает трещину – он начинает рушиться под взглядом женщины, которую я сам привел в этот дом.
Когда Инесса уводит Руфину спать, Зарина тут же оказывается рядом и кладет руку мне на плечо. Ее присутствие кажется мне излишним и навязчивым, как шум старого радио.
– Ты слишком мягок с ней, – говорит она. – Она всего лишь наемная работница. Не позволяй ей разрушать то, что строила Заира.
– Убери руку, – спокойно прошу.
Она подчиняется, но ее взгляд все еще ищет моего одобрения.
– Ты устал. Тебе нужно отдохнуть. Я могу остаться сегодня, присмотреть за порядком, – предлагает она.
Я смотрю на нее и не чувствую абсолютно ничего. В ней нет того, что могло бы зацепить мой взгляд или мысли. Она – память о Заире, и только.
– Иди к себе, Зарина. Я хочу тишины.
Вытерев рот салфеткой, встаю из-за стола.
– Айшат, передай Инессе, чтобы зашла ко мне в кабинет, – прошу ее и направляюсь в кабинет.
Мне нужно остыть и вернуться в состояние равновесия, которое эти женщины разрушили всего за один вечер. Сидя за столом, бессмысленно смотрю в открытую папку, но чертежи расплываются перед глазами.
Короткий четкий стук в дверь заставляет меня выпрямиться.
– Войдите, – буркаю.
Инесса входит уверенно. Слишком спокойно для человека, которого только что отчитывали при всех.
– Мне не нравится, что вы устанавливаете здесь свои порядки, – начинаю сразу. – Это мой дом.
– А моя ответственность – ваша дочь, – она останавливается напротив стола. – И ей сейчас плохо в тех рамках, которые вы создали.
– Заира делала иначе. И я не позволю сомневаться в ее методах.
Поднимаюсь на ноги, подходя ближе к ней.
– Возможно, о
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.