– Не знаю, – я покачала головой. – Как будто это так просто – решить в восемнадцать лет, кем ты будешь всю оставшуюся жизнь. Вот ты, например, знаешь, чего хочешь?
– Переехать в Благовещенск для начала. Сейчас как раз подыскиваю там квартиру, – ответил он и улыбнулся каким-то своим мыслям.
– А как же бизнес? – удивилась я.
– А что бизнес? – в его голосе слышалось непонимание. – Ремонтировать байки я и там смогу. Найду место, найму ребят в помощь.
Я снова покачала головой. Со стороны и правда все выглядело просто. Но все же мы с Игнатом отличались. Ему повезло найти дело по душе. Я же обожала рисовать, но художник – профессия голодная. Так всегда говорил мой отец.
Открыв было рот, я тут же его захлопнула. Хотела спросить: а как же его девушка? Но Ках был прав: это не мое дело. Наверное, он собирался забрать ее с собой. Хотя...
Здесь они точно не жили вместе. В его квартире даже второй зубной щетки не было, не то что женских вещей. Эта мысль вызвала довольную улыбку. Но, поймав себя на ней, я чертыхнулась.
Какое мне дело до девушки Игната? Он отличный помощник, хороший актер, но через три дня каждый из нас вернется к своей настоящей жизни.
Последняя мысль отчего-то вызвала грусть. С Кахом было весело. Даже веселее, чем в детстве.
Когда авто остановилось у ресторана, я не торопилась. Позволила Игнату открыть для меня дверцу и подала ему руку. Платье было длинным, и я боялась в нем запутаться, поэтому крепко держала парня под локоть и шла медленно.
Столик мы не заказывали. Но это заведение не относилось к бюджетным, поэтому свободные места всегда были.
Заняв один из столов у большого окна, мы получили карточки меню и сделали заказ. Я выбрала курицу в сливочном соусе с пюре из овощей, а Игнат стейк с картофелем. Официант разлил безалкогольное вино по бокалам. Мы изо всех сил имитировали свидание.
– Сядем ближе? Нужно сделать фото, – предложила я и слегка подвинулась.
Бокалы соприкоснулись с легким звяканьем. Мы улыбались в камеру, пока телефон делал целый фоторяд.
На фоне прелестно играла скрипка. Музыкант в коричневом костюме и желтой бабочке отрабатывал свой гонорар на двести процентов.
И все-таки между нами чувствовалась дистанция. Мы с Игнатом были вместе в этот вечер, но продолжали держаться отстраненно. Это чувствовалось даже на фото. Между нами сквозило напряжение, но вернуть все обратно не получалось.
Молчание рождало дурацкие мысли. И чего мне далась его девушка? Тем более, что я была не из тех, кто отбивал парней. Сама мысль об этом для меня казалась недопустимой.
И тем не менее мне нравилось, как Игнат иногда смотрел на меня. Нравились ощущения, которые возникали, когда он держал меня за руку и легко поглаживал пальцы. Что-то совершенно иное, недоступное ранее. Он вызывал из глубин моей души эмоции, о наличии которых я даже не подозревала.
Боже, я могла бы слушать его часами. Он первым предложил тему для беседы, касаясь старого кино. Блюда принесли, но мы продолжали разговаривать. О музыке, о современном искусстве, о последней постановке в театре, после которой в наших местных новостях разразился скандал.
Я чувствовала себя легко наедине с ним. Ровно до момента, когда отдохнувший скрипач снова заиграл.
В этом ресторане можно было танцевать. Для этого имелся специальный квадрат, очерченный черной линией, встроенной прямо в рисунок пола. Но когда Ках неожиданно поднялся и протянул мне руку, я не сразу поняла, чего он хочет. Только пальцы в его ладонь все равно вложила.
Пришлось подняться следом.
– Ты серьезно? – спросила я, не веря в происходящее.
Он просто не выглядел как тот, кто умеет танцевать. Нет, конечно, сейчас в рубашке и брюках можно было бы представить его танцующим и вальс, и танго, но… Тот парень в джинсах и футболке точно не любил медляки.
– Боишься? – И снова этот провокационный прищур.
Я покачала головой, демонстрируя осуждение. Не боялась, просто ощущала смятение. А когда его ладонь легла на мою обнаженную спину, так и вовсе вздрогнула против воли.
Его пальцы казались горячими. Нежные, почти невесомые поглаживания обжигали.
Игнат мягко надавил на мою поясницу. Мы стали ближе, почти на грани.
Я смотрела в его потемневшие глаза и не понимала. Это снова был другой Игнат. Незнакомый. Совсем. Более взрослый, зрелый. Он пронзал меня взглядом не мальчика из детских воспоминаний, а мужчины.
Как это работало? Как он так переключался?
Только что мы весело смеялись и были расслаблены – эту легкость удалось вернуть с таким трудом, а теперь я терялась в его руках. Губы покалывало, язык прилип к небу, а мышцы напряглись. Во мне будто дрожала струна, которая вынуждала держать спину прямо. Но она лопнула, стоило ему переплести наши пальцы и податься вперед.
Игнат склонился прямо к моему уху. Его губы почти коснулись мочки, а щека скользнула по моей щеке. Дыхание перехватило.
– Этому платью требуется лифчик, – произнес он таким тоном, что предательская дрожь промчалась по позвоночнику.
Он отстранился, а я незаметно опустила взгляд. Тонкая ткань натянулась в самых интересных местах, выдавая меня с головой.
Я остановилась раньше, чем скрипач доиграл. Голос оказался севшим.
– Может, на этом закончим? – спросила, сама не зная, что именно имела в виду.
Нашу игру или этот вечер? Театр переставал выглядеть как представление, и меня это пугало. Пугала собственная реакция. Я не могла вести себя так, как это делала бы Катя. Будь она сейчас на моем месте – наверное, улыбнулась бы, сама подалась вперед к Игнату и прошептала бы ему на ухо нечто будоражащее.
Но я такой не была. Меня смущала даже реакция собственного тела.
– Ты права, день был долгим, – ответил Игнат и жестом подозвал официанта.
Оплатить наш ужин самой он мне не дал.
От публичного позора меня спас его пиджак, но рука... Когда мы выходили, ладонь Игната лежала на моей спине под пиджаком.
От этого места по коже расходились мурашки.
Глава 8. Супермаркет
– Осторожнее, – предупредил Игнат и наклонился, поправляя подол платья.
Часть ткани осталась снаружи авто. Но, наклоняясь, он задержался на мгновение. Задержался взглядом на нежной коже. Разрез от бедра обнажал ноги, но перед глазами встала иная картина. Как он усаживает Мультяшку на стол в гостиничном номере, как откидывает часть платья, касаясь ее бедер, как сдвигает в сторону белье и склоняется к пульсирующему сосредоточию ее женственности.
Он начал гореть еще до ресторана. Увидев Полину в вечернем платье, он снова разглядел в ней молодую женщину. Не девчонка с косичками из его воспоминаний. Не угловатый подросток. Та, что сидела в его машине, та, к кому он пришел на день рождения, – она была ему незнакома. Но ему хотелось узнать ее. Ему хотелось касаться ее.
Ему хотелось взять ее прямо в машине.
Мелкая хулиганистая провокаторша. Игнат раз за разом напоминал себе о том, что перед ним та самая Полина. Мультяшка с большими голубыми глазами. Девчонка из его детства. Они с Егором трижды дрались, защищая ее. Он сам считал ее сестрой.
Больше не помогало. Никакие убеждения не могли вернуть ему здравый смысл. Все то время, пока они ехали, он жил мечтой скорее вернуться домой. Еще немного, и все закончится. Она зайдет в свой подъезд, и соблазн прижать ее к стене прямо в своей прихожей растворится.
Ках ухмыльнулся. В своих мыслях, в своих снах он уже заходил очень далеко. Но ни разу не думал над тем, как бы все было в реальности. Как бы Полина отреагировала, если бы он действительно прижал ее к стене в своей прихожей и накрыл ее рот своим, вторгаясь языком, не спрашивая разрешения.
Оттолкнула бы? Закричала? Заплакала?
Или ответила бы на его поцелуй? Если бы ответила, он бы уже не остановился.
– Игнат? Мы проехали твой дом, – произнесла Полина, вырывая его из сладкого тумана.
– Я везу тебя к тебе домой, – хрипло отозвался Ках.
– Ну нет, – вдруг, рассмеявшись, воспротивилась Мультяшка.
Он плавно остановил авто за углом дома. Смотрел на нее, ожидая разъяснений, а сам предчувствовал, предвкушал. Игнат хотел, чтобы она это сказала, и в то же время не верил, что действительно скажет именно то, что он хотел услышать.
– Вези к себе, – попала она точно в цель. – Нам же надо сделать совместные фото у тебя в квартире. И в твоей кровати.
На последнем уточнении Ках неосознанно напрягся. Мышцы закаменели, а в штанах стало тесно. О да, он очень красочно представлял и на кровати, и на подоконнике, и на диване. На кухонном столе, в прихожей у стены, в ванне под теплым душем и на стиральной машинке. А еще на полу в гостиной. Просто потому, что там секс с Полиной ему ни разу не снился.
– Что-то не так? У тебя были другие планы на этот вечер? – забеспокоилась она, когда молчание слишком затянулось. – Извини, я не подумала. Можем сделать эти фотки завтра, если ты куда-то торопишься.
– А зачем оттягивать неизбежное? – едко усмехнулся Игнат и слишком резко тронулся с места.
Шины жалобно засвистели.
– Только нам еще нужен попкорн. Будем смотреть фильм, – загорелась Поля, не заметив, как изменился ее спутник.
Он и не хотел, чтобы она заметила. Его желания были его проблемой. Втягивать в них Мультяшку Ках не собирался, но как же сладко было обмануться. Он ходил по грани, по самому острому лезвию ножа, над самым глубоким каньоном и...
Хотел еще.
Продуктовый располагался на первом этаже его дома. Припарковав авто во дворе, они с Полей обошли многоэтажку. Игнату нравилось держать ее за руку, нравилась ее беспомощность в борьбе с лужами. Высокие каблуки и вечернее платье не способствовали легкой прогулке. В конце концов Ках просто взял ее на руки и перенес на тротуар.
Не отпустил бы. Мог бы донести до супермаркета и дальше, но Мультяшка мягко постучала ладонью по его плечу. Его самостоятельная девочка.
В этот вечер они смотрелись колоритно – как на улице, так и в магазине. На них обращали внимание. Они привлекали взгляды. Они будто сошли в этот спальный район прямиком с красной дорожки.
Взяв корзину, Игнат отправился бродить по магазину. Обычно он закупался по принципу «когда понял, что есть нечего», но, раз Полина собиралась ночевать у него, утром ее следовало накормить.
Корзина наполнилась быстро. Пока Поля искала попкорн, он уже занял очередь на единственной работающей кассе. Впереди стоял сосед с девятого этажа с сухим кормом для собаки, а перед ним девчонка лет двенадцати покупала чипсы.
– Нашла! – возликовала Полина откуда-то из-за полок.
Вынырнув из-за стеллажей, она подошла и продемонстрировала ему две оранжевые пачки. Игнат сто лет не ходил в кино и, пожалуй, столько же не ел попкорн.
Взглянув на корзину, Поля хотела положить упаковки, но свободного места не нашлось. На ее губах появилась странная улыбка. Нахмурившись, она бросила на него быстрый взгляд.
– Ты чего? – спросил Игнат и пальцами коснулся ее подбородка, вынуждая посмотреть на него.
– Ничего. Ты себе йогурты взял?
Мультяшка словно пребывала в замешательстве и оттого старалась спрятать глаза.
Ках усмехнулся ее наивности и опустил руку, позволяя отстраниться. Себе бы он взял ряженку или банку сметаны.
– Мультяшка, суровые мужики не едят йогуртов с клубникой, – произнес он нравоучительным тоном как нечто само собой разумеющееся.
– Так это суровые мужики, – рассмеялась она, тонко его поддевая.
И именно в этот момент позади нее пробежал подросток в капоре. Стараясь протиснуться через узкое пространство между двумя кассами, он толкнул Полину прямо на Игната.
Парень едва успел поймать ее одной рукой и крепко прижать к себе.
Но и Полина не бездействовала. Схватившись за его плечи, она с шумом выдохнула и запрокинула голову. Мультяшка слегка уступала ему в росте даже на каблуках.
Ках взволнованно всматривался в ее лицо. Но чем дольше смотрел, тем сильнее его накрывала безнадега. Только что он снова пропал в ее голубых глазах. То, что происходило между ними, в этот момент казалось слишком правдивым.
Всего лишь реакция тела, не так ли? Всего лишь обоюдное влечение.
– А ну, стой, паршивец! Куда побежал?! – закричала кассир.
Глава 9. Гроза района
– Ты в порядке? – спросил Игнат, крепко прижимая меня к себе.
– В порядке, – прошептала я, глядя на его губы.
Желание поцеловать Игната было иррациональным, но оно все же было. Но, пожалуй, гораздо больше я хотела в этот момент, чтобы он поцеловал меня сам.
От этих мыслей меня бросило в жар. Желание избавиться от его пиджака, накинутого мне на плечи, жгло кожу. Но этого было бы недостаточно. Чтобы прийти в себя, мне следовало бы снять еще и платье и опуститься в ледяную воду. Может быть, тогда разум ко мне и вернулся бы.
На миг опустив взгляд, Ках убедился, что я твердо стою на ногах, убрал руку и прошел дальше. Подошла наша очередь, но я будто приросла к полу. Без его объятий жар мгновенно превратился в холод. Я озябла и обняла себя за плечи.
А кассир продолжала сокрушаться. Выставляя продукты на ленту, Игнат, казалось, не слушал ее, но, перейдя на другую часть кассы, тихо спросил:
– Что украл пацан?
– Так шоколад. Три плитки элитные! Опять на меня недостачу повесят. А разве я могу и покупателей обслуживать, и за охранника работать? Толку-то от этих экранов? – плакала немолодая женщина.
Экраны действительно располагались прямо у кассы. На них выводили видео со всех камер, которые были расположены в магазине, но это и правда мало чем помогало в момент кражи. Пацан юркнул к выходу так быстро, что мы и опомниться не успели.
– Пробейте этот шоколад в наш чек, – произнес Игнат, приятно удивляя.
Причем не только меня, но и кассира. Я улыбнулась. Мне тоже было жаль женщину. Я даже за шоколадкой сходила, чтобы было что пробивать.
Так и стояла рядом с ним, не решаясь помочь. Вдруг захотелось крепко обнять Игната, взять его за руку, переплести пальцы, но я подавила этот эмоциональный порыв. Слишком часто подобные желания возникали за последние полчаса.
Вот откуда он знал, какой именно йогурт я люблю? Я лет пять ела только клубничные йогурты и только той марки, которую он положил в корзинку. Но этого словно было мало. Он и тостовый хлеб взял, именно мультизерновой. И это при том, что тостера у него дома не было.
Весь этот наш поход в супермаркет казался слишком нормальным, обыденным. Мы вели себя будто муж и жена. Так мои родители обычно ходили за покупками. Мама всегда брала то, что нужно было папе, а он – то, что добавила в список она.
Это было так естественно, так правильно. Но в то же время пугающе страшно.
