– Ну, – нетерпеливо прохрипел Федя.
Эх, что поделать. Прощай, мой старый друг, хорошо поесть и мыться при свете хочется больше. В добрый путь. Я разорвал свою связь с компасом и положил на него руку. Поднос во мне владельца не признал.
– Где взял? – окончательно успокоился Жаныч, достал из ящика лупу и принялся исследовать артефакт.
– С ним проблем не будет. Клянусь дворянской честью.
Батист оторвался от изучения и пристально посмотрел на меня. Не думаю, что верил в такую честь, но клятва действительно стоила многого. Такими словами никто не разбрасывался, даже в самом замутнённом состоянии разума.
– Допустим, – он закашлялся, ругнулся и залез в другой ящик, откуда достал мелкий пузырёк.
Потряс его, откупорил и выпил залпом. По комнатке поплыл стойкий аромат то ли ладана, то ли чего-то подобно вонючего. Лицо купца сделалось благостное, а когда он заговорил, то от хрипа не осталось и следа:
– Ну, вещь не новая, состояние так себе. На что компас годится-то? – равнодушно спросил Жаныч.
Началось. Нет, я знал, что торговаться придётся отчаянно, но при этом не подавая вида. Так уж заведено, а традиции нарушать неприлично.
– Фёдор Жанович, – перешёл я на официоз. – Эта совершенно уникальная вещь показывает фарватер.
– Тоже мне, уникальная! – хохотнул парень. – Да такими артефактами сейчас все судна оборудованы, даже самые захудалые.
– Абсолютно любой фарватер.
По загоревшимся глазам я понял, он уже знает кому продать компас. И за очень хорошую цену.
Найти фарватер и правда несложная задача, здесь не артефакт, любой хилый амулет справится. А вот отыскать плотно закрытый целой защитной сетью – далеко не любой.
Очень полезная вещь для морских стражей. Или для контрабандистов, ищущих своих конкурентов.
Ни к первым, ни ко вторым я бы лично не пошёл, чревато. Либо попытаются припахать на государеву службу, либо попробуют прибить, чтобы вещь осталась уникальной. Меня любой исход не устраивал.
А тут уважаемый в своей сфере купец, случайно нашедший артефакт. Ну или купивший анонимно, обычная практика. В общем, и с него спросу нет, и я цел.
Батист был нужен мне, а я ему. Вот только я немного нужнее. Купцов всё же побольше, чем хороших артефакторов.
Фёдор это прекрасно понимал, поэтому театральное представление устраивал недолго.
Я всего-то два раза доходил до двери, прежде чем мы сошлись на цене.
Утешало то, что эта инвестиция времени и нервов значительно упростит наше общение в будущем. Я надеялся на сокращение торгов до пяти минут. Я вообще оптимист.
Фёдор от сделки пришёл в такое благодушное состояние, что даже предложил мне выпить дорогого коньяка и вручил несколько зелий в подарок. Личный номер дал – причём и свой, и своей любовницы.
– Ты заходи в любое время, дружище! – на прощание выдал он.
Неужели я настолько продешевил?
Но в моём кармане лежала весомая сумма, которой хватит на первое время, пока я буду разбираться с прочими делами. Хотя бы бытовые вопросы меня не будут отвлекать.
И будет время заняться действительно стоящими артефактами, а не подобными безделушками.
Эту я вообще сделал на спор с пиратом, которого мы по пути захватили. Забавно тогда вышло. И венецианцы нам так благодарны были, что реликвию втюхали какую-то. Царь долго не мог придумать, куда её пристроить, в итоге она куда-то закатилась.
В Летнем саду я потратил больше времени, чем рассчитывал, да и с Батистом пришлось попотеть, так что визит к юристу я отложил на завтра.
Солнце ещё не садилось, близились белые ночи, и день становился всё длиннее. Но время ужина приближалось, а мне ещё нужно было уладить пару дел.
Первым делом я воспользовался предложением любезного консьержа Гостиного двора и поехал на вызванном им такси. Меня отвезли в торговый дом на Васильевском, где я взял достаточно накопителей с эфиром и заказал доставку про запас.
Затем я поехал в лавку Малинина и, к обоюдному удовольствию, оформил доставку продуктов на месяц вперёд. Обоюдное оно было, поскольку Стефан Ильич обрадовался, что я молодой граф Вознесенский, и сообщил мне то, что я уже знал. О периодической работе его дочери в нашем доме.
Настасье хватило ума не наводить панику из-за одной голой задницы. Умничка.
Ну и напоследок я попросил остановить у цветочной лавки, взял там шикарный букет и отправился в сквер, где на своё счастье обнаружил Софью Павловну на прежнем месте. Только коляски уже не было, да и роман в её руках сменился. Теперь это была «Невинная для дракона», которая снова выпала из рук дамы.
Дракон всё так же не соответствовал реальности.
Поблагодарив за прекрасный совет и вручив покрасневшей от смущения домоправительнице букет, я откланялся и наконец-то отправился домой.
И там меня ждал скандал.
Дед стоял на пороге и держал за шкирку перепуганного парнишку. Я поспешил к дому, когда узнал его. Помощник Малинина, который и занялся доставкой продуктов, как только я уехал.
– Кто, спрашиваю, тебя послал? – грозно вопрошал патриарх и угрожающе стучал тростью по каменной лестнице, где уже появился скол.
– Лука Иванович, отпустите его! Это…
– Александр! – дед меня перебил и возмущённо пожаловался: – Ну какое оскорбление! Прислать нам… Еду! Клянусь богом, современные нравы никуда не годятся! Кто посмел?
– Лука Иванович, это я.
– Что ты? – от неожиданности пальцы старика разжались, и парень тут же от него сбежал, спрятавшись за моей спиной.
– Я заказал продовольствие и забыл вас предупредить, прощу прощения за это недоразумение.
К чести деда, перед носильщиком он сдержанно извинился. После чего сразу ушёл в дом. Я сунул парнишке несколько купюр за моральный ущерб и пошёл разгребать новые проблемы.
Патриарх сидел в кресле у камина и всем видом показывал, что случилось нечто возмутительное. Но говорить об этом – выше его достоинства. Мне было жаль деда, я мог представить его чувства, когда он понял, что ошибся.
Но потакать ему я не собирался.
– Даже спрашивать не стану, где ты взял средства, – не выдержал он.
– За это я премного благодарен, – я кивнул, сдерживая улыбку. – Тогда я пойду распоряжусь насчёт ужина.
Лука Иванович промолчал, что я принял как согласие, и уже вышел из гостиной, когда услышал тихое:
– И вели Прохору принести игристого из погреба.
Снова кивнув, не оборачиваясь, потому что улыбался уже во весь рот, я дошёл до кухни, по пути заряжая лампы. Свет вспыхивал, яркость подстраивалась под помещение и саморегулировалась, чуть стихая за моей спиной.
Ладно, эфирники всё-таки молодцы, здорово придумали.
Конечно, с прислугой и генеральной уборкой придётся обождать. Хотя бы до визита к юристу, чтобы понять наше положение. А вообще, здесь бы одного воздушника хватило, раскрыть все окна и двери да выдуть.
Я подумал, что можно позвать Жаныча, ранг у него немаленький, справится. А то вон как благодарен за артефакт был, сиял весь. Представил, как он будет орать, и развеселился окончательно.
Хороший день! И вечер точно будет хороший.
На кухне творились чудеса.
Прохор пел! Суетился возле плиты, напевая какой-то бравый марш, и ногой притопывал. Я дар речи потерял, настолько это было удивительно.
На старике красовался цветастый фартук, розовый с ромашками. Видимо, остался от покинувшей нас кухарки. Волосы слуга стянул лентой на самурайский манер. Пританцовывал, пел и орудовал тесаком, разделывая огромного гуся.
– Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши деды?
Хрясь!
– Наши деды – славные победы, вот где наши деды!
Хрясь!
– Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?
Хрясь!
– Наша слава – Русская держава, вот где наша слава!
Хрясь!
Я, наверное, икнул или издал подобный звук, потому как Прохор понял, что не один, обернулся и расцвёл:
– Сашенька! Живём! – слуга повернулся обратно и продолжил заниматься птицей.
Так он меня только в детстве называл. Конечно, только тогда, когда никто не слышал. Даже дед этого не знал. Чем старше я становился, тем больше мне это не нравилось – взрослого мужчину и Сашенькой! Но сейчас от этого стало невозможно тепло внутри.
Всё-таки пыльно в доме, в глаза аж попало. Я смахнул слезу и решительно присоединился. Через минуту я уже подпевал, а ещё через десять мы услышали шаги и стук трости.
Дед встал в дверях и окинул хозяйственным взором помещение, потом присел на табурет и назидательно сообщил Прохору:
– Ну кто ж так потрошит-то? Ты что же, забыл, как мы вражин потрошили на поле боя? И нарезай поперёк, не вдоль. А ты, Александр, ну как нож держишь? Все пальцы себе оттяпаешь, ой бедовый…
В глазах его при этом скакали весёлые чёртики, и я послушно перехватил по-другому рукоять ножа. Налаживается!
Глава 7
Вместе с Прохором, при самом горячем участии Луки Ивановича – в основном советами – мы сотворили настоящий кулинарный шедевр.
Ну а что, давно известно, мужчины – лучшие повара. Если захотят.
Гуся мы разделали, чтобы он приготовился быстрее. Иначе пришлось бы замачивать, да и запекать дольше. Яблочки нарезали и обложили ими, да специй с маслом. В духовку до румяной корочки. Что ещё нужно для хорошего свежего мяса?
Подушку разве что из хрустящей квашеной капустки и бочковых солений вприкуску. Овощей, запечённых под сырной корочкой, да зелени побольше. Картошки с укропом и сливочным маслом. И свежайшего хлеба, который внутри весь воздушный и сминается от прикосновения. Хорошо им мясной соус зачерпывать, совсем не по этикету!
Стол наш не был изыскан и не подошёл бы для светского ужина, но как же это было вкусно!
Если что-то им могло лучше поднять боевой дух и дать веру в будущее, я даже не знаю такого.
Прохора удалось уговорить сесть с нами и угостить игристым. Старики немного захмелели и принялись вспоминать былые времена. Не те, где было лучше, а где было просто хорошо. Есть разница, так что я с удовольствием их слушал.
Тем не менее откланялся, не дожидаясь позднего часа. Мне ещё нужно было договориться о важной встрече.
Контакт графа Воронцова, друга семьи, нашёлся и в старом мобильнике. К кому, как не к деятельному сенатору, обращаться за советом по поводу хорошего юриста?
– Александр! – добродушно пророкотал граф, ответив очень быстро.
Словно ждал моего звонка. Впрочем, скорее всего, так оно и было.
– Доброго вам вечера, Христофор Георгиевич. Прошу прощения, что беспокою в поздний час.
– Да брось! Время детское, – расхохотался он. – Для тебя у меня всегда найдётся минутка, ты же знаешь. Как же я рад тебя слышать! Всё ли в порядке? Как Лука Иванович?
– Всё в порядке, благодарю, – я улыбнулся его искренней радости. – Удобно ли вам будет принять меня завтра? Нужен ваш совет.
– Конечно же, Александр, сейчас… – послышалось шуршание. – Извини, такой бедлам в бумагах, я нынче у себя из дома работаю, ремонт у нас в коллегии затеяли. Секретарь мой, олух… Поменять его давно нужно, на девицу молодую, так сейчас заведено, особенно у таких стариков, как я, – граф опять рассмеялся. – Ах, неважно, неинтересно тебе это. Вот, нашёл, всё утро у меня свободно от встреч, так что жду!
– Прекрасно, буду к девяти, Христофор Георгиевич. До встречи!
– До встречи!
Вот и чудесно, займусь делами с самого утра.
Я подошёл к шкафу и критически осмотрел гардероб. Друг семьи или нет, а визит к сенатору – не тот случай, чтобы относиться к этому несерьёзно. Пусть и в домашней обстановке, пусть неофициальный.
Можно было и без договорённостей приехать, близкие отношения такое допускали.
Но хотелось уважить человека, всегда помогающего семье. Мне несложно, а ему приятно будет.
Я выбрал отличный серый костюм-тройку, белую рубашку, запонки с гербом Вознесенских и классические чёрные туфли. И для визита к графу хорошо, и для встречи с юристом как нельзя кстати подойдёт.
Да и в банк нужно было заехать, разобраться со счётом. Так что наряд очень подходящий для нового дня.
Удостоверившись, что одежда в порядке, я принялся постигать Эфир.
Память мне подсказывала, как обращаться с устройством, но вот ничего толкового по поводу того, где искать нужную информацию, в голове не было. Вознесенского не интересовала история, официальные сводки и подобное.
Только светские собрания, представления и дебютантки.
