Я чуть не поперхнулся, но виду не показал. Кроме удивлённого, причём вполне искренне.
– Да-да, верно вам говорю. А молодые благородные ставки делают на это. Хотят на выступлении сорвать с него маску-то!
– Как вы, однако, хорошо осведомлены, милейшая, – восхитился я.
– Марфа я, господин, – румянец её стал ещё обширнее, и она умело захлопала густыми ресницами. – Так тут излюбленное место встреч господ. На меня никто и внимания не обращает, где я, а где они…
– Совершенно зря, – заверил я Марфу и положил свою руку поверх её. – Не представляю, как можно вас не заметить.
Переборщил немного, мороженщица бросила такой плотоядный взгляд на павильон, что я уж было решил – прямо предложит уединиться. Но скромность всё же победила, девушка томно вздохнула и выпрямилась. К нам шли люди.
Девушку я поблагодарил и не без сожаления удалился. У меня было важное дело, и в первую очередь нужно было заняться им. В конце концов, я Прохору пообещал простой люд не трогать.
Отогнав мысли о том, что бы я сделал с мороженым и его хозяйкой, я вернулся на небольшую площадь, где расходились в стороны дорожки.
Там, в северо-западной части, стояла статуя «Мореплавание».
Я встал перед обнажённой женщиной, держащей в одной руке компас, а в другой морскую карту и улыбнулся.
Знатное путешествие было!
Мы тогда отправились в Италию, в мастерскую к скульптору. Пьетро был талантливым магом земли, специализирующимся на камне. Особой породе камня, позволяющей выдерживать сразу несколько сил. Находка для артефактора.
И натурщицу я помнил, ох и хороша была…
Сколько же мы выпили тогда молодого вина. И как душевно гуляли с Пьетро. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы он не делал свои скульптуры слишком уж искусными. Чтобы не подумали украсть.
Ведь статуи этого итальянского мастера, как и другие, стали одними из важнейших артефактов для будущей столицы. И никто не должен был об этом знать.
Никто не знал и о том, что компас в руке прекрасной девы – отдельный артефакт.
И именно его я хотел забрать. Безделушка, по сути, но стоимость такой игрушки могла закрыть часть финансовых дыр. И на саму статую это никак не повлияет.
– Ну что, дорогая Сильвия, простишь меня за небольшой вандализм? – вежливо спросил я образ той, которая спустя века смотрел куда-то вдаль.
На голову статуи спикировал голубь, устроился поудобнее, наклонил голову и уставился на меня. Я согнал его, махнув рукой, и огляделся.
Никого, приступаем к хулиганству.
Потом, когда доведу магию земли до подходящего ранга, всё отреставрирую, будет даже лучше.
Я забрался на пьедестал, приобняв Сильвию за талию, и взялся свободной рукой за компас. Камень мгновенно потеплел, по мраморной руке пошла трещина, и эта часть начала осыпаться крошкой, которая тут же таяла в воздухе.
Пока она не добралась до тела, я дёрнул артефакт на себя и отпрыгнул.
В моей руке лежал вполне себе настоящий компас, немного потускневший и с царапиной на стекле. А статуя лишилась одной руки.
Где-то на соседней аллее прозвучали голоса и смех, так что я поспешил скрыться с места преступления, ещё раз мысленно извинившись.
Словно заправский разбойник, шёл на выход я неторопливо и со скучающим видом. Галантно кивал встречным мужчинам и улыбался девушкам. Даже самый параноидальный служивый не заподозрил бы в элегантном молодом человеке преступника.
Меня отчего-то это веселило, хотя я просто забрал то, что принадлежало мне.
И теперь эту добычу предстояло выгодно сбыть.
А значит, мой путь лежал туда, где в городе самые дорогие лавки антиквариата, амулетов и артефактов. Пройтись, присмотреться к торговцам и выбрать самого перспективного. Нужно найти человека, который и в будущем сможет помогать мне.
Уже у ворот Летнего сада я услышал позади свисток жандарма и истошный крик:
– Тревоооога! Вызывайте гвардию!
Обернулся, как и все выходящие, посмотрел недолго и спокойно ушёл. Бедняжке Сильвии скоро достанется много внимания, которого она всегда так стеснялась.
Мимо императорского замка, по брусчатке Садовой улицы, и вот уже арки самого престижного торгового дома – Гостиного двора.
Дальше над центральным проспектом возвышалась башня городской думы, а с другой стороны – ещё одно величественное строение, которое я планировал посетить. Императорская публичная библиотека.
Направление мне подсказал консьерж в фирменной ливрее двора, встречающий у входа. Его мой внешний вид удовлетворил, так что он любезно поздоровался, объяснил, куда мне идти, и пожелал самых удачных покупок.
А вот сомнительного типа, следующего за мной, не впустили.
Внутри было тихо, прохладно и ненавязчиво пахло чем-то цветочным. По галерее прогуливались парочки, явно не заинтересованные покупками вообще. Для них это было просто спокойное место, защищённое от посторонних взглядов.
Я зашёл в пару лавок, присматриваясь к ассортименту. Цен указано не было нигде. Да и представленные образцы старины меня не сильно впечатлили.
Очередная лавка с виду ничем не отличалась от соседних. Богато украшенный фасад, притемнённые витрины и золотые буквы на вывеске: «Батист».
Зато едва войдя внутрь, я понял – это оно.
Здесь среди рядов изящных шкафчиков буйствовали стихии. Сотни артефактов давали такой фон, что я не позавидовал бы тому, кто здесь проведёт день без защиты.
На стене было развешано зачарованное оружие, а за стеклом прилавка переливались всеми цветами зелья в разнообразной таре.
К тому же снаружи не было заметной таблички «поставщик двора его императорского величества», что я тоже учитывал. Работая с императорским двором, будешь осторожен в сделках. Да, наверняка и среди таких купцов были те, что проворачивали не самые законные дела. Но им в доверие входить слишком долго.
Да и внимания высшего света мне пока к себе привлекать не хотелось.
Поэтому моя радость была неприкрытой, и вышедшего ко мне служащего я встретил с широкой улыбкой.
Он тоже приветственно скалился. Наши улыбки испарились одновременно.
Вот теперь моя память ожила. Батист – это фамилия. А передо мной зверел её самый горячий представитель, Фёдор Жанович. И я ему уже как-то продавал артефакт, с большим таким сюрпризом…
– Вознесенский, – произнёс сквозь зубы он и шевельнул рукой.
За спиной щёлкнул замок на двери, закрываясь.
Глава 6
Мой старый знакомый Федя, или как я его раньше ласково называл, Жаныч, сразу долбанул стихией, даже не поздоровался.
Манеры, конечно, ни к чёрту.
От удара я увернулся, заранее его почувствовал. Дверь, куда попал воздушный сгусток, вздрогнула, но уцелела. Неплохая защита, нужно будет поинтересоваться, чьих рук дело.
От второго, третьего и последующего ударов я тоже изящно ушёл, не особо напрягаясь. Но вот витрина прилавка не выдержала и взорвалась осколками. Оттуда повеяло каким-то дурманом, и он довольно быстро распространялся по лавке.
Батист махнул рукой в том направлении, и воздух вытянул всё куда-то под потолок.
Я же воспользовался моментом, чтобы по-дружески предупредить:
– Ну ты же только себе хуже делаешь.
И ловко присел – стихия пронеслась над головой и выбила с держателя саблю, украшенную драгоценными камнями. Она удачно упала мне прямо в руки, я оценил баланс и выставил оружие перед собой.
– Ой, не смеши меня, граф! – скривился Федя. – Где ты, а где холодное оружие! Положи его, пока не порезался.
Удивить его я мог, что мне фехтование, баловство. Тем более с таким прекрасным образцом кузнечного мастерства. Но убивать я сына купца не хотел, это было бы невыгодно.
Батист попытался выбить оружие стихией и не преуспел. Надо хорошо знать свой ассортимент! Камешки-то не только для красоты, но и для пользы. Например, вот этот немного мутный изумруд был зачарован на то, чтобы оружие из рук как раз не выпадало.
– Хм, – задумался Жаныч и прекратил атаки.
Горячий, но отходчивый. Вот и сейчас он потерял запал и заметил-таки разрушения, которые сам и нанёс. Батя его по голове не погладит, уж очень суровый мужик, беспощадный даже к родне.
– Фёдор, давай поговорим, – я опустил саблю, но из руки не выпускал.
– Фёдор, вот как, – усмехнулся Батист. – Я тебя сколько просил называть меня по имени? Бесполезно. И ведь так прикипело это Жаныч, теперь уже никто иначе и не зовёт. А я и привык, знаешь. Даже понравилось, тем более после… Ай, ну поговорим, так поговорим.
Он оглядел с грустью разгром и тихо пробормотал:
– Отец бы мне башку оторвал за такое.
Получается, Жан Карлович отбыл в лучший мир. А это значит, что Федя теперь владелец всего этого богатства. И дело мне иметь именно с ним.
Что же, тем более нам лучше договориться.
Не так сильно я ему насолил. Пошутил не очень удачно, было такое.
Федя вообще был необычным представителем купечества. Матушка его, хрупкая француженка, привила отпрыску чувство прекрасного, любовь к поэзии и наивность во всём, что не касается деловых вопросов. В последнем его как раз натаскивал отец.
Но парень фанатично стремился к высшему обществу, как к идеалу, воспетого поэтами благородства, но общество посмеивалось над сыном купца. Благородно, за спиной.
Да и прошлый я недалеко от этого уходил. Впрочем, шутил я надо всеми, но и Батисту доставалось, так как виделись в светских салонах мы часто. С Фёдором дружили и привечали его из-за отца, ясное дело. Батист-старший мог достать такие диковинные штуки, которых не найдёшь в открытой продаже.
Хороший мужик был, пусть и с буйным нравом.
– Соболезную, Фёдор, – искренне сказал я. – А поводу того арте…
Рано.
Батист налился краской и рванул ко мне, уже врукопашную. Саблю пришлось отбросить, ну не рубить же его, в самом деле.
Габаритами парень пошёл в отца, а тот – явно в матёрого медведя. Я вообще подозревал, что он был анималистом высшего ранга, из тех, которые оборотнями становились, но сейчас было уже не проверить.
Кулак его наследника, размером с мою голову, врезался в стену позади меня и оставил глубокую вмятину.
Утомлюсь я тут с ним танцевать…
Мой удар был несильный, но очень меткий – прямо в кадык. Не сломать, но чуть повредить, чтобы нападающий остыл и подумал о поведении в отсутствии кислорода.
Федя захрипел и потянулся к горлу, но я его остановил.
– Лучше не трогай, хуже будет. Присядь-ка аккуратно, вот так, и голову задери.
Несколько хлопков по лбу, осторожные движения вдоль кадыка, и хрящи встали на место. Батист сделал несколько неуверенных вдохов и выдохов и попытался просверлить во мне дырку своим взглядом.
– Фёдор, не хочу я тебя калечить, – мирно улыбнулся я. – Но перед твоей настойчивостью могу и не устоять. Так что предлагаю только один раз. Заключим перемирие на взаимовыгодных условиях? – я протянул ему руку.
Батист в вопросах душевных эмоции скрывать не умел, так что на его лице отобразилась серьёзная внутренняя борьба. Он страстно желал мне навалять, это зачатки ментальной магии мне позволяли почувствовать. Особенно такое сильное желание.
Но настоящей ненависти или намерения убить у него не было. Поэтому я и дал ему шанс, а не из жалости.
Разумности в парне тоже хватало, иначе в торговом деле нельзя. На это я и ставил. И не проиграл.
Фёдор без энтузиазма, но руку всё же принял. Повздыхал немного и засипел:
– На каких ещё взаимовыгодных условиях?
Схватился за горло и посмотрел с обидой.
– Ничего, пройдёт. Целитель тебе это за секунду исправит, – отмахнулся я. – Есть у меня одна интересная вещица…
Батист захрипел так, что звякнули осколки поблизости. Ну хоть с кулаками больше не бросался. Молча ушёл в подсобное помещение, и я последовал за ним.
Кабинет нового владельца лавки был уставлен таким количеством предметов, что я подивился, как ловко он их обходит со своими габаритами, ничего не задевая. Федя подошёл к шкафу и достал оттуда самый обычный медный поднос. Положил его на стол и указал рукой.
Научился всё-таки проверять артефакты, прежде чем разговор вести! Вот сделал бы тогда так же…
Я знал, как обойти такую проверку. Но Жанычу об этом точно не стоило говорить. Может потом, когда наладим деловые отношения.
Поднос, изготовленный рукой неизвестного мастера, был не чем иным, как определяющим побочные эффекты артефактом. Ещё он определял, владелец ты или нет. Очень полезная вещица для перекупщика. Такие же и в виде карманных зеркал делали.
Компас, извлечённый из кармана, отправился на проверку. Поднос не изменил цвета, и Фёдор удовлетворённо кивнул. И снова указал рукой. Хотел знать, я ли сделал артефакт.
Чёрт, вещь слишком старинная, чтобы быть моей. А силу мою артефакт признал, иначе я бы его не изъял у статуи. Значит, связь придётся оборвать, окончательно отпустив творение своих рук. Это несложно, но для артефактора это словно… потерять частичку себя.
Артефакт можно подарить, продать, сломать или выбросить. Но пока есть связь, он будто всегда рядом.
