– Что ж, поскольку мы выяснили этот момент, хочу задать вам ещё один вопрос. Вы получили от меня послание с новым предложением. Два процента – это ну очень много, леди Игнатова, можете мне поверить. Что скажете? – настойчиво спросил Том.
– Мне надо подумать, – неопределённо мотнула я головой.
– Практичная Белая роза, – понимающе усмехнулся маркиз. – А как там мой Джесси? Надеюсь, он не доставил вам новых неприятностей? Парни из полиции заверили меня, что он был наказан очень даже сурово. Вы меня удивили и порадовали, дорогая гранд-дама. Мне хотелось бы на него посмотреть, если вы не возражаете. Да и вообще было бы неплохо, если бы вы мне провели экскурсию по Ривасу, раз уж я здесь. А то так и будем стоять прямо тут, на дороге?
Наглость этого типа была запредельной…
– Простите, маркиз, но я возражаю, – спокойно и твёрдо отозвалась я. – Джесси приходит в себя после наказания. А я плохо себя чувствую и не в состоянии принимать незваных гостей, уж не обижайтесь.
– Вы заболели? – встревожился сосед и пошарил взглядом по моему лицу. – Ого, да у вас сыпь на лбу! – аж отшатнулся он от меня.
– Сыпь? – сначала растерялась я, а потом сообразила, что он принял за кожные высыпания красную краску, которой я нечаянно испачкала лоб. И принялась импровизировать: – Надо же, как быстро… У меня врождённое заболевание Хиромото, которое иногда проявляется, особенно после перенесённых волнений, – намекнула я на то, что после его вчерашнего приёма в Гранде я вся разболелась. – И порой оно принимает заразную форму. Обычно от повышения температуры до сыпи и волдырей проходит неделя. А тут, на Аншайне, всё так стремительно развивается…
– Ещё и волдыри будут? – ужаснулся маркиз, отходя от меня ещё дальше.
– Да, поэтому сейчас Ривас закрыт на карантин на неопределённое время. Я непременно дам вам знать, когда угроза заражения останется позади, – заверила я этого типа.
Надо же, я случайно нащупала его слабое место: он панически боялся заразных болезней.
– И сколько на это примерно уйдёт времени? – Том сделал ещё шаг назад.
Наверное, когда он вернётся в Гранд, то устроит полную санитарную обработку и себя, и кучера, и кареты с конями.
– Возможно, несколько месяцев, я не знаю, – развела я руками.
– Вы пробовали применять целительский артефакт или вызвать лекаря? – устроил он мне допрос.
– У меня всё под контролем, маркиз Сариньон, – ответила я ему на это. – Вам просто надо набраться терпения и ждать от меня послания, когда я смогу пригласить вас в гости в Ривас. А пока что прошу меня извинить: мне нужно прилечь. Кажется, температура поднялась ещё выше. Спасибо вам за визит, за беспокойство. Надеюсь, маркиз Жермен вас больше не побеспокоит.
– Хорошего вам вечера и отличного здоровья, госпожа Игнатова, – уже запрыгивая в спасительную карету, отозвался Том. – Буду с нетерпением ждать от вас письмо!
Помахав рукой на прощание, Сариньон умчался по пыльной каменистой дороге так, словно за ним гналась шайка разбойников.
– Госпожа, это было гениально! – восхищённо выдохнул Норман.
– Согласен, – с улыбкой кивнул Ирнел.
– Надеюсь, этот козё… то есть гражданин вас больше не побеспокоит, – отметил Майкл. – Может, хотя бы несколько месяцев удастся пожить без его назойливого внимания.
– Пойдём отмывать твою сыпь, – хохотнул Джереми, подхватывая меня на руки и неся в дом.
– А что, на вашей планете и правда есть такое заболевание – Хиромото? – уже нам в спину крикнул любопытный Норман.
– Это была всего лишь отличная выдумка, на сто баллов, – ответил ему Ирнел.
Приняв душ, перед ужином я записала всю эту забавную историю для разведчиков, чтобы вложить им в конверт через неделю, и отправила послание Азамату: «Дорогой мой Азамат Лауден! Прости, что наше свидание совершенно вылетело у меня из головы. При встрече объясню, почему так получилось. Буду очень рада и признательна, если ты привезёшь мне в Ривас тех художников и мастеров, которых ты для меня нашёл. Куплю у тебя всех, даже без экзаменов. Приезжай в любое удобное для тебя время! С благодарностью и наилучшими пожеланиями, – Натали».
Ответ прилетел буквально через полчаса: «Моя драгоценная звёздочка! Я был безмерно счастлив получить от тебя весточку и безумно милое приглашение в гости! К сожалению, я не смогу нанести к тебе визит лично: несколько минут назад глава дипломатической службы прислал мне курьера с приказом срочно явиться во дворец, а оттуда – через портал в провинцию Раунстон, где находятся несколько дипломатов из другого мира. Меня отправляют туда как полномочного представителя императрицы. Отказаться нельзя – сама понимаешь. Утешает одно: за эту услугу отечеству мне более чем щедро заплатят и даже дадут титул. Срок моей службы займёт всего один год. Потом я вернусь, и мы с тобой обязательно пообщаемся вдоволь! А пока что прими от меня в дар всех затейников, которых я смог для тебя найти за эту неделю. Их приведёт к тебе мой управляющий – Дойл. Он же передаст тебе все документы на невольников. Уверен, всем этим парням дико повезло попасть в твои нежные, заботливые руки. Не прощаюсь! Мы ещё непременно увидимся, Натали! С любовью, – твой А. Л.»
– Это всё проделки Жана Жермена… – тяжело вздохнула я, передавая письмо Ирнелу. – Это он всё подстроил, чтобы убрать Азамата подальше от меня.
С одной стороны, я была рада за друга, что его наградят титулом и деньгами, а с другой – было грустно: ещё один надёжный человек покинул меня так надолго.
Ирнел прочитал и согласился:
– Вне всяких сомнений! Племянник императрицы убирает со своего пути всех, кого считает твоим женихом. Одному набил морду, второго отправил куда подальше. Интересно, что он сделает с третьим, и кто это вообще будет?
Глава 18. Третий жених
Натали
*
Ответ на вопрос Ирнела мы получили через три дня.
За это время произошло два крупных события: во-первых, в тот же вечер, как было получено письмо от Азамата, его управляющий Дойл привёл в Ривас аж тридцать художников и мастеров художественных ремёсел.
Вручив мне целую пухлую папку с документами на этих невольников, Дойл подождал, пока я напишу ему расписку, что живой груз принят в полном объёме и я не имею никаких претензий ни к нему, ни к Азамату, а потом этот серьёзный блондин лет сорока пяти быстро удалился.
Ирнел взял на себя заботы по размещению такого внезапного и большого прибавления, а Джереми принялся тестировать всех новичков, чтобы понять, на что способен каждый из них в плане творчества.
А во-вторых, утром следующего дня в Ривас прибыл банковский служащий с вопросом – куда доставить причитающиеся мне сто тысяч золотых монет – аванс за «Королей подиума». Поскольку в Ривасе у нас не было организовано никакого денежного хранилища, я с одобрения Ирнела выбрала предложенный курьером вариант – открыть счёт в банке и разместить монеты именно там, да ещё и под проценты.
– Десять процентов годовых – это нехилая сумма, – уважительно оценил Норман.
Так что эти два дела мы разрулили успешно.
А через три дня мне внезапно пришло письмо от господина Шона Артега, который был хозяином Лавки изящных искусств – той торговой точки на рынке, где работы из Риваса брали на реализацию.
– «Уважаемая госпожа Игнатова, большая просьба нанести мне визит этим вечером в Лавку до сумерек, чтобы обсудить внезапно возникшие рабочие моменты. С уважением, – Шон Артег», – громко зачитал это послание Норман, когда мы всей тёплой компанией: я, Ирнел, Джереми, юрист, Ренни и Майкл – собрались в трапезной за обедом.
– Что ты на это скажешь? – внимательно посмотрела я на Ирнела, не зная, насколько сильно тревожиться по поводу этого внезапного приглашения.
– Если бы были какие-то проблемы – думаю, Шон упомянул бы об этом в письме. Может, он решил поднять себе процент за реализацию наших товаров? – предположил мой управляющий. – Пока не спросим лично – не узнаем.
– Когда в дорогу? – деловито уточнил Майкл.
– Получается, что сразу после обеда, – отозвалась я. – Хочется поскорее узнать, зачем он меня вызвал так срочно, да ещё указал срок – до сумерек.
– А вдруг до него дошли слухи от Тома, что ты болеешь заразной болезнью, а в Ривасе карантин, и теперь он опасается продавать наши картины покупателям? – осенило Джереми.
– Надеюсь, это не так, – нахмурилась я.
Как бы моя импровизация с Томом не вышла мне боком.
– Значит, когда мы явимся к Шону на рынок в Лавиндейле, надо будет всем своим видом показывать, что мы – самые здоровые художники в мире, – подвёл итог Джереми.
Быстро закончив обед, мы тем же составом отправились в карете к Шону Артегу. Всю дорогу я молилась, чтобы меня не заметил Том. Пусть думает, что я сильно болею.
При моём появлении хозяин Лавки изящных искусств вытянулся в струнку:
– Госпожа гранд-дама Игнатова! Позвольте выразить восхищение вашим талантом и красотой. Я передаю вам свою Лавку в собственность и желаю дальнейших творческих успехов!
Я изумлённо посмотрела на зрачки этого сорокалетнего брюнета. Вроде не расширены.
– Господин Артег, что происходит? – задала я ему вопрос в лоб.
– Видите ли, некий господин Жермен, который является близким родственником самой императрицы, почему-то решил, что я являюсь вашим женихом. Я попытался убедить его в обратном, но он почему-то не поверил, – озадаченно потёр макушку Шон.
– Опять этот Жан… – закатила я глаза.
– Понимаете, он сделал мне очень щедрое предложение, от которого я не смог отказаться. Должность главного смотрителя в королевской галерее и титул барона – я о таком мог только мечтать. Плюс некоторая сумма денежной компенсации. Взамен я должен держаться от вас подальше и передать вам в собственность свою лавку. Вот, я уже подготовил все документы – вам нужно их только подписать, – протянул он мне пачку бумаг, которую я передала Норману.
– Шон, вы уверены, что сами хотите переехать отсюда, закрыть весь свой бизнес? – с сомнением посмотрела я на него.
Вот ведь Жан, ну хитрый жук!
– Конечно! – твёрдо кивнул мужчина. – Если у меня когда-нибудь будут дети – они унаследуют от меня титул барона, это же так почётно! Я о таком мог только мечтать! А Лавка – да, конечно, она дорога моему сердцу, но я не сомневаюсь, что вы будете неплохо управляться с нею.
– Документы в порядке, – подал голос мой юрист.
– Ладно, говорите, где подписать, – сдалась я.
Глава 19. Семь месяцев спустя
Натали
*
– Какая прекрасная у тебя галерея, Натали! Ты такая молодец! – улыбнулась Роза, прохаживаясь со мной по длинному светлому помещению, увешанному картинами.
– Спасибо, что нашла время меня навестить, – отозвалась я. – Знаю, какая сильная у тебя сейчас загруженность.
– Да, я расширяюсь и открыла ещё две таверны в соседних провинциях. К счастью, дела идут неплохо, но вот со временем – и правда беда, – отозвалась Роза. – Да ещё внезапный сюрприз добавился от моего дорогого Годвина, – она с любовью погладила округлившийся животик шестого месяца беременности.
Сопровождающие её Годвин и Трей светились от счастья и с нетерпением ждали появления на свет малыша.
– Я безумно за тебя рада, – искренне заявила я.
– Теперь твоя очередь нанести мне визит, – сказала Роза. – Я буду счастлива увидеть тебя в своём поместье.
– Постараюсь выбраться через неделю, – пообещала я.
По-дружески обняв подругу, я проводила её в карету и вернулась в галерею.
Получение в собственность от Шона Артега его Лавки изящных искусств послужило для меня своего рода трамплином: сначала я организовала свою небольшую галерею именно там, а чуть позже Лаура Марвин помогла мне приобрести недорого это чудесное здание на окраине столицы.
Место было многолюдным: неподалёку отсюда располагалась столичная ярмарка, так что посетителей и покупателей в моей галерее всегда было предостаточно. Разве что приходилось тратить несколько часов на дорогу, чтобы добраться сюда из Риваса.
Популярности моего салона помогало и то, что я теперь считалась на Аншайне настоящей знаменитостью – как хозяйка трёх шикарных, великолепных, неповторимых Королей подиума.
Это сильно способствовало сбыту картин, и в то же время пару раз моя популярность оборачивалась для меня опасными ситуациями: два месяца назад меня попытались ограбить по дороге, но Ирнел вовремя уловил мысли преступников, мы развернули карету и домчались до ближайшего полицейского участка.
Наверное, будь на моём месте кто-то другой – полицейские бы просто отмахнулись от несостоявшегося покушения, но мой статус гранд-дамы заставил их воспринять мои слова всерьёз. В итоге банда была обнаружена и обезврежена.
А второй случай произошёл несколько дней назад, когда психически больной журналист решил на меня напасть, чтобы прославиться. Тут тоже помог Ирнел, уловивший мысли опасного субъекта. Майкл и Ренни его быстро скрутили и отвезли в полицию, откуда после проверки артефактом правды он угодил в психбольницу. Как мне сказали – пожизненно. А если бы он успел предпринять против меня какие-то действия – например, замахнулся бы ножом, – его бы казнили.
Так что жизнь то и дело подкидывала те ещё квесты.
Но в целом я пребывала на счастливой волне: до возвращения моих любимых разведчиков оставалось всего три недели! Самый долгий и тяжёлый период разлуки остался позади, теперь нужно потерпеть совсем немного, и они снова вернутся ко мне, чтобы больше никогда не разлучаться!
Не знаю почему, но Жан Жермен и Том Сариньон тоже притихли и словно забыли о моём существовании. Меня это только радовало.
После визита к Шону Артегу, когда тот передал мне свою Лавку, – через три дня Жан прислал мне всего одно послание, с коротким: «Люблю, скучаю, всё время думаю о тебе». И на этом всё.
Но интуиция подсказывала, что рано или поздно он снова проявится.
Он решил, что разобрался с тремя моими женихами: набил морду Тому, отправил Азамата на дипломатическую службу в провинцию Раунстон, а Шона Артега – со статусом барона в королевскую галерею.
И на время успокоился.
Как бы то ни было, я радовалась такой передышке, поскольку Жан был для меня всё равно что обезьяна с гранатой: никогда не знаешь, где и когда рванёт.
А сейчас, когда я была выше крыши загружена работой с галереей, совершенно не хотелось тратить время на разборки с пиратом.
Как я и планировала – дала вольную своим рабам, как только смогла.
Первым из всех получил вольную счастливчик Джереми, это произошло через два месяца после отбытия моих разведчиков на шоу. В благодарность он устроил мне грандиозный праздник в Ривасе, а потом – горячую, очень сладкую ночь.
Месяц спустя были освобождены из рабства все невольники, которых я заполучила в лавке Азамата за поцелуй, а также конюх Натан. В их числе были Майкл, Ренни и Норман.
Без праздника тоже не обошлось: гуляли всем Ривасом. Сколько благодарственных слов я услышала – не счесть!
Сейчас освобождаю каждого, как только подходит срок в полгода.
Всем даю подъёмные – десять золотых. Этого вполне достаточно, чтобы купить скромный, но приличный домик и завести хозяйство.
А Джереми, Майклу и Ренни – как самым близким друзьям, я подарила по сто золотых. Норману, целителю Эрику, телохранителям Карлу и Джону – пятьдесят.
Джереми категорически отказывался от денег, но после долгих уговоров всё же взял, пообещав устроить мне на них сюрприз.
Так что на данный момент я владелица двадцати рабов, а в Ривасе числятся наёмными работниками пятьдесят мастеров и художников. А ещё трое беглых гладиаторов продолжают ждать того часа, когда Гранд станет моим.
Меня порадовало то, что подавляющее большинство освобождённых невольников захотело остаться в Ривасе. Специально для них в поместье были построены ещё два больших пятиэтажных дома.
Майкл, Ренни, Карл и Джон по-прежнему числятся моими телохранителями, но уже как вольнонаёмные.
Мои люди создают произведения искусства: пишут картины, делают красивую мебель, шкатулки и сувениры. Всё это пользуется большим спросом. Часть товаров я продаю в Лавке изящных искусств на рынке в Лавиндейле, а самое лучшее отправляется сюда, в столицу – в Художественный салон «Натали».
