У меня всё внутри вспыхнуло.
– А что мне, читать мысли?! – огрызнулась. – Как будто я знала, что какой-то придурок решит устроить пожар именно сегодня!
Он шагнул ближе:
– Ты могла погибнуть!
– Да я вообще-то вышла просто проветриться! – Я уже тоже кричала. – Извини, что не написала тебе отчёт перед тем, как заказать бокал и музыку послушать!
– Ты невыносимая! – рявкнул братец.
– А ты орёшь, будто я взорвала этот бар лично! – бросила я.
Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, оба злые, нервные и усталые.
Но внутри меня всё ещё сидела мысль: Микаэль. Где он? Он успел выйти? Он выбрался?
Я не позволила себе задать вслух ни одного из этих вопросов.
Илиас провёл ладонями по лицу, будто пытаясь успокоиться. Если бы он знал, что я собиралась делать в том баре пятнадцать минут назад, он бы сейчас упал.
Но я молча пошла к дому.
Мы оба знали: разговор далеко не окончен.
Но обоим нужно перевести дыхание.
– Ты завтра же утром уедешь обратно домой. – Голос Илиаса звенел, как натянутая струна, когда входная дверь хлопнула за нами. – Так будет безопаснее.
У меня внутри всё мгновенно вспыхнуло, будто кто-то чиркнул спичкой о сухую траву.
– ЧТО? – Я даже выпрямилась, хмуря брови, – Я никуда не поеду.
– Никея, – Брат сжал зубы, – это не обсуждается.
– Конечно же, – Парирую, скрестив руки на груди, – почему бы и нет? Всё же так просто, взял и отправил сестру домой, как чемодан. Удобно, экономит нервы, да?
Он шагнул ближе. Лицо его было бледным, а такие разные глаза близнеца злые и… тревожные.
– Это был приказ отца. Либо ты возвращаешься домой утром, либо папа приедет сюда сам.
У меня в груди что-то кольнуло, обида, злость, даже какой-то страх перед тем, что отец действительно может сорваться и прилететь. Но сверху всё это я привычно прикрыла щитом дерзости.
– Естественно, – вскинула подбородок. – Как же без угроз?
Илиас провёл рукой по своим кудрявым волосам, это означало, что он на грани того, чтобы сорваться окончательно.
– Никея… – он выдохнул, но уже тише, – там был пожар, чёрт возьми. В том же месте, где ты оказалась! Ты могла пострадать!
– Будто я знала!
– Но ты всё равно была там! В том самом баре, который подожгли!
– Я же сказала, что не знала! Если бы знала, не пошла бы! Думаешь, я хочу сгореть?
Братец уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, возможно, ещё более жёсткое, но я подняла руку, обрывая.
– Я никуда не поеду.
Мы стояли напротив друг друга, тяжело дыша, как будто только что дрались.
Илиас наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, от которого мурашки побежали по спине:
– Ты вообще понимаешь… что могло случиться?
Я сглотнула, такому стилю запугивания его научил отец.
– Хватит повторять одно и то же, будто ничего не понимаю. Но я не маленькая девочка и не поеду домой только потому, что кто-то решил устроить пожар.
– Это не я решаю. Это приказ отца.
– Передай ему, что я тоже умею давать приказы.
Илиас смотрел на меня так, будто видел впервые. За злостью в его взгляде пряталось то, что я всегда умела распознавать: страх за меня. И злость на самого себя, потому что в тот момент его не было рядом.
Он хотел ещё что-то сказать… но передумал.
Только бросил короткое:
– Разберёмся утром.
И зашел в кабинет, хлопая дверью.
А я направилась к себе.
Телефон завибрировал, когда я ещё даже не успела сесть на кровать.
На экране высветилось «папуся».
Сердце ухнуло вниз. Конечно. Илиас уже успел настучать. Вот же гад.
Я прикусила губу, глубоко вдохнула и нажала «принять».
– Папуся… – осторожно протянула, заранее включая режим «невинный котёнок».
Голос его был спокойным.
– Никеа. – тишина между нами натянулась. – Я надеюсь, ты объяснишь, почему я узнаю от твоего брата, что ты оказалась в баре, который сегодня подожгли?
Я быстро прошлась по комнате, пытаясь найти хоть каплю логики, которая спасёт мне зад. Пальцы начали нервно перебирать кудри.
– Пап, ну… я же не знала! – прошипела в трубку. – Я просто хотела посидеть, вспомнить старое, проветриться после дороги…
– Проветриться?! – он повысил на меня голос, что делал крайне редко. – На территории, где сейчас идёт война за влияние?
Я закатила глаза, хотя он этого не видел.
– Ну папааа… я не думала, что кто-то подожжёт бар именно в тот момент, когда я туда приду. Это же… совпадение!
– Никеа. – медленно сказал он. – Я люблю тебя. Но ты должна понять: если бы здание решили не просто поджечь, а подорвать, ты бы сейчас…
Он замолчал, будто сдерживая мысль, которую не хотел произносить вслух.
– Ты бы просто исчезла в этом пламени.
Я сжала свободной рукой край стола. Неприятный ком подкатил к горлу.
– Но я жива, и все хорошо.
– Ты едешь домой. Завтра утром, и я тебя встречу.
– Нет, – сказала быстро, даже не подумав. – Не поеду.
– Это не обсуждается.
– Я сказала нет! – голос сорвался. – Я не ребёнок! Я не хочу сидеть дома, как птица в клетке, каждый раз, когда на горизонте что-то шевелится!
Он выдохнул.
– Это не клетка, Никеа. Это безопасность.
– Для кого? Для меня или для твоих нервов? – Я сжала телефон так сильно, что пальцы побелели. – Илиас может делать всё, что хочет. А я всегда под наблюдением. Всегда под контролем. Значит, для замужества я достаточно взрослая, а быть в другом городе без тебя, нет? Мне это надоело, папа.
– Ты не понимаешь, что сейчас там будет происходить. Когда я сказал Илиасу поехать и дал возможность тебе отправиться с ним, я не знал, что все будет так серьезно и опасно.
– Я понимаю ровно то, что ты хочешь меня спрятать.
Снова тишина. Но теперь совсем другая, словно он взвешивал, насколько сильно может надавить.
– Я скажу Илиасу, что ты останешься.
– Спасибо.
– Но, Никеа…
– Да?
– Ещё раз. Ты хоть на метр приблизишься к горячей точке…
– Знаю-знаю, – перебила. – Отправишь обратно собственной персоной.
– Нет, – голос стал ниже. – Я приеду за тобой и запру до конца жизни в своем поместье.
От этих слов по спине пробежал холодок.
Папа в ярости, худшее, что может существовать в этом мире.
– Я поняла.
– Хорошо, девочка моя. И пожалуйста. Не заставляй меня снова переживать так.
Горло предательски сжалось. Я тихо ответила:
– Прости, пап.
Мы отключились.
Я выдохнула медленно, будто воздух впервые появился в лёгких.
Села на край кровати, зарылась пальцами в кудри.
И только тогда прошептала в пустую комнату:
– Какого чёрта за день…
Рэй
Я всё ещё ехал на автопилоте, будто мысли так и остались там, среди дыма, криков и оглушительного сигнала тревоги. Всё вечернее настроение, вся легкость растворилась, оставив после себя сухой привкус адреналина и раздражения.
Когда подъехал к дому, мотор продолжал тихо гудеть даже после того, как я заглушил его. Пару секунд сидел в тишине, руки на руле, пока не собрал себя и не направился ко входу.
Дорога до кабинета матери заняла меньше минуты. Толкнул дверь, и она обернулась, подняв голову от стола, полностью усыпанного документами.
– Ты рано, – заметила мама, но в голосе прозвучало облегчение.
Прошёл внутрь, закрыл дверь и решил не тратить времени на любезности, сказав:
– Кто-то поджёг клуб La Espina.
Брови ее резко сошлись.
– Откуда ты знаешь?
– Катался, – бросил коротко. – Проезжал мимо, когда услышал сирены и увидел столб дыма. Люди выбегали как сумасшедшие.
Она нахмурилась сильнее, и я видел по глазам, что она начала анализировать эту ситуацию.
