– Господи, Никеа, опять покупки? – протягивает она, осматривая весь этот бедлам. – Скоро весь дом будет в твоих вещах.
Я закатываю глаза и бурчу:
– Ты как всегда недовольна мной, мама.
Она вздыхает, разводит руками, будто не знает уже, что со мной делать.
– Я просто пытаюсь воспитать в тебе девушку, которая однажды не будет доставлять мужу… массу проблем.
Фыркаю и с возмущением тяну:
– Ну маааам!
И в этот момент дверь кабинета открывается, и входит отец.
– А, вот где моя красавица! – улыбается он.
Мгновенно позабыв о мамином ворчании, бегу к нему, обнимая.
– Папуся!
Он смеётся, прижимает меня к себе и смотрит через моё плечо на гору пакетов.
– Моя девочка снова с покупками?
– Там было такое красивое платье! – быстро начинаю оправдываться, глядя снизу вверх. – Я просто… не смогла удержаться.
Он усмехается, треплет меня по волосам.
– Конечно, мог бы и сам догадаться.
Мама на это только закатывает глаза так, что кажется, они вот-вот убегут от неё прочь.
– Кадмос, – говорит она, обращаясь к мужу, – ты её слишком балуешь.
Отец только усмехается, с тем самым хитрым выражением, от которого мама обычно сдаётся.
– Мою принцессу невозможно слишком избаловать, – отвечает он, приобнимая меня. – Она достойна всего лучшего.
Я довольно улыбаюсь, и тут в дом входит Илиас. Он даже не успевает закрыть за собой дверь, как уже присвистывает:
– Вот это гора шмоток, Никея… – он оглядывает пакеты, потом меня. – Скоро можно будет отдельный магазин открывать.
– Очень смешно, – бурчу, но щеки всё равно слегка розовеют.
– Нет, серьёзно, – братец подходит ближе и поддевает носком один из пакетов, что охрана поставила на пол, – может, мы начнём брать комиссию с твоих закупок?
– Илиас! – останавливает его папа, а мама хлопает по плечу. – Не дразни сестру.
– А почему нет? – он пожимает плечами. – Она уже почти держит нашу экономику одной кредиткой.
– Ну извини, что у меня есть вкус, а у некоторых нет, – бросаю я со своим фирменным высокомерным вздёргиванием подбородка.
Отец прыскает от смеха:
– И характер у неё тоже лучший.
Решая не продолжать диалог, подхожу к пакетам, поднимая, и направляюсь к лестнице.
– Ладно, мне некогда вести диалоги, я ушла.
Мама тут же встаёт на моём пути, буквально перегораживает проход.
– Вечером придут гости.
Я моргаю.
– И… кто же?
Она смотрит на меня с легким прищуром. Мне это не нравится.
– Семья Ликаоса. Они хотят посмотреть на тебя. Возможно… рассмотреть как невесту для их сына.
Я чуть ли не давлюсь воздухом.
– Это… это шутка такая? Очень смешная. Мама, правда.
Она открывает рот, но я уже перебиваю:
– Я сказала, что у меня планы.
Обхожу ее, игнорируя возмущённое:
– Никеа! Я не закончила!
Но меня уже несут мои каблуки, цокают по лестнице, громко, отрывисто, как мои мысли.
Нет.
Ни за что. Я не собираюсь быть чьей-то невестой по выбору других.
Едва дотащив пакеты до комнаты, кинула их в угол и устало выдохнула.
– Боже… будто марафон пробежала, – пробормотала себе под нос и прикрыла глаза на секунду.
Но, конечно, тишина держалась ровно три секунды. Илиас вошёл, прислонился плечом к косяку и, даже не скрывая ухмылки, начал:
– Ну что, сестрёнка, женихи уже в пути? Может, хоть этого выберешь, если он выживет в нашем доме.
– Папочка такого не допустит, и ты это знаешь. – Я поправила волосы, повернувшись к нему. – И вообще… а ты где был?
– На встрече, – просто ответил он. Слишком подозрительно.
Я скрестила руки на груди.
– Как прошла встреча? Красивая была?
Братец моргнул, приподнял бровь.
– В смысле?
Щёлкнув пальцами, указала на него.
– Илиас, от «встречи» очень уж пахнет дорогими цветочными духами, вся комната уже заполнена. И… – Наклонилась вперёд, щурясь. – Она оставила помаду у тебя за ухом.
– Что? Где? – Братец резко подскочил и подбежал к зеркалу.
И правда: на его коже лёгкая розовая отметина.
– Чёрт… – Пробурчал он, пытаясь стереть след. – Я же сказал ей не оставлять помаду…
Эта фраза вызвала лишь закатывание моих глаз.
– Ты это говоришь каждой, но они всё равно метят тебя как территорию. Может уже остепенишься и не придётся так переживать?
Он обернулся с возмущённой гримасой.
– Обязательно, Ники, как только я увижу твоего мужа.
И в этот момент в него полетела моя расческа, что лежала на туалетном столике.
– Какой ты наглец, а еще называется моим близнецом.
Илиас, всё ещё усмехаясь, стер остатки помады и обернулся ко мне:
– Ладно, клоунесса, а куда ты собралась сейчас?
Я взяла с трюмо сумочку, поправила волосы и фыркнула:
– Куда угодно, лишь бы подальше от маминых нотаций.
Он уже открыл рот спросить, каких, но я, высоко подняв подбородок, состроила строгую мину, подняла указательный палец и тонким занудным голосом произнесла:
– «Никеа, ты должна быть хозяйственной. Меньше трать деньги и усмири свой характер… Мы с папой тебя так не воспитывали…»
Илиас заржал так, что рухнул на мою кровать и спрятал лицо в ладонях.
– О боги… – простонал он. – Какая актриса умирает в этих стенах!
Я театрально поклонилась.
– Спасибо, спасибо, можно обойтись и без оваций. У меня ещё много талантов, но семья их не ценит.
– Да уж, особенно мама, – хмыкнул близнец. – Она тебя сегодня по стенам размажет, когда поймёт, что ты сбежала.
Я закатила глаза и продолжила складывать вещи в сумку.
– Плевать. Пусть размажет. Она хочет выставить меня как товар на рынке, а я даже не собираюсь участвовать в этом спектакле.
Он чуть приподнялся на локтях и с прищуром произнёс:
– Только скажи… если ты к той сексуальной брюнетке, передай ей приветик.
– Ага, конечно. Прямо так и передам: «от вашего тайного фаната – приветик».
Илиас хмыкнул, натянуто невинно вскинув руки:
– Ну что? Девушка огонь. Я бы приударил за этой крошкой.
– Хэй, красавчик, держи своего друга в штанах, нечего клеиться к моим подружкам.
– Ага, – протянул он, собираясь покинуть комнату. – Уже собираюсь выкинуть ее фигуру из головы.
Илиас уже почти вышел из моей комнаты, когда вдруг остановился, будто что-то вспомнил. Повернулся на пол-оборота, опершись рукой о косяк.
– Кстати… папа хочет, чтобы я съездил в наше старое поместье на северо-западе Испании. Нужно решить пару вопросов, и я думал…
– Конечно же, поеду с тобой, – перебила, даже не дав ему договорить.
– Я даже не сомневался в твоём ответе, сестрёнка, – кивнул одобрительно. – И, если честно, я уже передал папе то же самое. Только он сказал, что хочет поговорить с тобой до этого, поэтому сходи к нему, пока мама занята подготовкой.
Он подмигнул, развернулся и спокойно вышел, будто всё это, от покупок до поездки, было делом обычным и решённым.
А я уже начала представлять ту свободу, что будет ждать меня в Испании. Мое любимое место тишины и спокойствия, кажется, мы провели с братом там все яркие моменты детства и юности, от этого мне и не хотелось упускать шанса, чтобы поехать сейчас.
Я спускаюсь по лестнице медленно, на цыпочках, просто привычка, чтобы скрыться от маминых вечных лекций. Дом большой, но в нём всегда кто-то ходит, и я прижималась к перилам, чтобы не столкнуться с лишними свидетелями моего похода.
Добираюсь до двери кабинета и, чуть приоткрыв её, заглядываю внутрь.
В кресле напротив отца сидит какой-то мужчина, один из тех, что постоянно приходят обсуждать дела.
– Упс, – вырывается у меня непроизвольно. – Я помешала?
Отец поднимает глаза от стола.
– Нисколько, принцесса, – говорит он. – Мистер уже уходит.
Мужчина поднимается, быстро собирает свои бумаги, кивает нам обоим и практически ускользает из кабинета. Дверь за ним закрывается, и папа наконец поворачивает ко мне весь свой внимательный взгляд.
