_____________________________________________________________________
Уже глубокая ночь, когда наконец добираюсь до дома. Дверь в мою комнату тихо щёлкает, я захожу внутрь и даже не включаю люстру, достаточного того мягкого серебристого света, что падает из окна, расходясь по полу бледным прямоугольником.
Закрываю дверь локтем, провожу пальцами по волосам и тихо, глубоко выдыхаю. Спина тянет, плечи ноют, тусовка была насыщенной, я чувствую усталость в ногах и каждом мускуле. Потягиваюсь, выгибаясь, пока не щёлкнут позвонки, и направляюсь в гардеробную, полусонная, лениво шаркая ногами.
Там одним движением сбрасываю платье на мягкий ковёр, затем туфли, украшения, всё летит на свои привычные места. Наконец нахожу любимую пижаму, мягкую, тёплую, словно облако, и быстро надеваю её, наслаждаясь ощущением ткани на коже.
После этого иду в ванную. Вода приятно холодит лицо, смывает усталость, косметику и мысли. Волосы я собираю в небрежный пучок, чтобы не лезли в глаза.
Возвращаясь в комнату, на ходу задергиваю тяжёлые шторы, раз, и серебристый свет исчезает, оставляя меня в уютной темноте.
Я почти ползу до кровати, как будто ноги уже отказались работать. Подныриваю под одеяло, прижимаю щёку к прохладной подушке. Сон накрывает меня мгновенно, и я проваливаюсь в него без остатка.
Казалось, из такого глубокого состояния меня ничего не может вытащить. Но, как оказалось, кое-кто куда хуже взрыва.
Резкий хруст колец на карнизе, и шторы распахиваются так, будто кто-то решил устроить в моей комнате восход солнца лично для богов. Я зашипела, зажмурив глаза, и мгновенно спряталась под подушку.
– Ненавижу… – прорычала глухо.
Но даже ткань не смогла заглушить громкий радостный голос, который звучал слишком бодро для нормального человека.
– Вставай, алкашка, – объявил Илиас, и, судя по движению, которое встряхнуло всю кровать, он действительно прыгал на ней, как сумасшедший. – Солнце встало миллион лет назад, а нам чемоданы собирать! Испания ждёт! В путь, принцесса хаоса!
Я чуть приоткрыла один глаз, глядя на его довольную морду… и чисто рефлекторно захотела запустить в него подушкой. Или чем потяжелее.
Голос у меня стал низким, мрачным, как у демона, которого призвали слишком рано:
– Если ты сейчас. Не. Прекратишь. Это.
Медленно высунулась из-под подушки, сощурившись.
– Я тебя порежу. На кусочки. И сама сложу в чемодан.
Илиас, естественно, только расхохотался. Вот почему угрожать ему, как пытаться напугать кота пылесосом: эффект нулевой, наглости только прибавится.
Он подпрыгнул ещё раз, отчего кровать жалобно скрипнула.
– Отличная идея! Экономия места в салоне!
– Илиааас… – протянула я.
– Да-да, знаю, – он стукнул меня подушкой. – «Я тебя убью», «я тебя зарою во дворе», «мать спрашивать не будет» … Ты угрожаешь одинаково уже лет десять, Никеа.
– Потому что ты одинаково тупой уже двадцать пять лет, – огрызнулась в ответ.
Он покатился со смеху прямо на матрас, а потом, мгновенно собравшись, рванул подушку с матраса и ударил по голове.
– Подъём! Или я тебе сейчас включу музыку на всю!
– Ты покойник, – процедила, с трудом поднимаясь и сражаясь с желанием укусить его за руку.
– Израильские похороны или итальянские? – весело уточнил он. – Я гибкий.
– Испанские. Я тебя сама туда в чемодане довезу.
Он хлопнул в ладони.
– Давай, поднимайся, пока я за графином не пошел. Холодная вода тебя разбудит.
Я вздрогнула.
– Даже не думай.
– Уже подумал. Иду воплощать.
– Ладно! Ладно, я встала! – выкрикнула я, поднимая руки. – Только не лей на меня эту свою ледяную жуть!
Илиас обернулся, победно ухмыляясь.
– Знал, что сработает.
Он исчез за дверью, и я уставилась на потолок, пару секунд пытаясь понять, за что мне такое наказание в виде брата-близнеца.
Потом выдохнула.
– Господи… Какой же он идиот.
Я снова падаю на кровать спиной, подушка смята подо мной, глаза щиплет от солнца и от отсутствия нормального сна. Пытаюсь потереть их кулаками, но толку ноль, веки всё ещё тяжелые.
И тут снова, щёлк, открывается дверь.
Даже не успеваю повернуть голову, как раздаётся мамино возмущённое:
– Не, ну ты только посмотри… Уже обед!
– Ну маааааама…
Я выглядываю одним глазом из-под локтя и вижу, как она скрещивает руки на груди, будто перед ней не я, а какой-то особо сложный проект, который она пытается спасти от самого себя.
Илиас, чья голова неожиданно появляется в проеме, моментально включается:
– Вот! Вот! Я тебе говорил, она труп по утрам. Сама встать не может, а ещё чемоданы собирать!
– Илиас, замолчи. У меня ощущение, что по мне прошёлся танк.
Мама закатывает глаза так, что почти виден мозг:
– Нечего было шляться ночами неизвестно где. Боже, что за запах, ты что, пила спиртоное??? Когда же ты уже перестанешь вести себя как ребенок, тебе еще надо собраться.
– Мама, я в Испанию еду, а не на войну… Хотя с тобой разница небольшая, – шепчу себе под нос.
– Что ты там пробормотала? – прищуривается она.
– Ничего! – мгновенно отвечаю, взмахивая рукой.
Она только головой качает:
– Господи, как я вас двоих вырастила такими разными, но одинаково невозможными…
– Талант, – отвечает Илиас и плюхается на мою кровать поперёк, за что получает от меня пинок ногой.
– Ой! – фальшиво обижается он. – Видишь, мам? Она уже проснулась.
Я рычу:
– Уйди ты уже с глаз моих.
Мама устало вздыхает, но уголки её губ всё равно подрагивают, вот так всегда, она пытается быть строгой, но у неё это выходит только наполовину.
– Вставай, Никеа.
Я снова закатываю глаза и с тяжёлым стоном сажусь, растрёпанные волосы падают на лицо.
– Ладно… Ладно! Я встала. Счастливы?
Илиас довольно хлопает в ладоши:
– Начинаем великий поход на чемоданы!
– Илиас, выйди, пока я не передумала ехать с тобой вообще, – огрызаюсь.
Он смеётся, соскальзывает с кровати и, проходя мимо, шутливо целует меня в макушку:
– Поторапливайся.
Когда дверь закрывается, я просто падаю лицом в подушку и тихо рычу в неё, а мама за дверью успевает добавить:
– И причешись хотя бы! Ты же не пугало какое-то!
– Нуууу, маааааама! – кричу ей вслед, но она уже ушла.
И да… Это только начало.
Я привела себя в порядок: холодная вода на лицо, быстрая укладка, лёгкий макияж, ничего особенного, но выгляжу уже не как «существо из преисподней», как любит выражаться Илиас. Именно в момент, как я начинаю складывать все, он в очередной раз просунул голову в комнату.
– Ты что так долго?
– Уйди, – устало отрезала я, засовывая очередную пару босоножек в чемодан.
Он, конечно же, не исчез. Зашёл, прошёлся по комнате, потрогал мои вещи, вытащил платье.
– Это возьмёшь?
– Да, – выдохнула я.
Он поднял другое платье:
– А это?
– Илиас… – уже начинало дёргаться веко.
Он засмеялся, поднял руки в жесте капитуляции и вышел, но ровно через минуту снова заглянул, будто у него отпечатки пальцев на ручке двери оставили зависимость открывать её каждые сорок секунд. То язвил, то советовал, то просто дразнил меня тем, что он «уже всё собрал», что «женщинам всегда нужен сто лет, чтобы собраться», что «он вообще гений логистики».
Но в конце концов я справилась. Чемодана два, хотя я честно пыталась уложиться в один, были закрыты, застёжки защёлкнуты, всё идеально уложено, и я даже была собой довольна.
Когда пришло время ужина, я вдохнула поглубже и вышла из комнаты, чувствуя лёгкое волнение от предстоящей поездки. Мы не были там сто лет, а без сопровождения отца, кажется, никогда.
Наконец сели ужинать, стол уже ломился от блюд. Я проголодалась так, будто не ела три дня, поэтому молча и очень деловито приступила к своему любимому ризотто.
Папа, конечно, не стал тянуть. Он положил салфетку на колени, отпил глоток вина и повернулся к Илиасу с тем самым строгим, «отцовским» выражением, от которого обычно не скрыться:
– Сынок, это будет твой шанс. Наконец показать, что ты готов занять место главы.
Илиас сделал вид, что не нервничает, но было заметно, как он чуть напрягся. Папа продолжил:
– Ты будешь вести переговоры с управляющим, проверить земельные бумаги, разобраться с тем, что там за проблемы с поставщиками, и… – он перечислял ещё минут пять.
Я тем временем мирно жевала и мысленно молилась, чтобы папа не решил, будто меня тоже надо загрузить. И вот, конечно! Он переводит взгляд на меня.
– А ты, Никея? Какие у тебя планы на поездку?
Положив вилку, сложила руки на столе и очень серьёзно произнесла:
– Я должна… хмм… хорошо отдохнуть.
Папа закатил глаза. Илиас прыснул в тарелку.
– Загореть, – продолжила торжественно, – привезти чемодан одежды…
– Один? – хмыкнул брат.
Я шикнула на него и продолжила:
– Ииии… точно! Не мешаться брату и не влезть в беду.
Папа театрально схватился за сердце:
– Хоть что-то разумное!
