Страница 11 из 14
Я легким движением уклонился от выставленных рук. Подставил небольшую подножку, отчего Минори запнулся и побежал вперед. Как баран на пробу новых ворот… Я хотел ещё добавить пенделя для скорости, но не стал портить и без того красивый полет.
Вот только в процессе пародии на страуса, Минори зацепил мою сумку с тетрадями. Чтобы не отправиться следом за падающим, я дернул плечом. Пусть навернется с сумкой, а не со мной. А уж если он упадет при всех, да ещё и напавший первым, то это будет явно очко в мою пользу.
Однако, я чуть ошибся в рассчетах. Минори всё-таки был тренированным молодым человеком, пусть и не в интеллектуальном плане. Он выправился, не упал, даже никого не задел.
Минори даже сумел справиться с собой, когда повернулся. Отчасти это можно перенести на счет наблюдающего за сыном отца. Хмурый взгляд чуть остудил шальную голову. Он сжал губы в тонкую полоску, но всё-таки заставил их расплыться в улыбке. Посмотрел на сумку в своей руке.
– Экий же я неловкий. Запнулся о свою ногу… Простите, господин хинин, это же ваша сумка? Извините, что нечаянно сорвал её с вашего плеча.
Ну да, ну да, запнулся. Медведь гребанный… Играет на публику. Пытается сохранить лицо. Но, пока он мне ничего толком не сделал, то можно ему немного подыграть.
– Ничего страшного, все мы понимаем, что от первого дня в академии у многих голова кружится. Да уж, это не старшая школа, тут совсем другие правила, совсем другие люди. Сейчас к людям надо относиться помягше, а на вопросы смотреть поширше, – с улыбкой вспомнил я фразу из фильма моего мира. – Иначе можно прослыть грубым бараном…
Не мог я удержаться от подколки. А Минори всё понял правильно. Его лицо ещё больше покраснело, и он движением кисти швырнул в меня сумкой:
– Забирайте ваши вещи!
Швырнул не в руки, а в лицо. Если бы я не был таким быстрым, то мог бы запросто получить твердым углом в нос. Но я просто отклонил голову в сторону и чуть пригнулся. Сумка пролетела надо мной и…
Да, попала точно в живот Кацуми!
Она от неожиданности вскрикнула. Я видел, что она за долю секунды до попадания выдохнула воздух, напрягая пресс, так что это не было для неё неожиданностью. Она тоже вступила в игру!
Остальные люди притихли, ожидая, что будет дальше.
Если привлекать внимание других, то привлекать по полной. А если люди ещё могли простить нападение на хинина, то вот неспровоцированную атаку одного аристократа на другого… Отец Кацуми тоже свел брови воедино, как и отец Минори.
Я пока не знал про взаимоотношения этих двух семейств, но вряд ли они будут портиться из-за несдержанности одного из детей. К тому же это произошло случайно. Вот только вряд ли Кацуми это «случайно» оставит просто так.
– Извините, Утида-сан, – чуть стушевался Минори под пристальным взглядом подруги, которая прижала руки к животу.
Кацуми и Шакко двинулись вперед. Кацуми демонстративно перешагнула через упавшую сумку и подошла почти вплотную к Минори. Я сдерживал улыбку.
Нет, драться ребята сейчас точно не будут, но вот потерять лицо Огава может запросто.
– Извинить за что? – почти ласково спросила Кацуми.
– Я… Я не хотел… – пробурчал Минори.
– Ты чего-то не хотел? Наш сокурсник осмелился ответить так же, как ты с ним разговаривал. И ты сказал, чтобы он за это встал перед тобой на колени. Только что ты ударил меня… Думаешь, одного извинения хватит?
Голос Кацуми сочился елеем. Она говорила мягко и от этого её слова казались ещё страшнее.
– Чего ты хочешь? Я уже извинился, – дерзко взглянул Минори в ответ.
– Встань на колени и поклонись. Скажи: «Мамочка, прости дурачка!» Тогда я тебя прощу.
Мне стоило огромного труда удержаться от прысканья, а вот другие улыбнулись. К задире вернулись его же слова. Сам же Минори ухмыльнулся и коснулся кончика носа. Похоже, это был какой-то заранее обговоренный знак, так как трое тех ребят, которые улыбались раньше, тут же сделали шаг вперед.
– Утида-сан, если бы не твой отец, то я не был бы так мил с тобой… Знай, тебя я не боюсь, пусть ты и мастер.
– Извинись за свою ошибку, ведь это вполне естественно для вежливого человека и уважающего себя аристократа. Когда другим нотации читаешь, то так много говоришь… Когда ошибка возвращается к тебе, то ждешь, что я буду к тебе благосклонна. И где же тут справедливость?
– Но я же аристократ!
– Вот и докажи это, – хмыкнула Кацуми. – Покажи свою вежливость, а не только грубость.
Минори Огава ещё раз издевательски ухмыльнулся и повернулся ко мне:
– Ладно, ради уважения к роду Утида, я прощаю тебя сегодня. Живи…
Он пытался похлопать меня по щеке, но я вовремя поставил блок. Тогда он повернулся и пошел было в сторону отца. Он почти прошел мимо Кацуми, когда та сказала:
– Стой. Мы с тобой ещё не закончили.
Минори проигнорировал её и отправился дальше. В этот момент Кацуми отвесила ему хороший пендель. Мало кто видел, что Шакко подбила вторую ногу Минори, отчего тот всё-таки нырнул носом вперед.
Задира попытался вскочить, но я тут же поставил на него ногу, не давая подняться. Вот ещё только драки нам тут не хватало. А уж если он ненавидит меня, то пусть ненавидит и дальше, не стоит ему всю ненависть выплескивать на Кацуми. К тому же, всё-таки как никак она моя девушка, а за девушку надо заступаться. Пусть она и сама может размотать кого угодно.
– Сука! Я убью тебя! – выкрикнул Минори, пытаясь выбраться из-под моей ноги.
– Ой, как всё плохо! – раздался в голове голос Кохэку. – А я ведь предупреждала…
– Лежи и не дергайся! Иначе ещё и от хинина пинчища огребешь! Вовек не отмоешься! – гаркнул я в ответ на попытки Минори, а после повернул голову к его друзьям: – Вы, трое! Дернетесь и будете лежать рядом!
– Что-о-о? – прогудел один из троицы.
– Что слышал, – улыбнулась Шакко. – Изаму слова на ветер не бросает…
– Да я вас всех… – закончить Миноре не успел, так как я надавил на позвоночник, отчего задира тут же ткнулся хлебальником в плитку.
– Нет! Не убивайте его! Не убивайте, Такаги-сан! – закричала в моей голове Кохэку.
Вместе с криком пришло старое подзабытое чувство победы. То самое чувство, когда стоишь над поверженным врагом, качаясь от усталости, и понимаешь, что твой враг уже никогда не встанет, а ты будешь жить дальше. Чувство жажды жизни…
Захотелось ещё сильнее вдарить промеж лопаток. Вдарить так, чтобы под каблуком хрустнули позвонки. Чтобы одна мразь уже не коптила небо рядом со мной…
Чувство восторга и могущества так резко наполнило меня, что я даже поежился, ощущая толпы мурашек, бегающих по коже.
Ещё немного и…
– Не-е-е-ет!!! – завопил детский голос и я очнулся, не довел удар до конца.
Отец Кацуми и отец Минори поспешили к нам, когда в небе прогремел гром. Все невольно вздрогнули.
Возле нас ударила молния, из земли ударил клуб дыма, а когда он развеялся, то рядом с нами возник ректор академии Хидео Одзава. Он бесстрастно оглядел нашу группу. Минори вырвался из-под моей ноги и вскочил красный, как рак.
– Молодая кровь… – проговорил ректор. – Энергия кипит, бурлит, требует выхода. Я могу помочь с выплеском лишней энергии. Кто зачинщик драки?
Мы переглянулись между собой. Что же, делать нечего, тут ничего не попишешь… Когда ректор появился, то моя нога находилась на спине Минори.
Я сделал шаг вперед. Минори чуть помедлил, а после тоже сделал шаг. Шагнула Кацуми.
Ректор перевел взгляд на троицу, которые улыбались на шутки Минори:
– Вы, трое! Вы же друзья этого здоровяка? Тоже шаг вперед. И ты, рыжая красотка, тоже!
Названные потупились, но шагнули. Ректор оглядел нас. Суровая складка пролегла меж бровей, и он проговорил:
– Все, кто принимал участие в драке – сорок кругов по полю за академией! Те, кто не разнял свару – двадцать!
Окружающие нас ребята недовольно заворчали. Нет, в самом деле – виноваты другие, а отвечают все?
Ну да, круговая порука дисциплинирует сильнее – если ты провинился, а страдают друзья и знакомые, то рано или поздно, но эти самые друзья намекнут вам, что не стоит заниматься херней, если не хочешь быть отмудохан. В моей армейке было так. Похоже, что эта черта присуща всем военным заведениям во всех мирах.
– Но я из клана Огава, а этот хинин… – начал было Минори.
– Мне плевать – из какого вы клана, какого вы рода и какие у вас привилегии на гражданке. Вы сами пришли в академию, а это значит, что вплоть до выпуска, или отчисления, вы всего лишь курсанты. А кто будет кичиться фамилией, тот будет жестко наказан. На поле боя никто не спрашивает родства. Так что и во время учебы забудьте про неё! Приступать к выполнению задания! До первого урока осталось двадцать минут, так что у вас не так много времени на выполнение задания ректора. И заметьте – преподаватели ненавидят опоздавших! Выполнять!!!
После громовой команды ноги сами понесли в сторону поля. Я чувствовал спиной взгляды других сокурсников и понимал, что свой первый косяк я уже спорол. Пусть и не по своей вине, но…
Глава 12
В пещере Митсэру Кабунага запищал зуммер. Стоящий вниз головой Митсэру поднял правую руку. Шизуки Исикава тут же подскочила к монитору, мерцающему синим диодом в углублении скалы. Левая рука дзёнина деревни, скрытой в бамбуке, держала сухонькое тело на мизинце, утопив стальной коготь в деревянную подставку для курительных палочек.
Экран монитора заморгал и ожил. Белый прямоугольник немного диковато смотрелся среди корней и каменных выступов, но убежище есть убежище, да и роскошь чужда истинному воину ночи.
Конечно, в мире технологий и магии можно было обойтись и без компьютера, всего лишь силой оммёдо. Но зачем тратить боевой дух понапрасну и утруждать боевые меридианы, если для получения информации достаточно заиметь в углу пещеры небольшой генератор?
Митсэру Кабунага хоть и был приверженцем традиций и ритуалов, но не чурался изобретений современного мира. Он ставил во главу угла минимум затрата энергии, но максимум результативности. Свои мысли Митсэру даже выразил в небольшом произведении, мало похожем по красоте на хайку: «Если действие эффективно, то насрать, что оно не эффектно».
Система подготовки воинов ниндзя была сильно извращена в моральном смысле: «воинам ночи» были чужды такие понятия как порядочность, сострадание, ненависть, честь и тому подобное.
И это не удивительно. Ведь все это могло бы быть серьезным препятствием в их деятельности: порядочность не позволила бы им браться за любой род заданий, сострадание могло привести к собственной гибели, ненависть мешала объективной оценке противника, чувство собственного достоинства могло быть помехой для выполнения приказа.
Главным мерилом эффективности действий ниндзя служил результат. Воин не мог позволить себе никаких слабостей и излишеств, ведь ценой ошибки была его жизнь. У воина-ниндзя не могло быть друзей, были лишь партнеры, которые зачастую превращались в противников.
И сейчас зуммер пропищал оттого, что один из партнеров возжелал потревожить Митсэру Кабунага. Мышка дернулась на коврике и на экране возникло сообщение:
«Внедрение прошло успешно. Хинин проявил себя с негативной стороны. Пересылаю видеоматериалы».
Митсэру закрыл и открыл глаза. Шизуки тут же навела курсор на иконку, щелкнула кнопкой. На экране возник скандал среди первокурсников, снятый кем-то из родителей. По всей видимости, отец или мать курсанта снимали своё чадо на праздничной речи, не успели выключить камеру и запечатлели тот самый эпизод, о котором читателям портала Автор Тудей уже известно.
Ни одна мышца не дрогнула на лице Митсэру, когда он взглянул на своего убийцу. Хинин немного изменился, подрос, похудел и раздался в плечах с того времени, как они виделись в последний раз.
Глава деревни, скрытой в бамбуке, безучастно смотрел на удар Кицуми, на подножку Шакко, на падение Минори. Зато его брови чуть дернулись, когда он увидел лицо хинина в момент атаки на лежащего Минори. Впрочем, это движение бровей могло бы остаться и незамеченным, если бы Шизуки не смотрела подобострастно на своего хозяина.
Она невольно отметила про себя время на видео. Что же вызвало такую реакцию?
Ролик подошел к концу в тот момент, когда вся толпа студентов с недовольными лицами потянулась в сторону беговой дорожки. На картинке замерло лицо с татуировкой на щеке.
Митсэру снова закрыл глаза. Он продолжал находиться в стойке на одном пальце, когда Шизуки осторожно кашлянула.
– Слушаю, – почти не размыкая губ произнес Митсэру.
– Господин, я заметила, что вы удивились чему-то, когда смотрели видео. Будет ли мне позволено узнать – что именно так встревожило вас?
– Меня никогда ничего не тревожит, – проговорил Митсэру. – Всё идет так, как задумывалось. Слегка удивился изменившемуся взгляду хинина, но не больше. Возможно, это лишь отблеск солнца. А может…
Шизуки перевела ползунок видео на тот момент, когда брови Митсэру дернулись. Миг удара, когда каблук хинина завис над позвоночником крупного парня.
И она тоже заметила это!
Взгляд хинина из обычного вдруг стал колючим, как острие кунаи. По заострившимся скулам скользнула черная тень, как будто в этот момент над ним пролетела птица. Всего лишь миг, а в следующую секунду этот белобрысый засранец снова стал прежним.
Повтор снова показал преобразившегося хинина и последующее расслабление черт лица.
– Я тоже видела это, – сказала Шизуки. – Но что это может быть? Вряд ли отблеск солнца… А ещё тень…
– Похоже, что мы недооценили хинина. Да, он хитер, быстр и силен, раз сумел справиться с нашей дорогой смерти, но помимо этого у него ещё что-то скрыто внутри…
– Разрешите мне вскрыть его нутро? – тут же подхватила Шизуки. – Тогда я найду это скрытое.
Митсэру неторопливо опустил ноги, перенес на них вес тела и выпрямился. Шизуки тут же склонилась в поклоне.
– Глупая, – Митсэру потрепал её по щеке. – С ним уже работает дзёнин. Неужели ты хочешь вырвать добычу из рук главы деревни?
Шизуки тут же упала на колени и склонилась к ногам хозяина:
– Простите… Простите, Кабунага-сан, у меня и в мыслях не было как-то встать на пути дзёнинов…
Митсэру даже не посмотрел на склонившуюся перед ним женщину. Он неторопливо прошел к выходу, обойдя Шизуки, как кучу лошадиного навоза.
***
– Что это было? – медленно спросил Кенджи Утида, когда мы втроем уселись в его "Мерседес". – Кацуми?
Кацуми вместе с Шакко сели позади, а я плюхнулся на переднее сиденье. Пробежка первого дня настроила против нас если не всех, то большую часть первого курса. В процессе бега я не раз ловил на себе недовольные взгляды ребят с других факультетов.
В кожаном салоне со вставками красного дерева пахло дорогим мужским парфюмом. Кенджи Утида сидел за рулем в расслабленной позе и смотрел только перед собой. Сам сидел, без водителя. Значит, разговор будет серьезным, а такие разговоры не должны касаться чужих ушей. Возможно, даже будет ругаться матом…
Он неторопливо тронулся с места, увозя нас с первого дня занятий в академии.
Охрана и водитель ехали следом, на бронированном "Гелендвагене", готовые в любой момент выскочить и защитить шефа от возможного нападения. Кстати, охраны на праздничной части не было. Похоже, что Кенджи опасался мести от семейства Огава.
Или не мести, а пытался показать нам, что всё серьёзно? Пытался напустить пыли в глаза? Такой вот воспитательный элемент?
– Папа, а что было? Всего лишь наказание зарвавшегося молодого человека, – пожала плечами Кацуми. – Разве ты поступил бы иначе, если бы обижали твоего друга и напали на тебя самого?
