– Над сердцем. – Слабо улыбнувшись, он добавил: – Прямо как у Гинкго.
– Где он?
– Вон там. – Кирие указал на барьер, и его лицо потеплело. – Я думаю, он заговаривает им зубы.
– Чтобы дать тебе время допросить пленника?
– Чтобы… просто дать мне время.
– Очень мудро с его стороны. – Сайндер отставил поднос и сложил руки на коленях. – Как насчет такого? Когда нам обоим позволит расписание, я могу показать тебе одно местечко. Уединенное маленькое озеро, идеально подходящее для груминга. Будем сравнивать пятна и гребни, рога и хвосты, а я буду передавать тебе мудрость веков и шутить шутки. Знаешь, обряд перехода.
– Я хочу. А Гинкго может прийти?
– Конечно. Твой брат должен знать, что тебе нужно, верно? – Сайндер решил не упоминать о том, как отчаянно ему нужна компания. Он почти не знал Гинкго, но у них были общие знакомые. Может быть, даже общие цели, если слова Тимура насчет шпионов окажутся правдой. – Приведи его, и мы узнаем, что он думает о нашем плане.
Кирие соскочил с кровати и побежал к двери, подняв обе руки, словно хватаясь за что-то. Он затейливо взмахнул рукой – и барьер исчез, впустив в комнату смесь интересных запахов и звуков.
Гинкго ворчливо крикнул:
– Осторожней, Дева!
Сайндер запоздало вспомнил, почему Тимур установил такие сильные чары.
Какая-то часть его мозга была благодарна за то, что Цзуу-ю этого не видит. Поскольку его напарник жил среди амарантийских деревьев и обучал Сайндера основам этикета. Большая часть того, что он знал, вылетела из головы задолго до того, как Зиса отступил назад и улыбнулся.
– Меня устраивает. – Увидев, что Тимур готов вмешаться, Сайндер покачал головой.
Глава 14
Из чего делаются династии
Микото догадывался, что находится среди важных персон. По крайней мере, знаменитых. Это была семья Арджента Меттлбрайта. Или, правильнее сказать, его товарищи по логову, поскольку Майкл Гард также проживал в Особняке. Микото заочно знал Первого из стражей, Блеск часто его упоминал.
Такой большой потенциал.
Блеск раз за разом предлагал Майклу отправиться в турне и зачать много детей. Или занять апартаменты в его конюшне. Все что угодно в обмен на размножение.
Все было напрасно.
Ничто так не расстраивало Блеска, как союзы, созданные на основе взаимной привязанности. По крайней мере, так казалось, когда сваха анклава Гардов ворчала.
Если Старшим островам требовался новый якорь или какой-либо анклав запрашивал молодых дипломатов, готовых вступить в брак, Блеск был только рад достать свои реестры и бухгалтерские книги и отправить туда наблюдателей, наиболее подходящих для этой задачи. Но в половине случаев те, кто лучше всего отвечал нуждам какого-нибудь отдаленного анклава, уже строили свои собственные планы.
Они находили кого-нибудь в школе или в лагере. Соглашались на брак, устроенный родителями или наставниками. Сбегали с простыми людьми, с которыми познакомились случайно. Для Блеска каждый такой случай был катастрофой.
Настоящая любовь ужасно путала ему карты.
Такое случалось нередко, но Майкл Гард был постоянной темой разговоров. Исключением, которое подтверждало правило. Ведь в кои-то веки сердце подсказало наблюдателю верный путь. Первый среди стражей женился по любви, но получил ранг династии, когда в его семье родился маяк. Девочка.
Вот эта девочка.
Микото отступил назад и ударился бедром о комод.
Блеск, должно быть, в восторге оттого, что заманил сюда дочь Майкла Гарда. Новенький маяк, созревший для сватовства. Несомненно, он с любовью подобрал для нее десятки потенциальных супругов и рассчитал прогнозы для их потомства.
Маяк не посылают туда, где нужно поддержать угасающую генетическую линию. Нет, Блеск хотел бы, чтобы династия продолжалась. Маяк может родить маяка, если найти правильного отца. И Микото подозревал, что знает, чье имя возглавляет список Блеска.
– Майклсон? – пробормотал Микото.
Тимур, который вернулся к нему, как только стало ясно, что Сайндер не нуждается в помощи, наклонил голову, давая понять, что слушает.
– Сколько лет твоей сестре?
Боец пристально посмотрел на Микото, словно у того на лице были написаны все его опасения:
– Одиннадцать.
Молода. Но не слишком.
Тимур пихнул его в плечо:
– Планируешь присоединиться к семье?
Микото не смог придумать, что ответить, поэтому просто покачал головой.
– Она не знает. Мои родители никогда ей не рассказывали. – Тимур по-прежнему наблюдал за ним, и его лицо становилось все более веселым. – Ты тоже не знаешь, да?
В полной растерянности Микото снова покачал головой.
Тимур захихикал:
– Отец сказал мне, что мама уже много лет кромсает твои предложения. Вручную. Церемониальным кинжалом. Это стало одной из ее маленьких традиций на День разделения.
Микото побледнел.
– Не волнуйся. Ничего личного. Мои родители получают предложения мешками. Для каждого из нас. – Он легко улыбнулся. – Когда она заканчивает, мы разводим из этой бумаги костер на пляже.
– Я не знал. – Микото хотел как-то оправдать себя. – Наверно, их посылает Блеск.
– Да. Каждый раз один и тот же вестник. Папка с ним болтает. – Тимур обнял Микото за плечи. – Сколько тебе лет?
– Семнадцать.
Он старше, но не слишком стар. Особенно если отложить брак означает обеспечить маяк для рода Риверов.
– Я уже сказал тебе больше, чем следовало бы, но ты нравишься Фенду. И мне. Вот в чем дело. – Он небрежно притянул Микото поближе и понизил голос: – Каждый год в День разделения, пока горят контракты, родители напоминают нам, что мы не должны выполнять свой долг перед Междумирьем ценой собственного счастья. Мы можем выбрать любой путь как в жизни, так и в любви.
Микото хотел бы, чтобы эта роскошь была ему доступна.
– Папка просил передать, что он понимает, насколько почетно твое предложение, но Лиля выберет сама. – Тимур поколебался. – Наверно, мамино сообщение лучше опустить. В любом случае она в основном сердится на Блеска.
Микото жалобно повторил:
– Я не знал.
– Я вижу. – Тимур не убрал руку. – Итак… тебя интересует моя сестра?
Он медленно покачал головой:
– Есть еще кое-кто.
– Ты заключил контракт?
– Нет. – Микото решил придерживаться самых простых выражений. – Я – нет. Но она заключила.
Сайндер был на знакомой территории. Большая часть его работы сводилась к тому, чтобы слушать и извлекать информацию. Наблюдать. Подслушивать. Выспрашивать. Он любил быть в центре событий и следить за разворачивающейся драмой, обычно оставаясь при этом невидимым. Или, по крайней мере, незамеченным. Но не на этой неделе.
Его взял в плен Орден Споменки.
Его перевязал дар клана.
Его поприветствовал староста.
Ему задавал вопросы метис.
К нему приставало дерево.
Либо он был ужасным шпионом, либо гениальным. В любом случае Сайндер знал, что он ужасный пациент. Цзуу-ю указывал на это каждый раз, когда болезнь или травма заставляли его вторгаться в личное пространство напарника. Сайндер становился навязчивым, Цзуу-ю – суетливым. По правде говоря, феникс никогда не отказывал дракону в помощи. Он был слишком сдержанным и негибким, но при этом абсолютно надежным. И Сайндер удивительно сильно по нему скучал.
Проклятье, он ненавидел одиночные миссии.
Как и ночевки в промокших палатках.
Он без восторга ожидал, когда его выселят из гостевой комнаты. Было ли это неизбежно? Если он правильно помнил, лисы умели спать вместе. Но у Гинкго, несомненно, имелись свои планы, и он мог быть не готов к сотрудничеству. Вернее, к сожительству.
Больше по привычке, чем по какой-либо другой причине, Сайндер осмотрел комнату. Он не обращал внимания на мелочи, которые были специальностью Цзуу-ю. Тот занес бы в мысленный каталог все – от размера обуви до марки шампуня, а также происхождение каждого символа. Сайндер лучше разбирался в тех, кому эти вещи принадлежали. Особенно в том, что они выдавали, ни в чем не признаваясь.
Именно благодаря этой проницательности Бун и поставил его в пару с Цзуу-ю. И потому, что фениксы были невосприимчивы к чарам драконов.
Сайндер оценил обитателей комнаты. Отдавая дань уважения своему отсутствующему напарнику, он даже попробовал угадать размер их обуви. Он включит это в свой следующий отчет. Пусть Твайншафт делает с этой информацией что хочет.
Интереснее всех в комнате была Лиля. В ней не было смысла.
Гинкго сел рядом с Сайндером на кровать, задев его бедром:
– Самый задумчивый взгляд, который я когда-либо видел. Скажи, Дева, почему ты положил глаз на Лилю?
– На нее наложены чары.
– Сверху донизу, – согласился полулис.
Сайндер спросил, понизив голос:
– Но зачем?
– Было бы забавно, если бы их не было.
Такое нельзя было сказать вежливо.
– Они не работают.
Глаза Гинкго сузились.
– Эти камни высочайшего качества.
– Достойные дочери Первого среди стражей. – Сайндер закатил глаза. – Но им скучно. Они не работают, потому что им нечего делать. Она самозванка?
– Она настоящая.
Сайндер медленно покачал головой и озвучил свое первое впечатление:
– В ней нет смысла.
Гинкго хмуро сказал:
– Она еще ребенок. Дай ей побыть ребенком.
– Ага. Скажи это Блеску.
– Не думай, что я не скажу. – Его губы дрогнули. – Но пока в ее комнате сидишь ты и примериваешься к ней.
– Я буду изгнан?
