Ваасейаа кивнул:
– И ты тоже. Так получилось, что ты наш первый дракон.
– Ну, вы нечасто путешествуете. А в этом регионе нет ни одного драконьего клана. – Сайндер слегка повернул запястье и пошевелил пальцами. – Я не лучший экземпляр, зато, возможно, самый благодарный. Спасибо за гостеприимство.
– Я охотно продлю это гостеприимство. – Ваасейаа поднял руку, и Гинкго замолчал, не успев ничего сказать. – Это мой дом, и мое обещание Ардженту Меттлбрайту остается в силе. Однако у Зисы есть свой домик. Он пустует.
– Зачем дереву дом? – спросил Гинкго.
Ваасейаа сложил руки на груди:
– Некоторые из моих жен были… территориальными.
Больше он ничего не сказал.
Сайндер переспросил:
– Я буду жить вместе с Зисой?
– Он, несомненно, будет считать себя хозяином. Единственный, кто пользуется коттеджем, – это Блеск. Я сообщу ему о тебе. – Пожав плечами, Ваасейаа сказал: – Мой брат ласков, а мой старейший друг приходит и уходит, когда ему заблагорассудится.
Сайндер взглянул на Гинкго, пытаясь оценить приемлемость плана.
– Может, в этом коттедже найдется местечко для двоих? – спросил полулис.
– Кого ты имеешь в виду? – спросил Ваасейаа.
Погладив спящего Грегора по спинке, Гинкго сказал:
– Я был бы рад быть ближе к Тимуру.
Очевидно, Сайндер втайне был мазохистом, потому что сказал только:
– Меня устраивает.
Глава 15
Первый день
К половине утра начнут прибывать автобусы с сотнями отдыхающих. Первый день лагеря всегда был важным событием для семьи Риверов. Обязанности хозяев скоро заставят их разойтись во все стороны, и несколько недель подряд им не будет покоя. Поэтому, пока все не перевернулось с ног на голову, семья отмечала приход лета праздничным завтраком.
Из кухни соблазнительно доносились знакомые запахи, но у Микото не было аппетита. Встречать ежегодный наплыв гостей без отца было трудно. Гейб Ривер любил Первый день больше, чем любой другой праздник. Именно ради этого он жил, а теперь… Теперь его не было.
Микото не мог надеяться, что его энтузиазм сравнится с энтузиазмом отца.
Без него анклав Гардов не был прежним. Да и не мог быть.
Юлин пробормотал:
– Соберитесь с духом, благородный юноша.
Он кое-как выпрямил спину, хотя был уверен, что душа ссутулилась еще больше.
В дверь постучали, и его старшая сводная сестра Рен пошла посмотреть, кто там. Юлин жестом велел Микото встать, как раз когда из передних комнат дома донесся ее голос:
– Блеск! И дядя! Пожалуйста, входите. Вы присоединитесь к нам? Это так мило. Добро пожаловать.
Микото стоял молча, не зная, хорошо это или плохо. Он решил предоставить приветствия Юлину. Впрочем, Блеск не дал мотыльку говорить долго. Посмотрев на Юлина так, что тот сразу замолк, Блеск бросился к Микото, оттеснил его в угол и крепко обнял. Только через несколько мгновений Микото понял, что Блеск плачет.
Горячие слезы капали ему на плечо, а тихое завывание разрывало сердце. Он хотел обратиться за помощью к дяде, но не смог разглядеть его за крупным телом главы клана Стармарк, который жался к нему, словно ища утешения. Как будто Микото мог его утешить.
– Я скучаю по нему, – пробормотал Блеск, сжимая руки. – Я скучаю по своему другу.
Это признание сломило Микото, и он издал сдавленный всхлип.
Ваасейаа и Юлин взялись за дело и неуклюже протащили их по коридору к комнате Микото. Мотылек быстро зачаровал стены и двери, чтобы их никто не услышал, едва успев до того, как Блеск разразился жалобным воем. Микото почувствовал его боль. А потом был бурный и неуютный поток горя.
Он испугался.
Почувствовал, как горе выворачивает его наизнанку.
Когда Микото наконец перевел дыхание, он ощутил, что был вымотан больше, чем если бы пробежал марафон по пересеченной местности наравне со стражами анклава. Он подозревал, что на ногах его удерживает только Блеск. Впрочем, вскоре его ноги оторвались от пола.
– Храбрый мальчик. Хороший парень.
Блеск фыркал ему в шею, бормотал ласковые слова и хрипло извинялся.
На этот раз Микото решил дать себе волю. Потому что сегодняшний день будет сначала тяжелым, а затем душераздирающим. По причинам, от которых у него опять навернулись слезы. Нежно обхватив руками Первого из собак, Микото притворился, что может удержать все что угодно, если сильно этого захочет.
– О, мой мальчик. – Блеск дрожал всем телом. – Я не люблю отпускать.
Микото просто вцепился в него, не боясь вырвать шерсть или испортить вышивку. Потому что знал, каково это – любить кого-то, понимая, что тебя оставят. Для него каждое лето было целой жизнью, и оно всегда заканчивалось горем. Снова и снова. Потому что он не мог перестать быть преданным.
Каждый год Микото терял Лупе.
Каждую жизнь Блеск терял друга.
Ваасейаа уговаривал Блеска, а Юлин подталкивал его к незаправленной кровати Микото.
– Тебе нужен отдых, – сказал дядя. – Долгий.
– Эта комната подходит лучше всего, – добавил Юлин. – Я возьму на себя ответственность.
Блеск застонал и зарычал. Затем хрипло пробормотал:
– Разрешаешь, мальчик?
– Оставайся, – сказал Микото. Голова болела, нос был заложен. Однако тому, кто оказывает гостеприимство, не пристало быть скупым, поэтому он спросил: – Тебе нужна забота?
– Да. – Блеск усадил Микото на кровать и опустился перед ней на колени. – Она нужна мне. Она нужна анклаву Гардов. Она укрепит нашу связь. Возобновит мой договор.
Коснувшись его скорбного лица, Микото сказал:
– Анклаву Гардов нужна забота. Нам нужна забота. Я хочу о тебе позаботиться.
– Хороший мальчик.
Микото встал, освобождая место.
Дядя расправил постель и откинул одеяла:
– Укладывайся, Блеск. Не спеши.
Блеск растянулся на слишком узком для него матрасе, жалкий, изможденный и полный тоски.
На несколько мгновений Микото задумался о том, как это бывало раньше. Сколько раз Блеск переживал такое? Будет ли когда-нибудь Первый из собак выть по Микото и внюхиваться в запах его будущего сына? Скольким сыновьям Блеск помог идти вперед, в туманное будущее? Нужно быть очень сильным, чтобы перенести столько потерь.
Микото помог дяде укутать его, а затем присел на краешек, держа одну из больших рук Блеска в своих руках. Благодаря Мерлу он знал, что делать. Но его опыт заботы ограничивался только уроками, во время которых они обычно сосредотачивались на совершенствовании контроля Микото. Мерл воздерживался от личных замечаний, но Микото было любопытно.
Он наблюдал за лицом Блеска, размышляя о том, как выглядит его душа в сравнении с прежними поколениями Риверов. Что получает амарант от этого соприкосновения душ?
Блеск повернул голову, и его губы дрогнули.
– Таких, как я, нечего бояться. Может, мне и поручено нумеровать звезды, но каждая из них по-своему прекрасна. Ты сияешь истинно, и я благодарен за то, что смог это узнать.
Микото как бы… оступился. Словно тепло, которое он чувствовал, невозможно было сдержать.
Где-то позади него ахнул Юлин.
Глаза Блеска закрылись, и он сделал долгий вдох.
– Создатель, благослови, – прошептал он. Глаза расширились, рука сжалась, и Блеск сказал: – Ты должен был сказать мне, что влюблен.
Микото отвел взгляд:
– Разве это имеет значение?
– Это всегда имеет значение. – Блеск боролся со сном – веки опустились, слова звучали невнятно. – Это все меняет.
Микото сидел понурый и ошеломленный, а дядя прижимал к его лицу то теплую, то прохладную ткань. Юлин принес поднос, на котором лежали его любимые лакомства Первого дня. Должно быть, их приготовила мама.
– Выпей, – попросил Юлин, протягивая стакан с водой. – И послушай.
Выпив полстакана одним махом, Микото заметил, что вода сладкая. В нее что-то подмешали. Несомненно, лекарство из рощи.
– Оставь формальный наряд для другого раза. Наденешь его после вступления в должность, – говорил Юлин. – Иди встречать автобусы, как обычно.
– Кто произнесет приветственную речь?
По традиции эта привилегия принадлежала старосте.
Дядя ответил:
– Сияние готова и желает ее произнести.
Соратница Блеска представляла собой силу, и мало кто знал, что с ней нужно считаться. Микото восхищался ею и был благодарен. Именно благодаря ей ему позволили общаться со стражами, среди которых были в основном ее сестры и дочери, а также их дочери.
Микото допил воду и вспомнил кое-что важное.
– Как долго он будет спать?
– Несколько дней. Возможно, неделю. – Юлин тихо добавил: – Он давно не отдыхал как следует.
Дядя пробормотал:
– Он все еще оплакивает Путь.
Из всех Собратьев анклава Гардов Путь был к Блеску ближе всех. Они были вместе очень давно. Возможно, всегда. Микото слышал, как рыжую гончую вскользь называли старейшим из Собратьев анклава Гардов. Но, несмотря на долгую жизнь, у Собратьев был свой предел. Они старели. Они уходили.
Микото и не подозревал, что Блеск все еще горюет.
– Приходи к нам, – предложил дядя. – Зиса освободит для тебя место в своем домике, но тебе придется делить его с Сайндером и Тимуром.
Сердце Микото подпрыгнуло, однако он покачал головой:
– Я не должен навязываться гостям.
– Ты окажешь им честь своим присутствием. – Юлин хлопнул в ладоши и мягко улыбнулся, уладив этот вопрос. – И польстишь той радостью, которую испытаешь в их присутствии.
Микото сдался и кивнул.
Юлин начал собирать его вещи.
Неотрывно глядя на большую руку, которую он все еще держал в своих, Микото спросил:
– Как он узнал, что я влюблен?
Молчание тянулось так долго, что он рискнул взглянуть на собеседников. Выражение лица дяди было мягким, но он лишь покачал головой. Как будто у таких загадок нет ответов.
Кончики пальцев Юлина коснулись руки Микото, и он предложил самый простой ответ:
– Просто так и есть.
Прежде чем Микото добрался до Зеленого круга, половина утра наступила и прошла. Автобусы уже подъезжали, и ему больше всего хотелось ускорить шаг. Но крошечный песик с короткими лапками и очень рассеянным вниманием тормозил его на каждом шагу.
Микото испытывал сильное искушение засунуть Нобла в карман. Но ни один наблюдатель не поступился бы надлежащим обучением ради собственного удобства. Это противоречило всем основам Междумирья.
Амаранты были терпеливы к людям и относились к ним как к равным, несмотря на различия. Каждый клан заботился о животных, с которыми был связан. Жизнь была жизнью, даже короткая. А молодая жизнь нуждалась в руководстве.
