Елена Звездная "Попала. В книгу. Главной злодейкой"

– Леди Лириэль, у меня нет времени на ваши игры!

– Но, у меня есть козырь, так что, желаете вы того или нет, мы все же поиграем.

В свою комнату я почти вбежала, быстро зажгла ароматическую свечу, и, приказав горничным убираться, подошедшей Йоли сказала принести жаропонижающий отвар и кровеостанавливающий порошок, вместе с заживляющим и бинтами.

А после, повысив голос, невозмутимо воскликнула:

– Ой, как интересно, тут в папке и секретный отдел имеется!

Разъяренный Эмерди ворвался в мою спальню, едва вышла Йоли и замер на пороге, с трудом сдерживая гнев. И вот стоит он там такой весь гневный, бледный, красиииивый… Идеальный мужчина.

– Что вы творите? – сдавленно спросил он.

Глядя на то, как я медленно подношу папку к яркому пламени свечи.

– Леди Лириэль!

И вот я о чем тут подумала, всегда знала, что у Эмерди красивая фигура, но никогда в романе не описывали обнаженку с ним. С императором завалиться можно интимными сценами, а вот с Эмерди ни одной.

И я почти пропела:

– Раздевайтесь…

– Что? – он, кажется, от подобного приказа дышать перестал.

– Снимайте все, кроме брюк и обуви, иначе…– и я чуть-чуть пододвинула папку к лепестку пламени.

Молчание и напряженное:

– Леди Лириэль, ваша шутка затянулась и переходит за грань. Понимаю, что вам скучно, но это перебор! – и прозвучало пугающе.

Одна проблема – я же сплю, так что мне вообще не страшно.

– Камзол и рубашку, лорд Эмерди. И отойдите от двери, вот мой пуфик перед зеркалом, на него и садитесь. И тогда, слово леди, я не сожгу вашу папку с очень полезными бумажками.

Взгляд его холодных серо-синих глаз вызвал мурашки по спине, и не от холода, от страха, но…

– Вы ничего не сможете мне сделать, даже если я все это сожгу, – спокойно напомнила я об истинном положении дел.

– Да, официально ничего, – он медленно сделал несколько шагов по направлению ко мне, – но вы уверены, что ваша шутка стоит вражды со мной?

Черт, вот быть его врагом мне не хотелось совсем. Во-первых, его враги жили недолго и не счастливо, во-вторых, им до самой смерти было стремно, очень стремно.

Но отступать поздно.

– Раздевайтесь, я сказала. Камзол и рубашку, сейчас.

– Зачем? – разъяренный вопрос.

Моргнула с перепугу, потом задумалась, пожала плечами и нагло заметила:

– Никогда не видела полуобнаженных мужчин. Полностью обнаженного видеть не хочется вовсе, но вот полуобнаженного страсть как хочется повидать. Не отказывайте мне, лорд Эмерди, ведь мы оба знаем, что императору я не нужна вовсе, так что, пожалуй, вы мой единственный шанс удовлетворить любопытство.

– Боюсь, я плохой пример, – процедил он.

– О, ну что же вы так нелестно о себе, все же в одежде вы самый привлекательный мужчина в императорском дворце.

Серо-синие глаза взглянули на меня с явным недоверием, и Эмерди произнес:

– А как же его величество?

– О, – я улыбнулась, – императору до вас как до луны пешком, в сравнении с вами он не стоит даже упоминания.

На красивых твердых губах промелькнула странная усмешка, и Эмерди произнес:

– Леди Лириэль, я знал, что вы безрассудны, но даже представить себе не мог, насколько.

В этот момент вошла Йоли, неся серебряный поднос, накрытый белой тканью. Моя умненькая служанка прекрасно понимала, что подобные вещи лучше не афишировать.

– Закрой дверь, – приказала я ей, – и иди ко мне.

Йоли подчинилась без слов, а вот лорд Эмерди криво усмехнулся и спросил:

– Так мы не наедине останемся?

Ничего не ответив ему, я дождалась пока подойдет горничная, передала ей папку и указав на Эмерди предупредила:

– Если дернется – просто сожги папку. Это не обычная свеча, пламя в ней посильнее, чем в камине, так что все сгорит мгновенно.

У Эмерди дернулась щека.

А я поняла – он сразу знал, что это за свеча. Как интересно.

Отнеся поднос к туалетному столику, я оставила его там и подошла к яростно испепеляющему меня взглядом Эмерди.

– Ну же, не сопротивляйтесь женскому любопытству, – я постаралась улыбнуться.

Хотя, если честно, рядом со взбешенным Эмерди, мне стало не по себе.

– Поверьте, смотреть там не на что, – прошипел он.

– Да я так и поняла, – еще раз обезоруживающе улыбнулась ему. – Еще по вашей бледности и жару.

И вся злость Эмерди исчезла в одно мгновение.

Кажется, он понял.

И когда я, взяв его за руку, повела за собой, мужчина последовал за мной, как завороженный.

Первым делом, я усадила Эмерди, потом подняла ткань с подноса, и начала читать обозначения на пузырьках. Первым в дело пошло жаропонижающее – не то, чтобы глава тайной стражи императора доверился мне сходу: когда я протянула ему ложку с противожаровым сиропом, он сначала взял бутылочку и изучил состав.

– Эльфийское снадобье, редкая вещь. Не жаль, переводит на меня такой продукт?

– Для вас мне ничего не жалко, – спокойно ответила ему и заставила выпить сироп.

Сначала ложку, потом еще половину.

И пока Эмерди чуть покачивался от накатившей слабости, интересный был приход у этого сиропа, я быстро расстегнула его камзол, следом развязала галстук… или как он тут называется.

А вот далее мне потребовалась помощь самого мужчины, поэтому я подождала с минуту, пока ему станет чуть легче, и лишь после этого начала с его помощью снимать камзол.

Когда стягивала рукав с левой руки, Эмерди невольно застонал…

А я застыла – теперь, когда камзол был снят, на светлой рубашке стали видны пятна свежей крови.

– Я же говорил – смотреть тут не на что, – с усмешкой произнес Эмерди.

Поняла что у меня полные глаза слез, только когда кровавые пятна на его рубашке начали смазываться. Быстро вытерла слезы, и принялась расстегивать пуговки на рубашке.

– Достаточно, – мою руку мягко перехватили. – Леди Лириэль, я благодарен за жаропонижающее, но на этом довольно. Это всего лишь царапины, вам не стоит смотреть на…

– Йоли, придвинь папку ближе к огню! – оборвала я его.

Тихое ругательство и мою руку отпустили.

А я, не глядя на лицо Эмерди, расстегнула все до конца и ахнула – рана не была пустяковой и близко. Еще сантиметр, может полтора, и сердце было бы задето. Второе ранение на плоском мускулистом животе, она не была глубокой, но порез определенно был нанесен зазубренным оружием и представлял собой рваную кожу, и да – тоже кровила.

– Господи… – только и смогла сказать я.

– Леди Лириэль, довольно! – оборвал он мои страдания и поднялся.

Вновь быстро стерев влагу с ресниц, согласилась:

– Да, вы совершенно правы – сидеть довольно. Вам нужно лечь.

– Что?

– Йоли!

– Да чтоб вас!

Он все же лег на мою постель, но предварительно, несмотря на все мое противодействие, подстелил свой камзол… я так поняла, он был непромокаемым.

Когда Эмерди лег, моему взору предстала целая карта различных шрамов и следов на его теле, и картина была чудовищной.

Стараясь более не плакать, но время от времени все же вытирая непрошенные слезы, я обработала и перевязала раны. После нанесла заживляющую мазь от шрамов на каждый шрам на его теле. Одновременно приказала:

– Йоли, отставь папку, принеси ту рубашку, что я вышила для его величества.

Служанка подчинилась молча, и вышла из спальни, оставляя нас наедине.

– К чему рубашка? – странным, хрипловатым голосом спросил Эмерди.

– Ваша рубашка мокрая от крови. Одевать ее было бы не самым приятным делом, – разумно объяснила я.

– Но это подарок для его величества, – напомнил лорд.

– О, да бросьте, – согнувшись над его грудью и аккуратно намазывая очередной шрам… похоже что от стрелы, – императору мои подарки как корове пятое седло.

– Просто седло, или же, если вы хотите использовать поговорку с числом пять, правильно будет – пятое колесо телеге.

Впервые от начала целительных мероприятий, я взглянула на Эмерди, и с грустной улыбкой ответила:

– Будем откровенны – мои подарки действительно нужны императору как пятое седло корове, я все абсолютно правильно сказала.

Усмешка промелькнула на его губах, и Эмерди тихо произнес:

– Дело не в вас, леди Лириэль, проблема в отношениях императора и вдовствующей императрицы.

Надо же, он снизошел до откровения… неожиданно, но почему-то приятно.

– Я знаю, – осторожно передвинулась и занялась другим шрамом, – тетя не является родной матерью императора, но очень хочет, иметь родную кровиночку хотя бы во внуках. Я могу ее понять. Могу понять и императора – он не желает оставаться под контролем тетушки, и потому моя кандидатура на месте императрицы и супруги ему ненавистна. Мне лишь очень жаль того, что ни он, ни она не желают понять меня.

– А я? Я могу узнать, чего желаете вы, леди Лириэль? – внезапно спросил Эмерди.

И я села на постели.

Посидела, задумчиво, и уверенно сказала:

– Больше всего я хочу выбраться из императорского замка, вернуться домой, встретиться с отцом и братьями, и отправиться в путешествие по этому чудесному миру.

Потому что мир действительно оказался волшебным, лучшим, что было в этой книге, и пока я читала все время так жаль было, что мы только замок и окрестности наблюдаем, как в золотой клетке.

– Хорошее желание, – тихо сказал Эмерди.

Еще раз критически осмотрев его торс, я слезла с постели и протянула ему руку. То, как глава тайной стражи взял меня за ладонь, было… неожиданно странно, очень бережно.

– Держитесь крепче, вам нельзя напрягаться, так что вы должны использовать меня, и использовать нормально, а не создавать видимость.

Он усмехнулся, отпустил мою руку, и перевернувшись сначала на бок, легко поднялся, не напрягая вроде как раны, но кровь показалась вновь.

Повторно тщательно посыпала заживляющим порошком, и принялась забинтовывать все. Выходило забавно – Эмерди наклонялся, стараясь сделать процедуру более легкой для меня, я шипела и ругалась – от его наклонов, порошок осыпался. А уж сколько бинтов ушло на могучее тело советника императора – в два раза больше, чем я ожидала.

Потом пришла Йоли с рубашкой. И удивительное дело – черная шелковая рубашка, расшитая изображениями золотых драконов, как влитая легла на сильное тело Эмерди. Как влитая просто.

И почему-то от этого я… смутилась.

И сделав вид, что мне нужно умыться, торопливо вышла из спальни, оставив камзол на долю Йоли.