Глава 3
Ардаэн-Рианс Драк’Вельд
Я шёл по главной дороге, ведущей к Сердцу Облаков14, намеренно выбрав длинный путь, чтобы успокоиться после визита в Долину.
Из фактов: даже простой обмен идеями вызвал у отца гнев. Очевидно, что за ужином разговор продолжится, и мне лучше к тому моменту быть абсолютно спокойным, чтобы не давать отцу новых поводов. А для этого как нельзя лучше подходит простое переключение внимания. Например, на город.
Драэль-Мор – столица драконов, которую горы держат на себе, а облака ходят ниже мостов, как вода под настилом пристани. Если знать, где ветер меняет направление, можно дойти от нижних террас до дворца без единого порыва в лицо. В детстве я часто это проделывал.
Весь город построен из светлого горного камня. Золото на куполах отражает солнечный свет, синие вставки в карнизах ловят небо и отвечают ему переливами. Террасы уложены каскадами: жилые кварталы, сады, площади. Широкие марши лестниц, арочные переходы, мосты с длинными пролётами между гребнями гор: идёшь и чувствуешь, как под ладонью плывёт влажный пар облачного моря. В седловинах расположены рынки: лёгкий дым от жаровен, пряные травы, разговоры прохожих. И все дороги сходятся у Сердца Облаков.
Акведу́ки15 тянутся с дальних сне́жников16, водные резервуары есть на каждом уровне, сигнальные костры расположены по линии гребней. Оборона у города есть, но главный щит всё равно наверху: небесный простор, обзор до горизонта и умение стра́жевых драконов из Сиара17 слушать ветер.
Весна в Драэль-Море слышна раньше, чем видна. Сначала по каменным желобам бежит вода, в нишах начинают петь фонтаны, их струи подхватывает ветер и выдувает короткие мелодии. На солнечных уступах – висячие сады: карликовые сосны, молодые клёны, яблони, которые всегда торопятся зацвести.
Днём столица светится белым камнем строений, отражающих солнечные лучи. К вечеру купола сияют оттенками тёплого меда, окна собирают свет в ровные прямоугольники. Ночью, если идти по верхнему мосту, под пальцами будет холодный камень балюстрад, перед глазами – бескрайняя высота, а на уровне груди проплывут облака. Здесь всё на своём месте: горы, ветер и драконы, любящие свободу.
У ворот дворца караул приветственно склонил головы, открывая двери. Через галерею с картами ветров, минуя узкую лестницу, ведущую в архивы, я подошёл к нашей малой столовой. Мы так и зовём её: «наша». Во всю стену в ней от пола до свода – окна, из которых город открывается как на ладони. В центре – прямоугольный стол из светлого дерева с вмятиной на кромке (я ударил по нему хвостом в двенадцать лет, и отец велел оставить: «Пусть будет память о промахе»). Здесь мы обычно собирались в семейном кругу до того, как я покинул Драэль-Мор в поисках безликих. Сейчас мы пытаемся вернуть утерянную традицию.
Когда я вошёл, родители уже ждали меня: отец сидел во главе стола, мама по левую руку от него. Её карие глаза тут же обратились ко мне, отмечая всё, что может уловить мать, и только после этого взгляд смягчился. Подобную снисходительность от Мориэ́ль Драк’Вельд получали только мы с отцом (и я – чаще). Остальные же всегда в ней видели драконицу, которая легко сумеет потоптаться по тебе, если ты не захочешь её услышать с первого раза.
– Приветствую, прошу прощения за ожидание, – сказал я и сел по правую руку от владыки.
Слуги открыли дохнувшие паром горячие блюда. Мама дождалась, пока по бокалам разольют морс, после чего пожелала:
– Приятного аппетита.
Мы приступили к трапезе в молчании. Но думали мы с отцом об одном и том же, в этом я уверен. А мама, скорее всего, раздумывала, как согнать напряжение, которое начинало собираться над столом. И, видимо, решив, что отвлечённые темы в этом помогут, завела разговор про ветер на перевалах, состояние мостов после оттепели и поведение торговцев. Мы с отцом отвечали, стараясь показать заинтересованность в беседе, но выходило не очень правдоподобно.
Стрелка напольных часов отмерила круг. Владыка бросил на них короткий взгляд, жестом отпустил слуг, звучно положил ладони на стол и посмотрел на меня.
– Пора вернуться к насущным вопросам, Ардаэн, – обращение ко мне по первому имени означало только одно: разговор мне не понравится.
Уловил настороженный взгляд мамы, брошенный на отца. Подумать об этом не успел.
– Наследник Ш’эрен жив. В этих условиях я не поддержу твою связь с Астартой, – решительно заявил отец.
Ну вот, началось…
Я аккуратно положил вилку на кромку тарелки, чтобы та не звякнула, поднял взгляд на владыку. И сумел выдержать в ответе нейтральный тон, несмотря на недовольно зашевелившегося внутри зверя:
– Возвращение Ареса не меняет моего решения и отношения к Астре. Связь истинных стоит вне политики.
– Политика проявляется во всём, что происходит, – отец коснулся двумя пальцами ножа, развернув его к тарелке. – Наследник владыки не может быть связан с дочерью того, кто обрушил на наш народ войну без причины. Совет видит в этом не союз, а капитуляцию драконов. Я обязан удержать равновесие сторон.
Мать придвинула сольницу к центру стола – немой намёк, чтобы мы держались спокойно.
– Равновесие сторон обеспечивается договорённостями, опирающимися на факты, – я не отводил взгляда от отца, несмотря на молнии в его глазах. – Первый факт: мы нашли Ареса в катакомбах, и держали его там не Аббадон с Астартой. Повелитель демонов сам позвал тебя, чтобы сообщить о возвращении наследника. Второй факт: мы встретились с магом, который владеет новой силой. Третий факт: мы не знаем истинных целей врага, столкнувшего наши народы. И вывод, по-моему, вполне ясный: если мы снова начнём враждовать, вместо того чтобы вместе найти и уничтожить истинного врага, – лишь сыграем безликим на руку.
– Но прямых доказательств существования братства нет, – упорствовал владыка. – Как нет и доказательств непричастности демонов к заточению Ареса. Что, если это был заранее спланированный спектакль, чтобы ты в него поверил?
– Ты действительно думаешь, что твой друг мог так поступить? – признаться, я оторопел от предположения отца, поэтому вопрос оказался не столько дипломатичным, сколько личным.
Но и владыка вдруг выпал из рамок дипломатии: я, пожалуй, впервые увидел, как эмоции взяли в нём верх:
– Друг?! Друг обвинил тебя, моего сына, в смерти Ареса! Друг отказался слушать, отмахнувшись от всех заверений! Друг объявил нас врагами и повёл свой народ против моего! Скажи, в каком месте слово «друг» не корёжит фразу?
Выговаривая всё это, Таргадаэн выделял слово «друг» так, что его обида на Аббадона и неутолённый гнев стали абсолютно очевидными.
– Ты не принимаешь во внимание то, что Аббадон пятнадцать лет оплакивал сына, считая его мертвым, – моя напускная отстранённость начала сменяться железной решимостью. – Ты забыл, что его народ погибал так же, как и наш?
Выдержал сверкающий молниями взгляд отца и добавил то, что до этого момента оставлял при себе:
– И мне понятно, что вы оба были слепы. Вас обвели вокруг пальца, стравили, довели до войны, а вы этого даже не заметили!
Тонкая мышца на скуле Таргадаэна дёрнулась, выдавая напряжение сдерживаемых эмоций. Он взял бокал за ножку, передумал и поставил обратно. Мориэль не сказала ни слова, но накрыла его ладонь своей, успокаивая.
Владыка шумно вздохнул.
– Слова выбраны неудачно, – отчеканил он. – Но смысл я уловил. Отвечу не чувствами, а правилами. Поддержки вашей связи не будет, и в отряд ты не идёшь. Наследник не должен становиться разведчиком, этим займутся другие.
Мать слегка подвинула кувшин с морсом ближе ко мне: мол, попей, остынь. Я не притронулся. Зверь внутри прошёлся когтями по рёбрам, но, повинуясь моему мысленному посылу, лёг обратно.
– Наследник не отправляется на вылазки, он возглавляет управление. Ты не имеешь права рисковать собой ради безумной идеи, – владыка повернулся ко мне и слегка развёл руки перед собой ладонями вверх.
Старая уловка: жест считывается как «я открыт перед тобой», но использован как один из приёмов политической игры.
Вот только я играть не намерен.
– Это не идея, а моя обязанность, – я отзеркалил его позу, давая понять, что такие приёмы на меня давно не действуют. – Я занимался этим пятнадцать лет. Без меня группа потеряет дни на догадки и согласование действий с демонами. Скорость – наш единственный союзник.
Отец некоторое время молча смотрел на меня, продолжая сверкать молниями в глазах, потом его взгляд вдруг изменился. Эмоции ушли, уступив место привычной сдержанно-властной манере разговора.
– Ты говоришь как воин, я обязан думать как владыка. У меня не роскошь веры, а риск просчёта, – Таргадаэн встал, шумно отодвинул стул и прошёл к кофейному столику.
Остановившись там, он, как будто что-то решив, жестом предложил нам расположиться в креслах. Дождавшись, пока мы с мамой переместимся, сел сам. И продолжил уже более спокойным и дружеским тоном:
– Как тебе известно, я доверял роду Ш’эрен. Итог – пять лет войны. Я не намерен повторять этот опыт. Даже если для этого придётся быть жёстче, чем хотелось бы. Связь с дочерью Аббадона будет тянуть тебя туда, где решения принимают чувствами, а не разумом. А чувства изменчивы. Ардаэн, твоя любовь к Астарте станет помехой.
Зверь снова поднял голову, недовольно рыкнув. Полностью разделяю его мнение.
– Связь не отключает голову, отец. Я обозначил свою позицию ещё в Лаэрисе, – отчеканил я. – Истинная связь – это закон, который нельзя игнорировать ради удобства Совета. Я не прошу благословения на свадьбу, я прошу не мешать мне делать мою работу. Моё присутствие в отряде гарантирует демонам, что мы пришли помогать, а не мешать. И гарантия для нас, что факты будут настоящими. Если меня не будет, любое противоречие превратят в «интригу драконов». Это даже не дипломатия, это азбука сотрудничества.
И добавил то, что узнал от Ареса:
– Сейчас у нас есть след, по которому нужно идти в ближайшее время.
– След может быть подброшен, – мгновенно отрезал Таргадаэн.
И тут же, поймав взгляд матери, смягчил фразу:
– Может оказаться ложным. И я не стану рисковать твоей жизнью. Пойдут мои доверенные лица: Дамиан сегодня прибывает из Вел’Арна́та18, он прекрасно справится с задачей лидера нашего отряда. Ты останешься центром: координация, связи, анализ – но отсюда.
– Дамиан Ксар’Андэйн поведёт отряд? – переспросил я, хотя и так понял.
Признаться, ожидал услышать любое имя, но только не это.
– Да. Он справится.
– Он усугубит, – возразил я. – Ты назначаешь того, кто лезет на рожон из личного принципа, а не по необходимости. Дамиан ненавидит демонов, и это не секрет даже для кухонной прислуги. Союз отрядов рухнет на второй день, и рухнет громко.
– Это моё решение, – властно перебил меня отец. – Он понимает серьёзность момента, сдержит себя.
– Он не умеет сдерживаться, – я перевёл взгляд в окно, чтобы не сорваться. – На испытаниях у восточного гребня он сорвал ученика с балки только за то, что тот якобы «медлил», а потом стоял и слушал, как тот дышит через боль.
– Характер Дамиана не умаляет его достоинств, – сухо заметил Таргадаэн. – Он был полезен на войне, его навыки бесспорны: разведка, штурм, оборона. Он держит удар там, где другие пятятся, умеет мыслить стратегически, брать ответственность на себя.
– Дай Дамиану повод – и он вонзится в любую тень, где скажут «демон», – моё спокойствие начинало сдавать позиции. – Мы получим кровь, а не мир. Моё присутствие в отряде – это единственный мост, по которому мы сможем идти рядом с демонами, а не убивать друг друга. Дамиан этот мост подожжёт одним взглядом.
Глаза владыки потемнели, как ночное небо.
– Он понимает цену момента. Держать себя в рамках является для него частью приказа, – в голосе отца прорвалось раздражение.
Мать подвинула к нам чашки с кофе, разгружая тяжесть разговора.
– Вы не в трактире спорите, – тихо напомнила она.
– Мы решаем вопросы войны и мира, – ответил я ей мягче и снова обратился к отцу. – Я не позволю ему оказаться рядом с Астартой без моего присутствия.
Взял чашку с горячим кофе в руку, чтобы не сорваться в крик. Но всё же добавил тоном, пресекающим возможные возражения:
– Будь я проклят, если допущу это.
В полной тишине короткой дуэли наших взглядов часы в другом конце зала ударили раз, второй. Отец бросил на них взгляд, затем снова посмотрел на меня.
– Ты так уверен в своей правоте и в чужих ошибках. Упрямство не самый лучший союзник.
– Как и ты, отец. Но я прошёл достаточно испытаний, чтобы научиться отличать слепое упрямство от благоразумия. Поэтому знай: я всё равно уйду с отрядом.
Отец промолчал: он не любит повторять сказанное.
Что ж, я привык не только идти, но и летать против ветра.
Мы долго смотрели друг на друга, ожидая, кто первым сдастся… Внезапно его взгляд снова изменился: в нём мелькнула искра довольства, после чего он тоже взял в руки чашку с кофе.
– Хорошо, – неожиданно согласился Таргадаэн и снова глянул на часы. – Ты возглавишь отряд. Но при одном условии: двоих в него назначаю я, и их кандидатуры не обсуждаются.
Под кожей кольнуло нехорошее предчувствие. Что Дамиан будет первым из этих загадочных «двоих», я даже не сомневался. А кто второй?
Хотя хуже этого дракона быть уже никого не могло, так что риск минимален.
– Двое твоих, двое моих. Без обсуждений и возражений? – повторил я. – Согласен.
– Договорились, – кивнул Таргадаэн. – Идем со мной.
Едва мы с отцом вошли в его кабинет, как в двери дважды постучали. На пригласительный отклик владыки они распахнулись… На пороге показался Дамиан Ксар’Андэйн: русые пряди приглажены назад, медные глаза светятся высокомерием.
Из-за его плеча выступила Фрея: серо-голубые глаза распахнуты, но взгляд собранный и внимательный. Встала на шаг левее брата, как и полагается, склонила голову в почтительном поклоне, показав до идеальности гладко сложенный на голове венок из волос пшеничного цвета. После чего встретилась со мной глазами и удержала взгляд на миг дольше, чем требуют приличия. Внутри недобро клацнул зубами зверь.
Я готовился ко многому, но только не к её появлению здесь. Осознание расставленной Таргадаэном ловушки, в которую я так легко угодил, пришло моментально.
Он продумал всё с самого начала!
– Позволь представить, – владыка улыбнулся. Победно так, торжествующе. – Дамиан и Фрея Ксар’Андэйн. Оба отправятся с тобой.
Зверь во мне поднял голову и медленно показал клыки. Я держал лицо.
– И ещё, – продолжил отец тем же деловым тоном. – Я не расторг вашу помолвку с Фреей, Ардаэн. Так что присутствие в отряде твоей официальной невесты успокоит Совет и позволит нам удержать необходимую линию.
Астарта Ш’эрен
Проснулась раньше птиц, будто кто-то тихо коснулся ключиц и сказал: «Встань»…
В покоях стояла прохлада предрассветных сумерек. Из распахнутых дверей балкона тянулся весенний воздух, заполняя пространство ароматами сирени и лилий, которые окружали дворец. Под балдахином было ещё темно и очень уютно, как в объятиях самой ночи, укрывшей меня от мира. Не успела я до конца проснуться, как память услужливо напомнила о прошедшей встрече с Риансом. Тело мгновенно отозвалось приятным покалыванием, словно его руки ещё касались кожи. Щёки предательски согрелись.
Да уж, воинственная демонесса с реакцией подростка. Прекрасно!
Справа на кровати мохнатой горой растянулся Кхарн. Густая шерсть пахла морозной водой и сосной, от дыхания по кровати шла небольшая вибрация. Да ладно, какое там дыхание: натуральный амарочий храп. Одной лапищей он придавил половину пледа, хвост свесил к ковру, а морду утопил в складках покрывала. Но стоило мне шевельнуться, как янтарные глаза приоткрылись, уши вздёрнулись вверх, и он, не меняя позы, стал прозрачным, чтобы не мешать мне подняться.
Мой мохнатый бандит с привилегиями.
Маменьке это никогда не нравилось, она терпеливо наставляла: «Зверю место у порога». Мне же было всё равно. Мой амарок будет спать со мной. Точка.
Откинула тяжёлую бархатную портьеру балдахина: бордовая ткань скользнула в сторону, выпуская меня в полумрак комнаты. Ступни утонули в ворсе. Я с наслаждением потянулась, чувствуя, как приятно растягиваются мышцы в теле.
Подошла к арочной двери на балкон, всмотрелась в предрассветное небо, где пока ещё далёкий свет солнца плавно отодвигал ночную темноту. Над дальними хребтами легла тонкая светлая кайма, горы из чернильных стали серыми, и где-то за ними начинала просыпаться равнина.
Пора приводить себя в боевую готовность.
Привычная утренняя разминка вернула телу гибкость и готовность к эскападам нового дня.
Взяв с комода гребень из тёмного рога, расчесала спутавшиеся ночью пряди, из-за чего те распушились наподобие одуванчика. Хорошо, что я всё же учила бытовые заклинания: проговорив нужные слова, вернула волосам их нормальный внешний вид, и, улыбнувшись своему отражению в зеркале на стене, отправилась в купальню. В умывальной чаше тут же появилась вода (спасибо чарам маменьки во всём дворце). Ополоснула лицо, чувствуя мятный аромат воды. Встала под магический водопад на пару минут – взбодрилась окончательно.
Закончив с утренними процедурами, вернулась в комнату, открыла гардероб. Натянула узкие брюки цвета тёмного какао: застёжка по центру, на бедре – ременной хомут под нож, на поясе – двойная лента со звякнувшими цепочками. Достала бордовый корсет с тиснением под чешую, стянула шнуровку. Родовой артефакт тут же улёгся в вырез. Сверху – дымчатая накидка с длинными разрезами, «хвосты» уходят за спину и не мешают движениям. Перчатки без пальцев обняли запястья; узкая стойка-ворот закрыла шею. Натянула сапоги до колена с крестовой шнуровкой, волосы собрала в высокий хвост, пару шпилек спрятала в основании.
Кхарн, давно вернувший себе материальную форму, зевнул и в один прыжок оказался у моих ног, ткнувшись носом в локоть. Я провела рукой по морде амарока, глядя в преданное сияние янтарных глаз.
Как ни крути, но события последних месяцев изменили моё отношение к жизни. Постепенно я начала иначе смотреть на многие вещи. Первое осознание пришло ещё в Осфэре. Потом Милдэвэй, Дар, Рианс, пребывание на Грани, возвращение Арса…
