Это было первое за вечер, от чего мне не захотелось его ударить.
Принесли десерт. Тирамису, два. Я не притронулась.
– Что?
– Этот десерт стоит как ингалятор Тайлера.
Этан замер, и я увидела на его лице растерянность. Настоящую, живую. Он явно не знал, что такое бывает у других людей.
– Ингалятор стоит… сколько?
– Ты не знаешь эту цену и никогда не узнаешь, – пробормотала я.
Наступила тишина. Ему нечего было сказать. Скорее всего, это от слепоты, которая приходит с деньгами. Он не видел мой мир не потому, что не хотел, а потому, что его мир не позволял. Между нами пропасть. И это навсегда.
Мы доели и пошли в сторону общежития.
Там было темно. Фонарь не работал, камеры не доставали до угла.
– Ужин прошёл. Мы в расчёте? – бросила я, желая поскорее убежать к себе.
Ведь его энергетика сильно давила на меня. Этан подавлял, рушил мои барьеры.
– Не совсем.
Он забрал контейнер с тирамису из моих рук и поставил на бетон. После того как выпрямился, шагнул ко мне и положил тёплую ладонь мне челюсть. Большой палец очень медленно прошёлся по нижней губе, и я перестала дышать. Сердце билось птицей в грудной клетке, желая выскочить.
– Скажи «нет» и я уйду, – пробормотал Этан, склоняясь надо мной.
Я молчала. Каждая клетка мозга выла, что надо уносить ноги, а горло не могло выдавить ни звука.
Секунда, и он поцеловал. Глубоко, с зубами. Не давая дышать.
Я не закрывала глаз и Этан тоже. Он наблюдал за моей реакцией. Холодно. Расчётливо.
Его губы поглощали мои. И с каждым мгновением поцелуй разгорался.
Я пыталась не уплыть в ощущениях, отдать долг и забыть. Но меня подводило тело. Оно пылало, дыхание стало прерывистым.
А ледяные глаза продолжали сканировать. Я уже думала, что он робот, не может ничего чувствовать, но тут его взгляд стал мутным. Издав тихий стон, мужчина прижал меня сильнее к себе и закрыл веки, наслаждаясь моим ртом. И я почувствовала его целиком, грудь, живот, бёдра.
Вместо того чтобы оттолкнуть, я вцепилась в рубашку обеими руками и потянула на себя. Глаза сами закрылись, отдавая меня в лапы этому железному монстру. А он целовал страстно. Слегка отрывался и потом нападал на мои губы. Снова и снова.
Я не хотела это прекращать. В это мгновение всё вылетело из головы. Мысли расползлись, а в груди рассыпались искры.
Этан отстранился первым. Когда я пьяно взглянула на него, он уже пришёл в себя и внимательно изучал моё лицо. Его губы были влажные, и в глазах плескался голод. От этого у меня подогнулись колени.
– Всего лишь небольшие проценты, Мия. Мы не закончили, – тихо пробасил Этан, убирая выбившуюся прядку мне за ухо.
Ещё несколько секунд он держал меня и будто пил моё тепло, вбирал эмоции, что вызвал. А затем отпустил.
Я чуть пошатнулась, голова закружилась, но быстро взяла себя в руки. Не стоит показывать, какие сильные чувства он у меня вызывает. Добром это не кончится.
Этан поднял контейнер, отдал мне и ушёл. Не оглянулся. Шаги затихли, а я стояла и не могла никак отдышаться.
В два ночи я лежала в темноте и трогала губы. На них остался привкус мяты от поцелуя.
Мне не спалось, поэтому, стараясь не будить соседку, я подошла к холодильнику и достала контейнер. Тирамису был мягкий, шоколадно-кофейный, и я ела его в ночной тиши, жадно облизывая пальцы, всё думала о нём. Мы давно разошлись, но возбуждение не проходило. Оно засело где-то под кожей и зудело, ища выход.
Я юркнула в душ. Может быть, прохладная вода поможет? Но там стало только хуже. Капли жгли кожу, и я фантазировала о том, что это его губы скользят по ней.
Чёрт!
Рука сама опустилась, и я не остановила. Не смогла, а может, не захотела, да и плевать. Тело решило за голову, может, ещё в подвале, когда я сидела на нём верхом и чувствовала сердце Этана под своим коленом. Его лицо, пальцы, зубы. Мне хотелось всего этого прямо сейчас, но я не могла позвонить ему. Я не такая. И он точно должен вылететь из моей головы. Для него я очередной экспонат на полке. Но даже эти рассуждения не помогали. Меня всю скручивало от одного взгляда Тауэра. А поцелуй… Я мечтала, чтобы его губы оказались там, где сейчас находились мои пальцы.
Яркие вспышки огнём пронеслись по моему телу, заставив, сжать зубы. Несколько секунд я стояла, наполняясь спасительным опустошением. Это всего лишь физиология. Не больше. Меня тянет к нему, как к мужчине, в нём ничего нет, кроме денег. А с деньгами все могут выглядеть красивыми и загадочными.
Выйдя из душа, я посмотрела на контейнер.
Ненавидела себя за десерт, его вкус на губах, за душ. Начало приходить осознание собственной ничтожности. Этан мог себе позволить дорогой стейк хоть каждый день. Этот ужин стоил бы маме четыре смены. А я сидела за столом и наслаждалась каждым кусочком. Я ужасна. Жизнь всего на секунду дала мне передохнуть, но дальше надо снова барахтаться в своём мраке. И от этого только хуже. Ведь если бы я не знала, как там, по ту сторону, то не хотела бы вернуться туда вновь. А теперь я знаю. Стало грустно и ещё больше одиноко.
Глава 7
Этан
Стометровка вольным – 48.3. Не рекорд, но тренер кивнул, а парни в раздевалке не полезли с вопросами. Я выбрался из воды, чувствуя привычную пустоту в мышцах. Она приходила после правильной нагрузки, когда тело молчит и не просит ничего, кроме еды и горизонтальной поверхности.
В раздевалке у зеркала стоял Джекс и трепался с парнями. Я зашёл в душ, открыл воду и услышал его голос, громкий, как всегда. Джекс не умел разговаривать тихо, это был его принципиальный выбор, а не дефект.
– Тауэр, как свиданка с гимнасткой? – крикнул он через шум воды.
Я не ответил. Намылил голову и решил, что молчание сработает лучше любой реакции.
Но он просто упёртый баран.
– Молчит. Значит, было хорошо, – объявил Джекс кому-то у шкафчиков. Кто-то хмыкнул. – Я бы тоже попробовал. Видел её на тренировке? Ноги от ушей, и гнётся так, что…
– Джекс, – бросил я ровно, не повышая голоса.
– Что? Я же комплимент делаю. Девчонка огонь. Наверняка в кровати тоже, они же все растянутые, гимнастки. Представляешь, какие позы…
Вода текла по лицу, и я стоял под ней и считал. Не секунды. Причины не выйти из душа и не вбить ему зубы в глотку. Нашёл три. Все слабые.
– Серьёзно, братан, – не унимался Джекс, – ты её уже разложил или всё ещё ходишь кругами? Потому что если ты не планируешь, то я бы…
Я рывком отдёрнул шторку. Мокрый, в одном полотенце, подлетел к нему за две секунды. Он не успел договорить. Схватив Джекса за шею, я вдавил его лопатками в кафель.
– Только попробуй закончить это предложение.
Парни замерли. Кто-то аж уронил шампунь. Мы с ним редко ссорились. Можно сказать, я впервые на него так налетел.
– Твоя территория, – выдавил Джекс.
Я отпустил. Извиняться не собирался, поэтому вернулся в душ. Надо проанализировать, что со мной произошло. Такие вспышки гнева мне несвойственны. И сейчас, стоя под струями, в голове по кирпичику выстраивалась багнутая схема.
Я не защищал Мию. А обозначал, что она моя, и чужие рты, руки и слова к ней не прикасаются. Это вовсе не касалось её. Это всё мои демоны. Я собственник, и девушка принадлежала мне. Разница существовала, я её видел, и меня такая позиция устраивала.
Вечером я написал ей и напомнил о долге. Она ещё до конца мне его не выплатила.
Ответ пришёл через минуту: «Я уже повторяла и больше не буду. Поцелуй закрыл долг».
«Тогда я тоже ещё раз объясню, – не сдавался я. – Поцелуй – бонус. А долг отдельно».
Мия минуту печатала и наконец у меня засветился экран: «И сколько ещё ты будешь шантажировать? Чего ты хочешь?»
«Ночная тренировка. Ты показываешь программу. Только мы», – быстро набрал я.
«Нет».
А вот это уже нехорошо. Меня раздражало её сопротивление и заводило одновременно.
«Ответ не принимается. Попробуй ещё раз».
Три минуты я сидел в тишине и смотрел на экран.
Долго, девочка. Я не привык столько ждать.
«Мия!» – не выдержал я.
Она станет моей по-хорошему или по-плохому.
«23:00. Зал В. Опоздаешь – я ушла», – пиликнул телефон её сообщением.
– Хорошая девочка, – протянул я.
Ровно в назначенное время ноги сами принесли меня в зал. Свет я включил только над ковром, одну тёплую лампу, которая вырезала из темноты, создающую ощущение сцены в пустом театре.
Мия пришла вовремя. На ней были легинсы, спортивный лиф, а вот ноги босые. Волосы девушка собрала в хвост.
– Правила такие, – начала она. – Ты молчишь. Не снимаешь и не комментируешь.
– У меня будет одно условие.
Я подошёл близко настолько, чтобы Мия чувствовала моё дыхание. Провёл пальцем по лямке лифа. Медленно. От плеча к ключице.
– Раздевайся. Бельё оставь.
Она отшатнулась. Широко раскрыла глаза.
– Ты ополоумел?!
– Хочу видеть тело, – промурлыкал я, пожирая девушку взглядом. – Не форму на теле. Мышцы, линии, движение. Без ткани.
Мия смотрела на меня, и я почти чётко видел направление её мыслей: ударить или уйти.
Я не стал ждать ни того ни другого. Повернулся к выходу.
– Значит, долг не отдан. Пойду придумывать что-то поинтереснее.
Шаг к двери. Ещё один.
– Стой! – вырвалось у неё.
Я остановился и ждал.
Послышался звук ткани. Лиф упал. За ним легинсы. Шорох, шлепок одежды о мат. А потом наступила тишина.
Я медленно обернулся, растягивая предвкушение.
Она стояла в простом, чёрном белье. Ничего кружевного или показного, как у всех других девушек. Тело у неё спортивное. Его гнули, ломали, собирали заново. Одни мышцы, на коже рубцы и линии, которые не нарисуешь за полгода в зале. Девушка стояла прямо, подняла подбородок, и в её глазах был жар. От него мне стало трудно дышать.
Мы стояли друг напротив друга и я, не скрывая наслаждения, нагло осматривал каждый сантиметр, что она показала.
– Мне нравится, – как можно небрежнее бросил я, но заметил, что в голосе появилась хрипотца.
Обойдя девушку по дуге, я остановился за её спиной. Подошёл так, что почти касался её. Тонкая шея манила. Хотелось в неё впиться. Но я держал себя в руках. Лишь позволил провести по ней пальцем, чем вызвал столп залипательных мурашек на её коже.
Ещё секунда, и в голове проскользнула мысль. Я должен был остановиться. Но не смог. Потому что всегда говорю, что приходит на ум.
– То, что на тебе, стоит меньше, чем салфетка в ресторане, где мы ужинали.
Звенящая тишина оглушила. Мои слова вонзились в Мию и вернулись мне огненным бумерангом. Внутри растекался ожог.
Сбоку я видел, как лицо Мии изменилось. Оно стало безэмоциональным, словно камень.
Прошло пять секунд, а может, десять. Я вздохнул, прогоняя зудящее неприятно ощущение. А после подошёл к стулу и плюхнулся на него.
Я не забрал свои слова назад, не извинился. Мог бы это сделать, но не стал.
– Начинай, – хладнокровно бросил я.
Мия не двигалась. Я был уверен, что уйдёт. Имела полное право, и я бы не остановил, потому что мой бравый выкидыш мозга перечеркнул любое слово, которое я мог бы сказать после.
Но она вышла на ковёр. Встала на исходную. Закрыла глаза.
