– Только не говори, что я должна уйти из академии, – сухо предупредила я, уже понимая, в какую сторону сейчас свернет беседа.
– Милая моя, – проворковала матушка, улыбнувшись шире и еще более фальшиво, – вообще-то, этот вопрос ты должна будешь решить с Ларсом. На правах законного супруга он вправе как запретить тебе дальнейшую учебу, так и разрешить.
– Да не будет он моим законным супругом! – Я аж притопнула ногой, пылая праведным негодованием. – Ни за что! Никогда!
– Габриэлла!
В тоне матушки прорезались стальные нотки. Она тоже отложила нож в сторону и выпрямилась напротив меня, грозно уперев руки в бока.
– Ты забываешься! – воскликнула она. – Я – твоя мать. Я выносила тебя, я родила тебя, я заботилась о тебе и продолжаю нести за тебя ответственность, пока ты живешь в моем доме. Поэтому я буду решать, что для тебя лучше.
Я почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам. Сердце бухало в груди, словно пыталось вырваться наружу. Но я не опустила глаза.
– А вот и нет, – прошипела я, стараясь, чтобы голос при этом не задрожал. – Ошибаешься. Я и только я буду решать, за кого мне выходить замуж. И моим мужем совершенно точно не будет Ларс Дуггер.
– Но почему? – Матушка растерянно всплеснула руками, как будто действительно не понимала причин моего упрямства. Продолжила чуть мягче, явно пытаясь сбавить градус спора: – Габи, дорогая моя. Неужели ты не понимаешь, что мы желаем тебе только счастья? И Ларс – самая выгодная партия для тебя.
– Но я его не люблю!
От моего отчаянного крика, казалось, даже оконные стекла зазвенели, настолько он получился громким.
– И что? – Мать хладнокровно пожала плечами, ни капли не впечатленная этим доводом. – Габи, ты еще очень молода. Поверь, в браке любовь – далеко не самое главное. Это такое чувство, которое быстро остывает. И дай небо, чтобы оно с годами не превратилось в ненависть или усталость друг от друга. А вот взаимное уважение – это совсем другое дело. Браки по расчету во все времена были самыми крепкими и счастливыми.
«Узнаю знакомые речи, – задумчиво прозвучало от Аспиды. – Уверена, твоя мать нашла бы много общих тем для бесед с леди Ингрид Драйгон. Интуиция подсказывает мне, что у них общие взгляды на жизнь и на вопросы воспитания детей».
– Мама, возможно, ты и права.
Я попыталась сменить тактику и все-таки достучаться до здравого смысла матери, поэтому тоже заговорила спокойнее:
– Но пойми же ты меня! Я сначала хочу закончить академию, а уж потом думать о замужестве.
– И зря! – отрезала мама. – Женский век короток, моя дорогая. Не успеешь оглянуться, как молодость пройдет, как и не бывало. Я не желаю, чтобы ты осталась старой девой, у которой в жизни из всех развлечений и удовольствий лишь скучные заумные книги.
– Ну мама! – взвыла я, осознав, что спор пошел по второму кругу.
– И не мамкай тут! – Как и следовало ожидать, она немедленно осадила меня. Правда, тут же выдавила из себя очередную измученную улыбку, добавив чуть мягче: – Габи, я ведь добра тебе желаю. Настоящего счастья, а не его замены в никому не нужных занятиях.
– И академию я не собираюсь бросать! – предупредила я, осознав, куда клонит мать.
– А придется! – Матушка не выдержала и с силой грохнула по столу раскрытой ладонью. Отчеканила зло: – Габи, побаловалась – и хватит. Полгода всякими глупостями занималась. Мне по хозяйству совсем бросила помогать. Сиди и гадай, где ты там и чем занимаешься. Разве это дело?
– Но я же не бездельничаю, а учусь! – парировала я. – И вообще, я каждый день, считай, после занятий домой спешила. Лишь на время сессии…
– Дурью ты маешься, – не дала мне договорить мать. – Здоровая девица, а на шее у родителей сидишь.
– Да я у вас и медяка не взяла, как поступила! – искренне возмутилась я.
– Да, не взяла, – хладнокровно подтвердила мать. – И, кстати, едой я тебя не попрекаю. Тарелку супа в этом доме тебе всегда нальют. Но я о другом…
И внезапно запнулась на полуслове.
Я с легким недоумением сдвинула брови.
Ох, сдается, мы подошли к основному моменту нашего спора. Слишком глубокая морщина разрезала переносицу матери, а уголки рта вдруг отчетливо дернулись вниз. И это была не гримаса раздражения от моего упрямства. Скорее… Попытка скрыть вину?
Да, скорее всего. Матушка как будто изо всех сил пыталась не показать, что ей неловко продолжать.
– Мама? – настороженно протянула я. – Ты что-то от меня скрываешь, верно?
Матушка резко отвернулась от меня, пряча лицо.
На сердце у меня немедленно стало еще тревожнее.
Ох, матушка явно неспроста так напирает на моем скорейшем замужестве. Не скрою, она и раньше считала мое обучение в академии своего рода баловством, которое мне скоро надоест. Но никогда не ставила меня перед строгим ультиматумом немедленно все бросить и вернуться в лоно семьи. Да и к Ларсу советовала просто приглядеться, тогда как сегодня говорит с таким бескомпромиссным напором, как будто дата свадьбы уже назначена.
Тягостная пауза, наполненная неуютным вязким молчанием, все длилась и длилась. Я не торопила первой ее нарушить. Вместо этого разглядывала сгорбленную спину матери.
– Далась тебе эта академия, – наконец, пробормотала мать.
Все-таки обернулась ко мне. Взяла нож, отброшенный прежде на стол, бездумно повертела его в руках и опять отложила в сторону.
– Мама, что происходит? – спросила я. – Ты никогда прежде не вела себя так… беспрекословно. Сама не раз говорила, что Ларс – хороший парень, но я могу найти себе лучше. Более подходящего жениха.
– Более подходящего? – с непонятным сарказмом фыркнула мама. – Габи, ты не в том положении, чтобы крутить носом и отказываться от столь выгодного предложения.
– Значит, точно что-то случилось, – резюмировала я. – Мама, не юли. Говори честно. Что за спешка?
– А возможно, я просто переменила свое мнение. – Матушка с усилием издала сдавленный смешок, но ее глаза бегали из стороны в сторону, доказывая, что она действительно что-то скрывает от меня. Добавила с нарочитой веселостью: – В конце концов, что такое – более подходящий жених? Мы не на рынке, право слово. Или ты всерьез мечтаешь о принце на летающем драконе?
«Не нужны нам никакие принцы на летающих драконах, – мрачно пробурчала Аспида. – У нас уже есть. Правда, не принц, а самый что ни на есть дракон. Но так даже лучше».
Я пропустила мимо ушей язвительное замечание змейки. Высоко подняла брови, разглядывая маму в упор.
– Говори! – потребовала тихо, но с нажимом. – Чует мое сердце, что о моей свадьбе с Ларсом уже достигнуто соглашение. Я права?
Матушка нервно потерла ладони. Тяжело вздохнула, отодвинула стул и села напротив меня.
– Габи, ты знаешь, что твой отец не молодеет, – начала негромко. – Все мы не молодеем, но он… В последнее время у него серьезные проблемы со здоровьем.
Я покрепче сжала губы, не позволив сорваться с них испуганному вскрику.
Не стоит прерывать мать. Мне и так стоило немалых трудов добиться от нее откровенности.
– Пока с ним ничего серьезного. – Матушка искоса кольнула меня внимательным взглядом и опять уставилась в столешницу. – Подводит только зрение. Но… Сама знаешь, что он работает писарем. А как трудиться, если буквы почти не видишь?
– Вы не обращались к целителям? – все-таки вырвалось у меня.
– К целителям… – Матушка грустно улыбнулась. – Даже самый паршивый берет за консультацию столько, сколько твой отец получает за месяц. А ведь еще и жить на что-то надо. И ты знаешь отца. Он гордый. И он терпеть не может жаловаться. Поэтому до последнего не признавался, что у него проблемы. Делал вид, что все в порядке. Пока однажды ночью я не проснулась от его приглушенного плача.
Я тоненько ойкнула.
От плача? Тогда дела и прям плохи. Потому что при всем своем богатом воображении я была не в состоянии представить отца плачущим.
Тимас Лейс, невысокий, юркий, с живой мимикой, всегда пребывал в отличном расположении духа. Ну, по крайней мере, в этом были уверены не только его домочадцы, но и многочисленные друзья, знакомые и просто случайные прохожие. Он мог рассмешить любого, искренне радовался жизни и никогда не унывал. Я даже его хмурым или раздраженным ни разу не видела. Неужели все обстоит настолько серьезно?
– Но он даже очки не носит, – ошарашенно пробормотала я. – Как так?
– Очки ему уже не помогут. – Матушка печально покачала головой. – Он перемерил десятки их, если не сотни. Да все бесполезно. Без целителя было не обойтись. Но деньги… деньги, эти проклятые деньги… И тогда на помощь пришла Магда…
Она выдохнула имя матери Ларса с каким-то затаенным стыдом. Помолчала немного, потом продолжила тихо и размеренно.
– Пойми, Габи, – сказала грустно. – Если честно, мне и самой Ларс не совсем по нраву. Парень он вроде добрый, но какой-то… Неотесанный, что ли. Ты бы и впрямь могла найти себе кого получше. Однако Магда поставила прямое и недвусмысленное условие. Дружба-дружбой, однако просто так деньги их семья нашей не одолжит. Даже под честное слово. Только под расписку с очень жесткими условиями за возможную неустойку. В этой же расписке прописано, что долг вместе с процентами аннулируется в день твоей с Ларсом свадьбы.
Я криво ухмыльнулась.
Что же. Это многое объясняет в поведении родителей. Недаром отец как будто избегал меня все эти дни. Ни разу ничего не спросил про сессию и про учебу. Ему словно было стыдно разговаривать со мной.
– Прости, – в заключении своего тяжкого признания почти беззвучно протянула мать.
Вся сгорбилась за столом, устало опустив плечи.
– А ты Магду еще и лучшей подругой называла, – невольно вырвалось у меня с ядовитой претензией.
– Но она же в итоге помогла, – прошептала себе под нос матушка, как будто пыталась оправдаться. – Габи, поверь, если бы был хоть какой-нибудь другой способ! Однако даже в банке отказались давать ссуду. А так у нас появился хоть мизерный шанс.
Я приложила пальцы к пылающим вискам, не вслушиваясь в дальнейшие оправдания матери.
Надо же. Не думала, что услышу подобное. Ко многому я была готова, но не к такой правде. Выходит, что родители, по сути, продали меня.
– Если ты не выйдешь замуж за Ларса, то отец попадет в долговую тюрьму, – завершила мать. – Наше имущество, дом, вещи, словом, все, что представляет хоть какую-то ценность, будет реализовано на торгах. Как-то так…
Я тяжело вздохнула. Откинулась на спинку шаткого скрипучего стула и прикрыла глаза.
«Спроси, что сказал целитель, – неожиданно посоветовала Аспида, которая внимательнейшим образом выслушала долгий и непростой рассказ моей матери. – Как понимаю, раз твои родители взяли деньги семейства Дуггеров, то его консультацию они в итоге получили».
– И каков был вердикт целителя? – без особого интереса полюбопытствовала я.
– Он не стал тешить нас напрасными надеждами, – с горькой усмешкой ответила мать. – Заявил прямо. Помочь может только магия. Причем магия действительно высокого порядка. Его способностей хватило лишь на то, чтобы замедлить процесс, но, увы, не обратить его вспять. Однако мы были рады и этой малости.
– Ясно, – сухо протянула я.
Кухня после этого погрузилась в очередную долгую и невыносимо напряженную паузу из числа тех, которые так и тянет разорвать своим отчаянным криком.
– В общем, наши дела таковы, Габи.
Матушка нервно потерла ладони. Затем встала, подтянула к себе разделочную доску и вновь принялась шинковать овощи. Видимо, сочла разговор завершенным.
– Получается, вы с отцом все решили за меня, – протянула я, ощутив, как в груди что-то болезненно сжалось.
– У нас не было другого выхода.
Мать на этот раз не закричала. Она говорила негромко, не отвлекаясь от своего занятия. И от этого на душе стало еще гаже.
Значит, решение и впрямь принято. И я никак не смогу его изменить.
– Конечно, неволить тебя никто не собирается, – все-таки добавила мать и бросила на меня осторожный быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Тут же вновь сосредоточила все внимание на быстро мелькающем в воздухе ноже, завершив: – У алтаря ты вправе сообщить о своем нежелании выходить замуж за Ларса. И тогда свадебную церемонию немедленно остановят. Но подумай, Габи. Подумай очень хорошо, что после этого будет с нами.
– А что будет со мной? – зло фыркнула я.
Как и следовало ожидать, ответа я не дождалась. Тишину нарушал лишь быстрый стук лезвия кухонного ножа по доске.
Я тоже поднялась на ноги. Так резко отодвинула стул, что едва не опрокинула его. И отправилась прочь.
Мать не пыталась остановить меня. Но на самом пороге меня настигло брошенное вслед:
– Ты же хорошая девочка, Габи. Не подведи нас, пожалуйста.
Глава вторая
Я лежала на своей узкой, жесткой девичьей постели и бездумно смотрела в потолок.
До моего слуха то и дело доносились взрывы хохота от младших сестер. Они как раз заканчивали украшать гостиную. А я… У меня уже и в помине не осталось никакого праздничного настроения.
– А ты молодец.
На кровати напротив материализовался Морок.
Демонический кот потянулся, зевнул, словно невзначай показав свои огромные клыки. Дугой выгнул спину и пару раз с видимым наслаждением продырявил старенькое покрывало острыми стилетами когтей.
– В самом деле молодец, – продолжил, так и не дождавшись от меня реакции. – Ни слез, ни трагичного заламывания рук, ничего. А ведь могла бы устроить настоящую истерику.
– И правильно бы сделала, если бы устроила.
Кожа на правом предплечье потеплела, и на запястье блеснула огненной чешуей материализовавшаяся Аспида. Соскользнула с моей руки и переметнулась к Мороку, свернувшись ярким ошейником на его шее.
– Безобразие, полное безобразие, – проворчала негромко. – Где это видано? Уже почти замужнюю девицу пытаются выдать замуж за какого-то рыжего остолопа.
– Я не почти замужн…
Я так и не закончила фразу.
Ох, Габи, хватит лукавить. И без того понятно, что в случае выбора между Ларсом и Адрианом я предпочту последнего.
