Цен-ми-нея тряхнула головой – резкий жест, совершенно нехарактерный для неё. Корона, тяжёлая и сияющая, соскользнула с головы, её кристаллы звякнули о хрустальный пол с высоким, почти жалобным звуком, эхом отразившимся от стен.
Королева, не осознавая, что делает, потянулась к артефакту. Её пальцы, длинные, тонкие, дрожали – едва заметно, но для неё это было равносильно катастрофе. Она наклонилась, её движения стали медленными, почти механическими, словно тело всё ещё не до конца принадлежало ей. Корона лежала так близко, её кристаллы переливались, отражая свет рубки. И тогда её сознание раскололось. Внезапно, как удар молнии в безоблачном небе, в её разуме вспыхнула другая реальность, настоящая.
Глава 3
Чёрные маги
Цен-ми-нея устало опустилась в кресло, корона всё ещё лежала на полу, её кристаллы тускло мерцали, отбрасывая слабые блики на серебристые одежды, которые теперь казались не струящимся металлом, а тяжёлой бронёй. Рубка «Светоча Ксеона» молчала, офицеры, застывшие у своих постов, не смели нарушить тишину. Лица оставались сосредоточенными, скрывающими тревогу. Воздух был пропитан запахом озона, смешанным с холодным, металлическим ароматом магии, что исходила от короны.
Королева задумалась. Её пальцы, сжали подлокотники, оставляя на хрустале едва заметные следы. Ситуация развивалась непредсказуемо, и это чувство, чужое для неё, грызло изнутри. Она, повелительница Аэтриона, хозяйка «Родника Реальности», всегда держала всё под контролем, каждый жест, каждое слово, каждый магический поток. Но теперь всё пошло не по плану.
По сути, ей не на кого было опереться. Рядом не было ни одного соплеменника. Офицеры на мостике, Архимаги, стражи, все они Аэтрионцы, дети света, с их идеальными хрустальными городами и верой в порядок. Они служили ей, но не понимали её. Не знали её сути.
Цен-ми-нея закрыла глаза, её сознание, всё ещё ноющее от ментальной битвы с чёрным драконом, унеслось далеко, в другой сектор космоса, в другую жизнь.
Торон, её родная планета. Она видела её так ясно, словно стояла там прямо сейчас. Тёмные облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, чьи вершины, острые и чёрные, упирались в небо, пронзая его, как клинки. Гром гремел постоянно, но молнии не освещали землю, они питали её, вливаясь в почву. Воздух был густой, пропитанный запахом пепла, серы и чего-то древнего, первозданного.
Её родной народ – Каштыны, составляли тёмные маги. Их магия, чёрная, как бездонные провалы между звёздами, текла в венах, как кровь. Их города, высеченные из обсидиана, возвышались над равнинами, где вместо трав росли кристаллы, пульсирующие тёмным светом. Их глаза горели, как угли, а голоса звучали, как раскаты грома. Они добивались власти над вселенной и были близки к цели.
Цен-ми-нея вспомнила, как стояла в главном зале их цитадели, окружённая тенями, что шептались о грядущем триумфе. Сектор космоса, который Каштыны контролировали, был укреплён сверх всякой меры. Планеты, звёзды, даже пустота между ними, всё пронизывала их магия. Щиты, сотканные из тьмы, могли выдержать взрыв сверхновой. Корабли, выкованные из чёрного камня, несли в себе силу, способную разорвать реальность. Им осталась покорить одну цивилизацию – Аэтрион.
Эту цивилизацию возглавляли Светлые маги, с их хрустальными городами, сияющими флотами и верой в порядок. Свободолюбивые, строптивые, они отказывались подчиняться. Их магия, яркая и чистая, горела как вызов Каштынам. Цен-ми-нея вспомнила, как её народ готовился к финальному удару, заклинания, что могли погасить звёзды, ритуалы, что могли сковать саму реальность.
Но что-то пошло не так, воспоминание ускользало от неё, как тень в темноте. Она не могла вспомнить, что именно. Память о тех днях была как разбитое на осколки зеркало, в которых отражались лишь тени.
Теперь она сидела в кресле, на мостике чужого флагмана, окружённая чужими людьми, с короной, лежащей у её ног.
И впервые за века Цен-ми-нея почувствовала себя не королевой, а одинокой женщиной, отрезанной от корней и окружённой чужаками.
А воспоминания продолжали свой калейдоскоп в её сознании, вспыхивая яркими, но болезненными картинами. Цен-ми-нея видела всё так ясно, будто время повернулось вспять и вернуло её в те дни, когда она ещё не носила корону, а была лишь частью великого плана своего народа.
Каштыны подготовились тщательно, с той методичностью, что была присуща тёмным магам, где каждый шаг просчитывался на поколения вперёд. Их космические флоты, огромные, выкованные из чёрного металла, напитанные тёмной магией до предела, двинулись на звёздный сектор Аэтриона. Боевые звездолёты, словно тени, скользили в космосе бесшумно, их корпуса поглощали свет звёзд, а внутри бурлили потоки чёрной энергии, готовые вырваться в любой миг. Задача казалась простой и одновременно невероятно сложной: захватить столичную планету Рована, сердце светлых магов, а затем покорить всю остальную часть звёздной системы, сломив сопротивление раз и навсегда.
Вначале всё шло хорошо, даже лучше, чем ожидалось. Флоты Каштынов теснили корабли Аэтриона с лёгкостью, их магия, тёмная и подавляющая, оказалась сильнее в первых столкновениях. Хрустальные пирамиды и сферы светлых магов трещали под ударами чёрных лучей, их щиты мерцали и гасли, как угасающие звёзды. Каштыны продвигались вперёд, оставляя за собой шлейфы разрушенных миров, где планеты покрывались трещинами, а атмосфера пропитывалась пеплом. Рована была близко, её изумрудные джунгли уже виднелись на горизонте космоса, маня своей уязвимостью.
Аэтрионцам удалось устоять и сдержать первый удар, собрав все силы, они отчаянно оборонялись. Их магия, яркая и чистая, начала адаптироваться, светлые маги научились отражать тёмные потоки, используя «Родник Реальности» как якорь. Каштыны так и не смогли взять столичную планету Рована, несмотря на все усилия, несмотря на ритуалы, что проводились на борту флагманов, где жрецы в чёрных мантиях черпали силу из самых глубин тьмы. Рована стояла, её джунгли дышали магией, а золотые драконы, парящие в небесах, отгоняли захватчиков.
Наступило время долгой, затяжной войны, которая с переменным успехом длилась сотни лет, то затухая, то снова разгораясь. Флоты сталкивались в космосе, планеты переходили из рук в руки, магия светлых и тёмных сплеталась в вихри, что разрывали реальность. Каштыны теряли корабли, Аэтрионцы – города, но ни одна сторона не могла сломить другую окончательно. Война стала частью жизни, её ритм отдавался в сердцах магов, её эхо звучало в заклинаниях и криках умирающих звёзд.
Цен-ми-нея видела эти картины в своём сознании, чувствовала запах горелого обсидиана, слышала гул тёмных двигателей, ощущала холод космоса на коже. Воспоминания кружились, не давая покоя, напоминая о прошлом.
Но всему приходит конец, даже самой долгой и яростной войне, что раздирала космос на части. Аэтрионцы сумели накопить достаточно сил, их маги, собравшись в тайных святилищах Рованы, черпали энергию из самых глубин своих хрустальных городов, где кристаллы пульсировали в унисон с их сердцами. Более того, им удалось подключиться к магическому артефакту «Роднику Реальности», древнему источнику магии. Магия Родника, чистая и неиссякаемая, питала их, текла по их венам, как светлый огонь, давая не только возможность противостоять тёмным потокам Каштынов, но и атаковать с новой, невиданной мощью. Их корабли, хрустальные и сияющие, теперь окружались аурами, что отражали чёрные лучи, а их заклинания разрывали тьму, как молнии разрывают ночное небо.
Война разгорелась с новой силой и длилась с небольшими перерывами долгих сто лет. Космос дрожал от столкновений, звёзды гасли под ударами магии, а планеты, попавшие под перекрёстный огонь, покрывались шрамами, что светились в пустоте. Инициатива перешла на сторону Аэтрионцев. Они брали одну звёздную систему за другой, их флоты, словно волны света, сметали остатки сопротивления Каштынов. В решающей битве флот Каштынов был полностью разгромлен – их чёрные корабли трещали и рассыпались в пыль, их щиты, сотканные из тьмы, рушились под натиском светлых лучей. Казалось, победа была полной и безоговорочной. Триумф света над тьмой окончательный. Победный аккорд завершал вековую войну.
Маги Аэтрионцев знали, что необходимо полное уничтожение этой цивилизации, которая, по их убеждению, несла только горе вселенной. Их сердца, полные праведного гнева, не допускали мысли о пощаде. Флот двинулся к столичной планете Каштынов – Торону, тёмной и неприветливой, где облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, а молнии питали землю, пропитанную чёрной магией. Планета встретила их ощетинившимися орудиями оставшихся кораблей, их чёрные корпуса, покрытые трещинами, всё ещё изрыгали потоки тёмной энергии, а маги на мостиках, с глазами, горящими, как угли, готовились к последнему бою.
Вновь разгорелась битва, космос вокруг Торона превратился в бурлящий котёл света и тьмы. Хрустальные корабли Аэтриона сияли, их лучи прорезали пустоту, а чёрные корабли Каштынов отвечали вихрями, что разрывали реальность. Планета дрожала, её горы рушились, а воздух, густой от пепла и серы, наполнялся криками умирающих магов. Каштыны проиграли. Их последние корабли рассыпались в пыль, их магия угасла, а Торон, их родной мир, был стёрт с лица вселенной. Аэтрионцы видели, как планета раскололась, её ядро вспыхнуло, и тьма, что питала Каштынов, растворилась в пустоте.
Так они думали, но в самом деле всё было не так однозначно и не так просто.
Верховный Архонт цивилизации Каштынов Зоклин понимал, что час пробил, и его народ стоял на самом краю пропасти, за которой зияло безвременье – пустота, где не остаётся ни памяти, ни магии, ни имени. Он видел это в пророческих видениях, что посещали его в тронном зале из обсидиана, где стены дрожали от гула умирающих звёзд. Поэтому выход остался только один: растворить часть высших магов среди цивилизаций Аэтриона и других миров, чтобы в далёком будущем, когда пепел осядет, возродить цивилизацию тёмных магов вновь.
План дерзкий, но реалистичный, выкованный в отчаянии. Потому гениальный. Каштыны от природы обладали редким даром мимикрии – способностью подстраиваться под любую форму жизни, принимать облик представителя любой цивилизации. Это было не просто иллюзией, не маскировкой, а полным перерождением. Они меняли всё: кожу, кости, кровь, даже клетки организма, вплоть до магической ауры. Обнаружить их в таком виде невозможно – ни сканеры, ни заклинания, ни даже Родник Реальности не могли распознать подмену. Каштын становился идеальной копией, сохраняя лишь глубинную суть, спрятанную за семью печатями.
Во главе этого грандиозного заговора Зоклин поставил свою дочь – принцессу Шерр. Ей, молодой, но уже обладающей силой, способной гасить звёзды, он поручил главную миссию: проникнуть в сердце Аэтриона, пробиться наверх и захватить руководство цивилизацией светлых магов. Шерр приняла волю отца без колебаний, её глаза, чёрные, как бездонные провалы, горели решимостью. Она видела, как Торон рушится, как её народ гибнет в огне светлых лучей, и в её сердце не было места жалости – только чувство мести.
Сам Архонт Зоклин погиб, как и подобает правителям великих цивилизаций, вместе со своим народом. Его тело, облачённое в мантию из теней, растворилось в последнем взрыве, когда ядро Торона раскололось. Его магия, последним усилием, напитала план мимикрии, став невидимым якорем для выживших. Шерр оплакала отца, но плач был кратким. Время скорби прошло. Наступило время действия.
Тут стоит отметить, что Каштыны узнавали друг друга в любом обличье. Каждый из них нёс особый магический маркер – невидимый отпечаток, вплетённый в саму суть их магии. Его мог увидеть, вернее, почувствовать, только другой Каштын. Даже в теле Аэтрионцев, даже под маской светлого мага, Каштын ощущал сородича, как брат ощущает брата в толпе чужаков.
Шерр, приняв облик молодой светлой магессы, приступила к выполнению плана.
Ненависть сжигала принцессу, она ненавидела Аэтрионцев яростной, всепоглощающей страстью, что питалась воспоминаниями о разрушенном Тороне, о гибели отца, о пепле, в который превратился её народ. Эта ненависть была её топливом, её целью. Шерр начала подъём к вершинам власти с низов, приняв вид достойного провинциального мага – скромного, но талантливого, с сияющей аурой и мягкой улыбкой, что вызывала доверие. Её новая внешность, идеально подогнанная под стандарты Аэтриона, не вызывала подозрений: тёмные волосы, переливающиеся, как хрусталь, глаза, полные звёздного света, и голос, звенящий, как колокольчик.
Постепенно она поднималась по социальной лестнице в их строгой иерархии, где каждый шаг требовал доказательств, ритуалов и благословения Родника. Средств хватало – Каштыны, накопили ресурсы ещё до падения Торона, спрятав их в тайных хранилищах на астероидах и в разломах реальности. Шерр использовала их с холодной расчётливостью, подкупая, убеждая, манипулируя. На ключевые посты в правительстве, в магических советах, в командовании флотами она ставила своих – Каштынов, которые, как и она, маскировались под Аэтрионцев. Их маркеры, невидимые для чужаков, позволяли Шерр узнавать своих в любой толпе, в любом зале.
Достигнув поста в правительстве, она стала приближённой к Великому магу Снегуру, одному из самых могущественных в Аэтрионе. Его хрустальный дворец сиял на Роване, окружённый джунглями, где золотые драконы парили в небесах. Шерр, теперь известная как Цен-ми-нея, очаровала его – не только умом, но и магией, что текла в ней. Она стала его женой, его доверенной, его тенью. Когда Снегуру подошло время покидать этот мир и следовать в пределы царства Хаара, где души магов растворялись в вечности, она убедила его передать ей корону Родника. Её слова были мягкими, но точными, как удар клинка.
– Ты устал, мой господин. Позволь мне нести твою ношу. Родник будет в надёжных руках.
Добившись невероятного и став во главе цивилизации Аэтриона, она не раскрывала себя. Следуя светлым заветам, она правила мудро, укрепляла города, вдохновляла магов, но в глубине её души зрел план, холодный и коварный. Она планировала создать условия, при которых цивилизация Аэтрионцев перестанет существовать.
Невероятное коварство. В далёком секторе, скрытом от глаз, она уже основала первое поселение Каштынов. Туда, под покровом тьмы, стекались потомки древних магов, выжившие в мимикрии, сохранившие маркеры своего народа. Используя технологии Аэтрионцев – они начали возрождение древней тёмной цивилизации.
Теперь планетой Каштынов стал неприветливый мир, скрытый от любопытных глаз в разломе реальности. Оскит стал их новым домом. Его поверхность, покрытая чёрными скалами и потоками застывшей магмы, дышала тьмой. Обсидиановые башни росли, как кристаллы, магические купола защищали поселения, а в недрах планеты пробуждались древние ритуалы. На протяжении пары веков Оскит активно развивался, его города наполнялись жизнью, а магия Каштынов, чёрная и мощная, снова текла, как кровь в венах.
Сама королева там никогда не была. Её место на Роване, в хрустальном дворце, под светом чужих звёзд. Но она имела все необходимые сведения – отчёты, магические послания, видения, что передавались через маркеры. Она постоянно поставляла туда ресурсы: кристаллы, технологии, даже магов, чьи души она незаметно подменяла.
Много проблем доставили золотые драконы, эти величественные существа, чьи крылья отливали расплавленным солнцем, а глаза сияли, как звёзды в ясную ночь. Она потратила целые эпохи, чтобы обуздать эту стихию, подчинить их себе, заставить работать на её цели. Их чистая, светлая магия, текшая в их венах, как жидкий свет, была для неё одновременно сокровищем и вызовом. Цен-ми-нея научилась вытягивать её, словно нити из ткани, и превращать в тёмную, пропитанную её волей. Эта энергия, уже чёрная и тяжёлая, транслировалась её магам на планету Оскит, питая их ритуалы, укрепляя их города, возрождая древнюю мощь Каштынов.
Драконов она контролировала полностью и бесповоротно. Их разумы, некогда свободные, как ветер над Рованой, теперь были скованы её заклинаниями, сотканными из тьмы и хитрости. Она вплела в их ауры невидимые цепи, что связывали их с её короной. Они не могли даже дышать без её разрешения – каждый взмах крыльев, каждый выдох пламени был под её властью. Их золотая чешуя, сияющая в джунглях Рованы, скрывала покорность, а их рык, некогда грозный, теперь звучал как эхо её воли. В отношении этой магической составляющей она не волновалась. Освободиться драконы не могли – их души были её пленниками, их магия – её инструментом.
Появление чёрных драконов стало для неё не то, чтобы ударом, нет, скорее неприятностью, досадной помехой в её тщательно выстроенных планах. Они несли тёмную магию, ту самую, с которой ей справляться было легче всего – она знала её, как свои собственные заклинания, чувствовала её, как кровь в венах. Но удивляло другое: откуда они взялись? Их чешуя, поглощающая свет, их глаза, горящие, как угли, их крылья, что разрывали реальность, – всё это было слишком знакомым, слишком… Каштынским. И случайно ли их появление совпало с прилётом этих непонятных Создателей. Следовало проверить. Пока никакой связи не прослеживалось, но её инстинкты, отточенные веками, шептали, что случайностей в этой игре не бывает.
Самым сложным моментом её карьеры стало полное доминирование над «Родником Реальности» – и в физическом мире, и в его магической сути. Это магическое образование обмануть нельзя. Оно видело всё, чувствовало всё, знало всё. Путь только один: завладеть артефактами, что связывали его с реальностью. Короной Аэтрионцев она завладела, вырвав её из рук Снегура, убедив, что это её судьба. Корона сияла на голове, питая её власть, но этого мало.
С артефактом Умгарцев и их повелителем Ву-Каном пришлось повозиться. У него тоже была корона, тяжёлая, выкованная из чёрного камня, с рунами, пульсировавшими тёмной энергией. Он, как и она, имел доступ к Роднику Реальности, черпал оттуда необходимую ему магию, питая свои миры, свои големы, свою волю. Его корона была второй половиной ключа, и Цен-ми-нея знала, что без неё власть над Родником будет неполной. Пришлось плести интриги, манипулировать, сталкивая Аэтрион и Умгар, чтобы ослабить Ву-Кана, чтобы вырвать у него корону.
Королева пошла на хитрость, используя свои тёмные возможности уговорила Ву-Кана обменяться коронами, её голос, мягкий и убедительный, звучал как мелодия, вплетённая в магические потоки, чтобы усыпить бдительность.
– Это станет нерушимым залогом нашей дружбы, – говорила она, стоя на мостике флагмана, окружённая големами, чьи каменные тела отражали холодный свет. – В конце концов, и твоя, и моя короны связаны с Родником. Обменявшись ими, мы заключим невиданный союз…
Ву-Кан, повелитель Умгара, долго не соглашался. Его глаза, горящие, как раскалённая лава, изучали Цен-ми-нею, выискивая подвох. Он чувствовал мощь её магии. Она ждала…
Видя, что не получается убедить Ву-Кана, отдала команду Каштынским магам провести обряд согласия. Они, скрытые под масками Аэтрионцев, вышли из тени, их мантии сияли светом, но в их аурах таилась тьма. Ритуал начался в центре зала, где воздух задрожал от магии. Каштыны пели на древнем языке, их голоса сплетались в гармонию, что убаюкивала разум. Сама королева вплелась в ритм этой новой магии, её корона сияла, усиливая обряд, её воля, словно паутина, окутывала Ву-Кана. Он не устоял. Его сопротивление ослабло, и он согласился, протянув свою корону.
Этот момент стал апогеем её силы и власти. Она смогла объединить два начала – светлое и тёмное, две половины Родника Реальности, что питали Аэтрион и Умгар. Возникает вопрос, как она это сделала? Очень просто: обманула Ву-Кана. Под покровом магического обряда, пока големы и маги Умгара были ослеплены сиянием ритуала, она вручила ему подделку – настоящую корону она оставила себе, спрятав в складках своих одежд.
Когда Ву-Кан пришёл в себя, когда всё уже завершилось. Он держал в руках подделку, её кристаллы сияли фальшивым светом, а его собственная корона, связанная с Родником, была в руках Цен-ми-неи. Он увидел только её обман, но не увидел вмешательства тёмных сил. Каштынские маги исчезли в тенях, обряд согласия оставил в его разуме лишь эхо гармонии, заглушая подозрения.
Цен-ми-нея торжествовала, корона Умгара пульсировала в унисон с короной Аэтриона, усиливая её связь с Родником. Она чувствовала, как два потока магии – светлый и тёмный – текут через неё, подчиняясь её воле. Её власть стала абсолютной, её планы – ближе к осуществлению.
Теперь предстояло ещё раз проделать этот трюк с королевами Создателей, завладеть их артефактами и стать правительницей вселенной. Да, она собиралась взять под контроль цивилизацию Создателей, завладеть не только их магией, но и подчинить их самих, их корабли, их знания, их волю. Цен-ми-нея видела это в своих видениях: она, стоящая на мостике «Коршуна», с их браслетом и диадемой в своих руках, с Родником Реальности, полностью подчинённым её воле. Это был её конечный план, её триумф, её месть за Торон, за Каштынов, за всё, что было утрачено.
Рядом с ней находились верные маги Каштыны. Их ауры сияли светом, их униформы переливались, как у истинных детей Рованы, но в глубине их сердец пульсировал тёмный маркер, связывающий их с ней. Они занимали должности советников, стражей, архимагов, их преданность была абсолютной. Они постоянно подпитывали её магией, их чёрные потоки, скрытые под светлой оболочкой, текли к ней, усиливая её корону, её волю, её связь с Родником.
Старший из них, Лузвул, стоял чуть в стороне, его фигура, высокая и худая, казалась высеченной из хрусталя, но глаза, скрытые за иллюзией света, горели тёмным огнём. Он смотрел на неё, ожидая, пока она заметит его присутствие.
Она его чувствовала. Его маркер, как тёплый импульс, отдавался в её сознании, и она понимала, что тот хотел общения. Время анализа и воспоминаний, что кружились в её голове калейдоскопом, закончилось. Одной мыслью, резкой и ясной, она оборвала поток прошлого.
– Что толку думать о прошлом? – произнесла она вслух, её голос, холодный и твёрдый, разнёсся по рубке. – Там уже ничего изменить нельзя. Нужно думать и жить настоящим, тем самым строя будущее.
Закончив на таком позитиве, повернулась к магу и протянула магическую Каштынскую нить контакта – невидимую, но ощутимую, как лёгкий холодок на коже. Нить вспыхнула в воздухе, соединяя их ауры, и Лузвул тут же уловил её сигнал.
– Что ты хочешь мне сообщить, мой верный Лузвул? – спросила она.
– Благодарю, королева, что заметили меня и обратили свой взор… – начал он, его голос, глубокий и мелодичный, был полон почтения, но Цен-ми-нея нетерпеливо прервала его.
– Лузвул, давай по делу, – её тон стал острым, как клинок. – Время для почестей и лести ещё не пришло.
– Прошу простить за излишнюю витиеватость, – Лузвул склонил голову, его мантия мигнула, отражая свет. – Вот, что хотел сообщить: наши маги заметили активность на планете Рована.
– Что значит активность? – Цен-ми-нея нахмурилась. – Я всё контролирую.
– Не сомневаюсь, – Лузвул поднял руку, и в воздухе тут же образовалась голографическая карта Рованы, переливающаяся изумрудом и золотом. – Обрати внимание на это место.
Он указал на точку в джунглях, где яхта Создателей забрала драконов. Место было отмечено слабым магическим следом, почти неуловимым, но для Каштынских магов – как маяк в ночи.
– Я ничего в этом районе не разрешала, – голос Цен-ми-неи стал тише. – Может, дикие драконы?
– Может быть, королева, – Лузвул кивнул. – Но есть ещё одна странность. Именно в это время наши маги засекли непонятный объект, уходивший с поверхности планеты в космос.
– А вот это уже интересно, – Цен-ми-нея выпрямилась, её корона мигнула, уловив её эмоции. – Покажи этот объект.
– Изображения нет, – Лузвул покачал головой. – Он был накрыт маскирующими полями, поэтому обычные сканеры и обычная магия не засекли его.
– Очень интересно, – повторила королева, её губы изогнулись в холодной улыбке. – Нужно прочесать тот район.
– Слушаюсь, королева, – Лузвул склонил голову. – Я сам этим займусь. Тут нужна наша магия.
– Займись, – кивнула она. – И как только разберёшься, доложишь. А я займусь нашими гостями…
Глава 4
План по освобождению золотых драконов
Ирина Соловей обвела взглядом своё воинство, собравшееся в кают-компании «Коршуна». Офицеры, маги, десантники – все стояли плечом к плечу, так тесно, что чувствовалось тепло чужих плеч сквозь ткань формы. Свет хрустальных ламп падал мягко, никто не шевелился, никто не переступал с ноги на ногу.
Ирина чувствовала, как браслет на запястье пульсирует в такт её собственному сердцу. Лея стояла справа, диадема отбрасывала слабые голубые блики на её скулы, глаза опущены, ресницы дрожали. Верочка слева, Зар на её плече не урчал, не шевелился, только чешуя тускло мерцала, впитывая напряжение комнаты.
Генерал Бернс скрестил руки на груди. Эмма рядом, ее ладонь лежала на рукояти бластера, пальцы выбивали еле заметный ритм. Ник Робинсон у стены – челюсти сжаты так, что под кожей перекатывались желваки. Иван Артамонов, единственный, кто сохранял внешнее спокойствие, всё равно волновался.
Казалось бы, всё просто: спуститься на планету, подписать договор, улететь с короной и драконами. Но каждый в этой комнате кожей чувствовал – ловушка. Цен-ми-нея не отпустит просто так. Флот вокруг – не почётный эскорт, а капкан. Один неверный шаг – и «Коршун» превратится в облако обломков над зелёной Рованой.
– Командующая, вы уверены, что мы летим на дипломатическую миссию, а не на боевую операцию? – Фу-Линь, командующий флотом, задал острый вопрос, глаза, тёмные и проницательные, смотрели прямо на Ирину.
– Адмирал, вы правы, – Ирина кивнула, отзываясь на её эмоции. – Это и дипломатическая миссия, и военная операция.
– Как это понимать, командующая? – обронил Артамонов, стоявший чуть в стороне.
– Так, как есть, Иван Вселодович. Давайте проанализируем. По прибытии в эту вселенную мы были уверены, что Умгарцы – это тёмные силы, с их чёрной магией, големами и хаосом. А Аэтрионцы – сила добра и света, с их хрустальными городами и сияющими флотами. Так?
Она внимательно посмотрела на Артамонова. Тот слегка кивнул, но в его движениях чувствовалась неуверенность.
– Ну, допустим, так. И что?
– Без всяких допустим, а именно так, – Ирина шагнула к центру кают-компании. – Дальше ситуация стала запутываться с неимоверной быстротой. Оказалось, что королева Цен-ми-нея не такая уж чистая, не такая уж безупречная, не такая уж идеальная. Получалось, что Умгарцы с Ву-Каном вроде как даже лучше, чем она? Странность, правда?
– В общем, да, – кивнула Эмма Робинсон, стоявшая рядом с мужем, генералом Бернсом.
– А дальше – больше, – продолжила Ирина, её голос стал тише. – Драконы – положительные существа?
