Глава 4
Суббота – единственный день, когда можно побыть дома и не слушать, как первоклассники рассказывают, что их кот съел хомяка или что папа обещал купить новую приставку. Можно спокойно выпить кофе, заняться домашними делами и… понаблюдать за приключениями соседей.
А наблюдать было за чем.
Мой новоиспеченный сосед Добрыня явно решил покорить деревенский быт с тем же упорством, с каким покорял, видимо, московские высотки. Весь день он то выходил во двор, то возвращался в дом, то таскал какие-то коробки, то что-то изучал в сарае.
– Смотри, Гомер, – сказала коту, который снова устроился на подоконнике рядом со мной. – Городской турист осваивается.
Гомер лениво повернул голову в сторону соседнего двора, равнодушно окинул происходящее взглядом и снова устроился поудобнее. Коты – мудрые создания. Они не тратят силы на то, что их не касается.
А меня почему-то касалось. Хотя не должно было.
После обеда архитектор-первопроходец решился на подвиг: попробовал колоть дрова. Я как раз развешивала белье на веревке во дворе и невольно стала свидетельницей этого исторического момента.
Сначала он долго разглядывал поленья, словно они были древними артефактами. Потом взял топор и попробовал ударить. Полено отскочило, чуть не угодив ему в ногу.
– Ну и дурак, – пробормотала, продолжая развешивать наволочки.
Но надо отдать ему должное – он не сдался. Минут сорок провозился с этими дровами, и у него даже что-то получилось. Конечно, половина поленьев разлетелась в разные стороны, а сам он выглядел так, словно сражался с драконом, но небольшая кучка дров все-таки появилась.
Мысленно поставила ему плюсик. Упорство – это хорошо. Хотя упорства мало, когда дело касается деревенской жизни.
Артур тоже был настойчивым. Целых полгода упорно добивался меня, упорно уверял в любви, упорно строил планы на нашу совместную жизнь.
«Не думай об этом, – одернула я себя. – Прошло уже больше года. Хватит себя терзать».
Но мысли имеют неприятное свойство возвращаться в самый неподходящий момент. Вечером я вышла на крыльцо с чашкой чая. Гомер важно последовал за мной – он обожал вечерние посиделки на свежем воздухе. Устроился рядом на ступеньке и принялся умываться лапой.
И тут во дворе появился сосед. Из трубы его дома валил дым – не черный, как вчера, а обычный, белый.
– Ну надо же, – сказала я Гомеру. – Печку растопил. Молодец.
Гомер замурлыкал, словно соглашаясь. Или просто выражая удовольствие от вечернего тепла. Добрыня увидел меня, улыбнулся и помахал рукой. Как утром. Видимо, считает себя очень дружелюбным соседом.
Я демонстративно отпила чаю и отвернулась. Не хочу давать ложных надежд. Через пару недель он поймет, что деревня – не его стихия, соберет свои коробки и уедет обратно в Москву. А мне тут жить. И привыкать к новому соседу я не собираюсь.
Мужчины вообще склонны исчезать в самый неподходящий момент. Я уже убедилась в этом на собственном опыте.
Услышала знакомый звук – рокот трактора. Корней. Только его мне сейчас не хватало. Трактор подкатил к моим воротам, его водитель заглушил двигатель, спрыгнул на землю, и в калитку вошел высокий парень в чистой футболке и джинсах, заправленных в резиновые сапоги.
Лицо было опухшим, видимо, вчерашние поминки дались ему нелегко. Но выглядел он почти празднично, насколько это возможно для Корнея.
– Привет, Вася, – сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то особенная нежность.
Я поморщилась. Ненавижу, когда он называет меня Васей. Как какого-то мужика.
– Здравствуй, Корней.
– Чаек пьешь? – он подошел ближе. – А я вот думаю… может, съездим сегодня в Ольховку? Там в кинотеатре новый фильм показывают. Какой-то американский боевик.
Ольховка – это соседнее село в двадцати километрах отсюда. Там действительно есть кинотеатр, и иногда туда даже привозят новые фильмы, я там преподаю в школе. Местная молодежь считает это верхом развлечений.
– Не хочу, – коротко ответила.
– Да ладно тебе, – Корней присел на ступеньку рядом. Гомер недовольно зашипел и отошел подальше. Кот Корнея не любил. – Когда ты в последний раз ходила в кино? Года два назад?
– Год, – поправила я. – И то с мамой.
– Ну вот видишь! Надо же иногда развеяться. А то все дома да дома.
Корней ухаживает за мной уже больше года. Он искренне считает, что рано или поздно я сдамся и соглашусь стать его женой. В его планах все просто: он заберет меня, мы поселимся в его доме с его матерью, нарожаем детей, и будет нам счастье.
Проблема в том, что счастья-то как раз и не будет. Корней – хороший парень, работящий, особо не пьет, не буянит. Но между нами ничего нет. Ни искры, ни влечения, ни даже простой симпатии. Он мне как брат. Нет, даже не как брат – как дальний родственник, которого видишь раз в год на семейных праздниках.
– Корней, – вздохнула. – Мы уже сто раз это обсуждали. Ты хороший человек, но…
– Но что? – он с надеждой посмотрел на меня. – Я же не алкаш какой-нибудь, это мы вчера со Степанычем поминали просто. Работаю, дом свой есть, трактор…
– Дело не в этом.
– А в чем тогда? – Корней явно ничего не понимал. Для него все было просто: он меня хочет, значит, я должна согласиться. – Может, ты все еще переживаешь из-за того, московского?
Артур. Он имел в виду Артура. Вся деревня знала нашу историю: как я с ним встречалась, как он обещал на мне жениться и как… Нет, об этом не сейчас.
– Корней, послушай меня внимательно, – сказала как можно терпеливее. – Ты молодой, хороший парень. Найди себе девушку, которая тебя по-настоящему полюбит. Вон Мария с фермы…
– А, эта толстушка? – Корней скривился. – Не, она не в моем вкусе. Габариты не те.
«Дурак», – подумала я. Машка – ветеринар на молочной ферме, веселая, добрая девушка. Да, она не модельной внешности, но у нее золотое сердце. И она по уши влюблена в Корнея – это видно всем в деревне, кроме него самого.
– Машка хорошая девушка, – сказала я. – И умная. А ты…
– Что я?
– Ты идиот, – честно призналась.
Корней обиделся.
– Почему это я идиот? Я что, плохо к тебе отношусь? Цветы дарю, в кино приглашаю…
– Дарить цветы девушке, которая тебе сто раз говорила «нет», – это и есть идиотизм.
Из соседнего двора донесся какой-то шум. Я невольно посмотрела туда и увидела Добрыню, который делал вид, что занят своими делами, но явно прислушивался к нашему разговору.
Любопытный.
– Вася, ну не злись, – Корней попытался взять меня за руку. – Я же от чистого сердца…
Я отдернула руку.
– Корней, сколько можно? Нет – значит нет. Найди себе другую. Не трать время.
– Но я же тебя…
– Не любишь, – жестко перебила. – Ты влюбился в картинку. В представление о том, какой должна быть твоя жена. А меня настоящую ты вообще не знаешь.
Корней помолчал, обдумывая сказанное.
– А что, если бы я тебя узнал? – неожиданно спросил он. – Что, если бы мы проводили больше времени вместе?
Господи, ну что за упрямство?
– Корней, послушай…
Но он уже встал и направился к калитке.
– Подумай, – сказал он на ходу. – Предложение остается в силе. Кино никуда не денется.
Трактор завелся и укатил, оставляя за собой шлейф выхлопного дыма. Я допила остывший чай и собралась зайти в дом, как вдруг услышала голос.
– Извините…
Обернулась. Мой сосед стоял у общего покосившегося забора с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.
– Что? – спросила не слишком дружелюбно.
– Я тут подумал… может, вам нужна помощь? По хозяйству? Я бы мог…
Ну вот, еще один. Только этого мне не хватало.
– Нет, – коротко ответила.
– Или… я слышал про кино в соседнем селе. Может быть…
Развернулась и направилась к крыльцу. Гомер важно последовал за мной, выразительно посмотрев на нового соседа.
«Мужчины, – мысленно пожаловалась я коту. – Стоит одному услышать про кино, как тут же лезет со своими предложениями». Закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. За окном все стихло – видимо, архитектор понял намек.
– Гомер, – сказала я коту, который уселся рядом и смотрел на меня зелеными глазами, – может, мне забор повыше поставить и замок на калитку повесить? А то скоро тут проходной двор будет.
Гомер промурлыкал что-то утешительное. Единственный мужчина в моей жизни, который меня понимает, – это кот. Ирония судьбы какая-то.
Глава 5
После того, как я успешно освоил искусство колки дров (с пятой попытки) и более-менее подружился с домашней печкой, решил заняться изучением своих владений. В конце концов, если уж я купил этот райский уголок за космическую сумму, то должен хотя бы знать, что именно мне принадлежит.
Весь день я чувствовал на себе взгляд соседки. Василиса то появлялась в окне, то выходила во двор по каким-то своим делам, но неизменно поглядывала в мою сторону. Словно я был участником какого-то реалити-шоу, а она главным судьей.
«Интересно, – думал я, в очередной раз поймав ее взгляд, – ставит ли она мне оценки? "Колка дров – три балла, растопка печи – четыре, общий вид – двойка с минусом"».
К четырем часам дня услышал знакомый рокот дизельного двигателя. Корней. Тот самый тракторист, который вчера вытащил мою машину из грязевого плена, а сегодня утром помог с похмелья.
Но сейчас он выглядел совсем по-другому. Чистая футболка, свежие джинсы, даже волосы причесаны. Очевидно, парень собрался покорять женские сердца.
«А вот и местный Дон Жуан пожаловал», – подумал я, делая вид, что занимаюсь важными хозяйственными делами во дворе.
– Привет, Вася! – проорал Корней, заходя в калитку к соседке.
«Вася? – я чуть не подавился. – Василиса – это Вася? Что дальше – Александра будет Сашкой, а Екатерина – Катькой?»
– Здравствуй, Корней, – отозвалась моя соседка, в ее голосе не было ни капли энтузиазма.
– Чаек попиваешь? – Корней подошел ближе, и я увидел, как черный кот недовольно зашипел и отошел подальше. – А я вот думал… может, съездим в Ольховку? Там в кинотеатре новый фильм показывают. Боевик какой-то американский.
О, романтично. Ничто так не говорит «я тебя люблю», как предложение посмотреть, как кого-то взрывают.
– Не хочу, – коротко ответила Василиса.
– Да ладно тебе, – Корней присел на ступеньку. Кот явно считал это вторжением на свою территорию. – Когда ты последний раз в кино ходила? Года два назад?
– Год. И то с мамой.
Ага, значит, с мамой что-то случилось, ее нигде не видно. Вот почему она такая… колючая.
– Ну вот видишь! Надо же иногда развеяться. А то все дома да дома сидишь.
Парень явно не собирался сдаваться. В его голосе звучала та самая упорная настойчивость, которую мужчины принимают за романтичность, а женщины – за надоедливость.
– Корней, – вздохнула Василиса, – мы уже сто раз это обсуждали. Ты хороший человек, но…
– Но что? Я же не алкаш какой-нибудь. Работаю, дом свой есть, трактор…
Трактор как аргумент в пользу брака. В Москве обычно хвастаются машинами, квартирами, яхтами. Здесь – трактором. Местная специфика.
– Дело не в этом.
– А в чем тогда? – Корней явно не понимал, в чем проблема. – Может, ты все еще по тому, московскому, переживаешь?
Ого. А вот это любопытно. Значит, у нашей неприступной соседки была история с москвичом. Интересно, чем закончилось? Еще немного, и я пойду собирать по деревне сплетни.
