Незнакомец не ответил, продолжая осматриваться.
«И молчаливые!» – пришла следующая мысль.
– Хорошо, пойдемте фронт работ осмотрим, составим смету. Значит, стены в коридоре нужно будет привести в порядок и покрасить в цвет… Нейтральный цвет нужен. Бежевый или светло-зеленый. Окна тоже нужно будет поменять, эти скоро рассыпятся. Дальше… Потолки… Что вы молчите?
– Вы кто? – громыхнул он так, что я подпрыгнула.
Голос у прораба был грубый, хриплый и… мужественный.
А вот тон меня покоробил!
– Я владелица этого помещения. Данелия Альбертовна Штер, – с достоинством представилась я. – А вы прораб. Так, может, нам стоит обсудить ремонт?
– Я буду разговаривать только с мужчиной! С женщинами я бизнес не веду, – окончательно добил он меня.
Я так разозлилась, что повысила голос и ядовито прокричала в пространство:
– Мужчина! Мужчина, вы где? Ау! Не отвечает, представляете? Может, он под тем старым столом спрятался? Вы поищите, поищите… А, нет мужчин, приходите, когда появится. А сейчас вы уволены, я найду другого мастера!
– Кто будет арендовать первый этаж? – проигнорировал мои слова прораб.
– А вы, собственно, кто будете? – начиная что-то подозревать, уточнила я.
– Алиев Хасан Муратович, второй этаж – мой, – он говорил так, словно сваи забивал в бетон силой своего слова.
– Замечательно, – согласилась я, – значит, сразу и поговорим. Стоимость аренды я повышать не буду, но договор нужно будет пере…
– Где Альберт? – перебил меня Хасан Муратович.
– Умер полгода назад. Я его наследница.
– Почему не его сын?
– Наверное, потому, что у Альберта только дочь?! Единственная!
– Пришлете новый договор моему юристу на почту, – отрезал он, развернулся и ушел!
Нет, каков шовинист, а? С женщинами он дел не ведет!.. У меня от ярости перед глазами темные круги замелькали!
И пока я пыхтела и негодовала, зазвонил мой мобильный.
– Да, сынок, – ответила я старшему.
– Мам, тебя в школу вызывают, – виновато ответил он, – к директору.
– Всеволод! Что ты натворил?
– Ничего. Приезжай, – отрезал Сева и отключился.
День обещал быть длинным…
Глава 2
Хасан
Я поднялся к себе в клинику и позвал помощника:
– Ильдар, хозяин помещения изменился, проконтролируй.
– Кто новый владелец? – Ильдар, который сидел за столом в моем кабинете, поднял голову и поправил очки на носу.
– Дочь Альберта. Договор аренды хочет переподписать.
– Понял. А номер телефона ее у нас есть? Как-то бы мне с ней встретиться…
– Она внизу. Сам с ней переговоры веди, я с женщинами не работаю принципиально, – отрезал я, – это твоя ответственность.
– Хасан Муратович, давно хотел спросить, а почему?.. – робко уточнил Ильдар.
– Потому что бабы на него вешаются через одну, а Хасан Муратович траур не снимает, все Настеньку свою оплакивает, – вставила Ильвина Ильгизовна.
Уважаемой Ильвине Ильгизовне на прошлой неделе исполнилось шестьдесят лет, а в нашей клинике она работала уже лет тридцать, успев еще моего младшего брата понянчить.
– Просто не люблю доступных. Не уважаю, – отрезал я. – Мужчина должен за женщиной ухаживать, это закон.
– Пора бы уже и о личной жизни подумать, Хасан. У тебя Ильяс, ему мама нужна.
– Некогда мне думать о личной жизни, Ильвина Ильгизовна. Вы что-то хотели? Или чай попить зашли?
– Пирожков для Ильясика напекла, – улыбнулась женщина, протягивая мне пакет, – передай от меня.
– Спасибо, – я приложил ладонь к груди, забрал пакет и отвлекся на мобильный.
Звонил мой сын, который должен был быть в школе.
– Папа, тебя директор вызывает, – быстро сообщил сын.
– Что ты сделал? – вздохнул я. – Ильяс?
– Ничего не сделал, так надо было, – гордо ответил мой орел.
– Жди, еду, – ответил я, убирая телефон.
– Вот. Плохо мальчику без материнской ласки, вот он и бунтует, – подсказала Ильвина Ильгизовна.
– Ему двенадцать, в этом возрасте все бунтуют, – не согласился я. – Нас трое у мамы было, и мы все бунтовали так, что Ильясу не снилось. Какие будут предположения на этот счет?
– И тебе женщину надо, характер портится, – ничуть не испугалась моя лучшая стоматолог.
– Я поехал, – отмахнулся я.
Вышел на улицу, посмотрел на запертые двери первого этажа, отметил, что языкастая Данелия Альбертовна уехала, и сел в свой «Гелендваген».
Завел мотор и поехал на разборки с директором, искренне не понимая, что такого мог натворить мой сын, что нужно было вызывать в школу меня.
Припарковался у ворот, поправил рубашку и пошел в кабинет директора. Постучался, вошел и нахмурился. В кабинете сидел мой сын в компании вихрастого мальчишки его возраста, а я рядом краснела Данелия, мать ее, Альбертовна.
Я погасил острый приступ раздражения при виде ее и грозно уточнил:
– Что происходит?
– Пройдемте со мной, – величественно потребовала директор, сжимая губы в тонкую линию.
Следом за ней семенила другая женщина. В очках, с виду интеллигентная.
А замыкали колонну пацаны, я и Данелия, которая цокала каблуками по кафелю и сильно меня этим раздражала.
– Куда мы идем? – спросил я, чтобы отвлечься от этого цоканья шпилькой по каменному полу коридора.
– Сейчас все сами увидите, – пообещала вторая, – я преподаю литературу у вашего сына. Анна Сергеевна я.
– Хасан Муратович, – представился я.
Нас привели в кабинет, на табличке которого было указано, что это кабинет русского языка и литературы, и пригласили внутрь.
– Полюбуйтесь! – всплеснула руками Анна Сергеевна, – это… Это издевательство! Богохульство! Так унизить Александра Сергеевича! Свет нашей литературы. Как только рука поднялась…
Я перевел взгляд на сына, Ильяс низко опустил голову.
– А мне нравится, – неожиданно подала голос Данелия, – по-моему, очень талантливо.
Я же рассматривал портрет Александра Сергеевича, нарисованный прямо на стене кабинета. Лицо было нарисовано в профиль, яркими красками, но вполне узнаваемо.
– Ильяс, нафига? – не понял я.
– Так было надо! – мой орел гордо поднял голову и в упор посмотрел на меня.
Упрямый… Как его мать!
– Всеволод у нас новенький, а уже так отличился, – продолжала директор.
Я вспомнил, что сын недавно подружился с каким-то новеньким мальчишкой, который в этом году перешел в его класс. А так как Ильяс никогда не обладал талантом рисовать, то стало ясно, что подставил его сын Данелии, которая нравилась мне все меньше.
– Мальчики, оставьте нас, – потребовала она.
Ильяс даже на меня не посмотрел, просто выполнил то, что она сказала. Пацаны вышли за дверь, прикрыли ее, а Данелия вздохнула:
– Мы все исправим.
– Мы? – уточнил я. – Ильяс ровную линию на бумаге нарисовать не может.
– Однако в кабинете директора оказались мы все, – ровно ответила мне женщина.
– Рисовали оба, – встряла директор.
– Что нужно? Покрасить стены в классе? Мы с Хасаном Муратовичем обязательно этим займемся и в ближайшее время закрасим Александра Сергеевича, – косясь на меня, пообещала Данелия Альбертовна. – Надеюсь, инцидент исчерпан?
– Будет, когда это безобразие сотрут со стены, – благосклонно кивнула директор, – я рада, что у наших учеников такие ответственные родители. До свидания.
И покинула кабинет.
– А я считаю, что мальчики очень талантливые и нужно развивать дар рисования, – тихо пробормотала Анна Сергеевна. – Разумеется, там, где это позволено делать, а не расписывать стены в кабинете.
– Вы абсолютно правы, – согласилась с ней Данелия, а пацаны вернулись.
Я развернулся к Ильясу и грозно спросил:
– Как будешь решать вопрос?
– Я покрашу стены, – ответил сын.
– Мы покрасим, – добавил вихрастый, который был так похож на свою мать, словно ее мелкая копия.
– Вы предлагаете… – вклинилась Данелия.
– Я ничего не предлагаю, я спрашиваю, как пацаны будут решать вопрос. Сами накосячили – сами пусть исправляют! С вас, Данелия Альбертовна, краска.
– Почему с меня? – охнула она. – Лихо вы на нас ответственность перекладываете, Хасан Муратович.
– Делаю выводы. До дружбы с вашим сыном Ильяс на стенах не рисовал, потому что не умел.
– Дети, за дверь! – Снова потребовала она, упирая руки в бока.
Я развернулся к воинствующей женщине и почувствовал, как ноздри зашевелились. Она меня раздражала. Очень сильно раздражала.
– Я не буду исправлять косяки взрослого пацана, – сразу же обозначил я.
– Ему всего двенадцать!
– Ему УЖЕ двенадцать! И запрещу ему дружить с вашим, – завелся я, – чувствую плохое влияние.
– Я, кажется, догадываюсь, почему вам не нравится мой сын. Потому что его женщина родила, да? У вас какая-то нелюбовь к женскому полу? Вас обидели? – съехидничала Данелия.
– Нет, конкретно вы, которая все делает за пацана. Кого вы планируете воспитать? Маминого сыночка?
