Я встаю из- за стола и, подойдя к окну, снова читаю их откровенную переписку. Проверяю, с какого номера отправлены сообщения. Если у меня была слабая надежда на то, что это подделка, то теперь ее нет, так как я наизусть знаю телефон Карима.
Открываю окно и впускаю в комнату морозный воздух, что вмиг отрезвляет. Наполняю легкие кислородом, беру всю волю в кулак, поднимаю руку вверх и швыряю телефон во двор. Он с грохотом врезается в кирпичную стену бани, разбивается на несколько частей и падает в снег.
– С**а, ты больная? Это мой телефон. Это Карим подарил.
– Упс, – пожимаю плечами и складываю руки на груди. – Ну ничего, подарит другой.
– Тварь, ты сумасшедшая, поэтому Карим полюбил меня. Со мной ему было лучше. На тебе он женился только потому что отец ему приказал, чтобы деньги ваши сраные в семье остались. Он сам мне так сказал!
На крики Линары в кабинет вбегает Дастан.
– Уведи ее и выкинь на дорогу, – холодно приказываю я.
В этот момент я настоящая дочь своего отца. Он был щедрым, но справедливым человеком, и не любил предателей. А может, я в бабушку- татарку по маме. Говорят, у нее был очень непростой характер.
– Слушаюсь, – Дастан хватает Линару за плечи, но она сопротивляется. Однако мой охранник – качок, которому не составляет труда поднять ее как пушинку и вынести из комнаты. В этот момент я даже не задумываюсь о том, что она беременна.
Линара кричит на весь дом, брыкается и материться:
– Ты проиграла Зара! Карим мой. И всегда будет моим! И я рожу ему сына. И заберу его у тебя!
– Мама! Что говорит эта тетя? – у входной двери стоят Нурия и Дильназ. На ней расстегнутый пуховик, а в руках – шапка.
Моя девочка должна была приехать со школы позже, но теперь смотрит на меня со слезами на глазах и дрожит.
*На свадьбе невеста должна поклониться новым родственникам во время проведения обряда беташар. Подробнее о нем рассказывается в эпилоге романа "Остаюсь твоей" (бесплатный)
Глава 8
Дильназ родилась девять лет назад в июне. В Алматы стояла дикая жара, а вечером было хорошо и прохладно . Мы с Каримом выставляли коляску на широкий балкон и, сидя в плетеных креслах, любовались нашей спящей красавицей и спорили, на кого она больше похожа. Я говорила, на него. А он качал головой и утверждал, что на меня.
Тогда мы еще жили в квартире, а в дом переехали, когда Диле исполнилось три. Карим сразу же установил на лужайке игровую и розовый домик, а когда она впервые их увидела, то бегала, хлопала в ладоши и обнимала его за шею маленькими ручонками. Дильназ родилась с серебряной ложкой во рту, но к моему облегчению, не выросла избалованной и капризной. Однако она слишком ранимая и это вовсе не в меня. На нее нельзя повышать голос – малышка тут же плачет. Увидев на улице бездомную кошку или собаку, она хочет утащить их домой. И даже, когда мы смотрели мультфильм “Король Лев” она плакала, когда умер папа Симбы. Я всегда говорила Кариму, что если ее обидят, она не сможет за себя постоять. А он отвечал: “Я никому и никогда не позволю сделать ей больно”.
Теперь я лежу рядом с моей девочкой, которая только заснула после часовой истерики и пытаюсь найти выход из того ада, в котором мы оказались.
Когда Линара поняла, какой эффект ее слова произвели на Дильназ, она еще больше разошлась и выкрикнула:
– Да, милая, у тебя скоро родится братик! И его не твоя мама родит, а я. Потому что твой папа больше ее не любит.
Дильназ заплакала и убежала на второй этаж. Здравый смысл, терпение, хорошие манеры полетели к чертям. Линару все еще крепко держал Дастан, а я подошла к ней и, воспользовавшись ее невыгодным положением, схватила пальцами за щеки, сжала с такой силой, что губы сделались бантиком. Презрительно взглянув на нее, процедила сквозь зубы:
– Еще раз откроешь свой рот при моей дочери, я вырву твой поганый язык и выколю глаза.
Ослабила хватку и, удостоверившись, что она испугалась, спросила Нурию:
– Где ее одежда?
Женщина засуетилась и, вытащив из шкафа белый полушубок, протянула охраннику. Я же холодно приказала ему:
– Выведи за ворота и брось ей под ноги.
Он молча кивнул, подхватил ее другой рукой и вышел на улицу. Услышала, как она орет:
– Отпусти! Отпусти! Ненавижу тебя, Зара!
– Господи! – вздохнув, опустилась на белоснежную софу в холле и схватилась за глову.
Нурия покачала головой и воскликнула:
– О, Аллах! Это не женщина!В нее вселился шайтан! Ты видела ее глаза?
– О чем ты, Нури? Какой шайтан? – нахмурилась я.
– Демон, черт, джин, шайтан. Они невидимы и могут вселяться в людей, сбивают их с пути, высасывают душу. Ох, не в себе девка. Кудай- ай (О, Всевышний), не к добру это!
– По- моему она просто наглая, беспринципная дрянь и шлюха.
– И это тоже, – согласилась моя помощница. – Когда я школу заканчивала, у нас в совхозе точно такая жила. Влюбилась в главного агронома, у которого жена и дети. Проходу ему не давала, всему селу наплела, что было у них…Ну сама понимаешь. Жена детей забрала и уехала к родителям. А это же в советское время было, его с должности сняли за аморальное поведение. Он чуть не придушил потом девку, говорил, что соврала. А у той глаза такие же бешеные были. Мать с ней что только не делала, и к батюшке возила – они православные были, и в соседний аул, в котором один целитель джинов изгонял. Думали, вселился в нее кто-то . А тогда все эти вещи подпольно делали. В общем, притихла она после этого, но все- таки сгорела.
– Умерла при пожаре? – удивилась негромко.
– Повесилась в сарае.
– Господи, Нури. Что за страсти ты рассказываешь?
– Это жизнь, кызым. В жизни всякое бывает. Ты прости меня, – она погладила меня по руке, – Думала быстро уведу Дилю в комнату, но не получилось.
– Почему она вообще раньше пришла?
– Сказала, что два урока отменили – учительница заболела. Она сама написала Касыму, чтобы он ее раньше забрал.
– Пойду к ней. Постараюсь поговорить.
Постучалась в ее дверь, но не услышала ответа. Приоткрыла ее и увидела, что она лежала на кровати, свернувшись калачиком и тихо плакала. Пуховик и рюкзак валялись на полу. Легла рядом, обняла, прижала к груди. Моя девочка всхлипнула и плечи ее дрогнули.
– Ма- ма, эта женщина правду сказала? У папы будет другой ребенок?
– Боюсь, что да, – как бы я не хотела уберечь дочь, но она услышала достаточно. В этот момент я невероятно злилась на Карима за то, что не ему, а мне пришлось разговаривать об этом с нашей дочерью. И что вообще он мог рассказать ей и мне, если ничего не помнит…или не хочет помнить?
– Вы теперь разведетесь? – открыто спросила Дильназ, обнимая меня за талию и заглядывая в глаза.
По горлу словно полоснули лезвием. Кровь сочилась из тонкой полоски, не оставляя шансов на выживание. Я убегала от этих мыслей несколько дней, но теперь понимаю, что иного выхода нет – только развод. Однако я не могу сказать об этом Диле.
– Не знаю, доча. Мы об этом еще не говорили.
– Папа меня тоже не любит? – прошептала она дрожащим голоском.
– Нет, что ты? Он навсегда останется твоим папой, – едва не задушила ее в объятиях и прикусила щеку до искр в глазах, только чтобы не заплакать при ней. Она должна видеть, что мама сильная. Мама со всем справится.
– Я хочу, чтобы все было, как раньше. Чтобы нас было только трое: ты, папа и я, – прошептала Дильназ.
“Я тоже этого хочу, моя маленькая”, – подумала я.
Но это уже невозможно.
Глава 9
На следующий день еду к Кариму, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза и предупредить, что подам на развод. И все равно, что люди скажут, что я предательница, бросившая мужа в трудную минуту. Как я могу дальше с ним жить, зная, что он обманывал меня, спал с токал, играл с ней в эти пошлые игры?
Без стука захожу в палату. Карим поворачивает голову и уголки губ на уставшем, осунувшемся лице ползут вверх.
– Зара, любимая. Я знал, что ты придешь.
– Я ненадолго, – отзываюсь сухо и подхожу к кровати.
Он поднимает руку в надежде, что я переплету наши пальцы, как делала это всегда. И я хочу…умираю от желания прикоснуться, погладить по щек, поцеловать в губы, взъерошить густую шевелюру. Но понимаю: стоит дать слабину и я мгновенно распадусь на частицы, а потом не соберу себя.
Я стараюсь смотреть на него отстраненно, а сердце поглощает безжалостное торнадо. Как теперь любить его, зная, что он предал нас? Рука Карима так и повисает в воздухе. Поняв, что я ничего не сделаю, он опускает ее на кровать и сжимает в кулак. Злится.
– Где Дильназ? Думал, ты привезешь ее.
– Она отказалась приезжать, – отвожу взгляд, чтобы не смотреть в его глаза.
– Почему? Она же говорила, что хочет, – Карим помрачнел и облизал пересохшие губы.
– Твоя шлюха вчера заявилась к нам домой и напугала ее. Сказала, что у ее папы скоро родится сын и много чего еще.
Муж утробно зарычал, и рык этот больше походил на яростный стон.
– Приструни ее, или оплати психиатра. Она меня достала.
– Она мне никто, Зара, – повернув голову, заявил он. – Ты – моя жена, я люблю только тебя.
– Не надо, Карим. Можешь уже не играть! – морщусь я и включаю телефон, который все это время держала в руках. – Говоришь, она тебе никто. Тогда вот это ты как объяснишь?
Отдаю ему телефон, в котором открыла скриншоты их переписки, где он написал, как горячи ее эротические фотографии, и что он тоже ее хочет. Его лицо вытягивается и бледнеет, лоб покрывается испариной. В немом ответе звучит одного слово: “Нет”.
– Малыш! Ты называл ее малышом! Как меня! – голос предательски срывается. – Ты трахал ее, пока жил в Астане! А жил ты там неделями. А потом приезжал домой и спал со мной. Ты даже делал это без защиты, раз она залетела от тебя! Как она мне сказала? Ты ее во вермя "этого" называл "ох***но красивой". Помнишь?
Замечаю, как он изменился в лице, услышав эти слова. Неужели всплыли в памяти моменты с ней? Как же больно это понимать. Прикрываю глаза ладонями и тяжело дышу.
– Ничего не было! Клянусь тебе. Ну что мне еще сделать, чтобы ты поверила?
–то , что ты ничего не помнишь, не значит, что ничего не было. Искандер застукал вас в отеле в Актау. Где вы там останавливались? В Риксосе? Она ему дверь в твой номер в одном полотенце открыла! А Аслан вошел в твой кабинет, когда вы с ней целовались! Кстати, у вас именно там случился первый секс. На твоем рабочем столе!
– Нет, не может быть! – кричит он в ответ, а затем подносит кулак ко лбу и со всей дури бьет себя по нему. – Нет у меня вот здесь ничего, понимаешь? Пусто! Ноль! Я не помню абсолютно ничего из того, что говоришь! Я даже не могу оправдаться, потому что ничего не знаю! Мне всегда было на нее пох*й. Мне и сейчас пох*й!
– За тебя отлично оправдываются другие, – усмехаюсь я – Твой брат и друг хоть и сдали тебя, но все равно выгораживают. А я уже никому не верю. И тебе в первую очередь.
Буравим друг друга взглядами, в которых переплились ярость, неверие, разочарование. Где-то на дне раненной птицей трепыхается наша любовь – прежде чистая и светлая, ныне грязная и черная.
– Я хочу развод, Карим, – глухо произношу и сама же вздрагиваю от этих слов.
– Нет, никогда, – твердо говорит он. – Никакого развода. Я не отпущу тебя.
Эти слова бьют наотмашь. Не буду сейчас с ним спорить. Главное – сказала.
– Прости, но я больше не могу жить с тобой. Я не прощаю предательства. Как и папа. А у вас с ней будет ребенок. Она же этим так кичится.
– Я не верю, что он мой! И не верю, что у нас с ней что-то было. Мы сделаем теста на отцовство. Я докажу тебе.
– Ты уже сделал все, что мог, чтобы разрушить нашу семью, Карим.
Развернувшись, иду к выходу, а Карим кричит мне вслед:
– Зара, вернись! Мы не договорили! Не бросай меня, Зара! Я люблю тебя!
Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной. Слезы обжигают щеки, обида душит, боль становится все сильнее и невыносимее. Самым большим страхом в жизни было его потерять…и он воплотился в реальность.
Глава 10
– Ты не можешь развестись, доченька. Только не сейчас, – шокирует меня мама. Я ожидала от нее другой реакции и безоговорочной поддержки, но она говорит это слишком уверенно.
– Ты сейчас серьезно? Мне что простить мужу токал и научиться ладить с младшей женой?
– И как всегда Зара зацепилась за одно слово и перевернула с ног на голову, – цокает мама и наливает еще чая с молоком в фарфоровую чашку.
Мы сидим с ней на кухне ее просторной квартиры в одном из жилых комплексов, построенных нашей семейной компанией. Раньше они с папой жили в большом доме, откуда я и уходила замуж. Но пять лет назад отца не стало и мама не выдержала и переехала в квартиру. Она живет одна, занимается в фитнес- клубе, встречается с подругами, ходит на тои и прочие мероприятия многочисленных родственников, раз в год на месяц уезжает к Аделине в Нью- Йорк, а оттуда куда-нибудь на море. Не жизнь, а сказка. И в свои 64 Айгуль Гумаровна Сатаева прекрасно, потому что регулярно посещает салон красоты. Только в отличие от моей свекрови, у мамы светлые волосы, доставшиеся ей от матери- татарки. Мой дед был академиком, развивал химическую промышленность страны, бабушка преподавала химию в школе. Дед умер рано, еще до моего рождения.
А вот ата (дедушка) с папиной стороны окончил МГУ, работал сначала экономистом, а потом ведущим специалистом в Министерстве монтажных и специальных строительных работ Казахской ССР. Ажека заведовала детской и юношеской библиотекой. В общем, в роду у меня академики, учителя, интеллигенты.
И точно такая же ситуация у Карима. Они с Искандером тоже родились в зажиточной по советским меркам семья. А их отец, мой покойный свекор – представитель рода “дулат” Старшего жуза. Поэтому и Карим, и Искандер, и моя Дильназ тоже к нему относятся, так как род наследуют по отцу. А мой ру – “аргын”.
Наши папы шутили, что объединились не только семьи, но и Старший и Средний жузы. После многолетней дружбы и партнерства они стали сватами, чем очень гордились.
– Я не переворачиваю все с ног на голову, – обижаюсь на маму. – Я не хочу унижаться, как некоторые наши женщины, мужья которых завели токалок. Я не собираюсь становится байбише и жить, как в гареме.
– Ты не о том думаешь, – строго проговаривает мать. – Твой муж прикован к кровати. Перелом позвоночника – это тебе не ногу сломать. Еще и сотрясение с потерей памяти. Ты понимаешь, как ты будешь выглядеть, когда бросишь его и подашь на развод? Что скажут люди? Что ты бессердечная, избалованная и бесчувственная женщина, которая оставила мужа в трудный момент.
– Не могу поверить! – сокрушаюсь я. – То есть тебя волнует то, что скажут люди? Партнеры? Журналисты ?А мне плевать! Кариму надо было об этом думать раньше прежде чем лезть на шалаву. У него будет ребенок от другой женщины!
– Это еще не доказано, – сухо отзывается она. – Риана хочет сделать тест ДНК. Она думает, что эта психованная всех нас дурит.
Риана – мама Карима и моя свекровь. Они с моей мамой тоже дружат много лет благодаря мужьям.
– Даже если дурит, я видела их переписку.
Поставила локти на стол, сложила ладони будто в мольбе, и уткнулась в них кончиком носа.
