За сим мы с ним и распрощались. Вывернув из глухого переулочка на Каштановый бульвар, я настороженно огляделся и двинулся в сторону Чернильной округи, наслаждаясь, если и не внутренним умиротворением, то спокойствием – так уж точно. Не иначе как нервозность пагубным образом сказывалась на стабильности ядра, так и мой дух угнетало его плачевное состояние. Ну или просто из себя выводили раздражающие подрагивания и болезненное жжение. А отпустило – и сразу жить хорошо, и жизнь хороша.
Седой, пепельные братья и Сурьма?
Да и чёрт бы с ними всеми! С Бароном разобрался, и с остальными как-нибудь справлюсь.
Да! Начало буквально распирать от эмоций, захотелось рассмеяться.
Я ж Барона прикончил! Вчерашний босяк отправил на тот свет заправилу всей Заречной стороны! Только ради одного этого стоило стать тайнознатцем!
Накатила дурная радость, возникло желание тяпнуть рома, и вполне возможно, я бы не устоял перед искушением, когда б не выпитое накануне пиво. Пусть о похмелье речи и не шло, но голова была тяжёлой, вот и опомнился.
Аж плечами передёрнул от осознания того, что теперь меня бросило в другую крайность, и это внезапное воодушевление ничуть не лучше недавнего уныния, поскольку ровно так же мешает адекватной оценке ситуации. Пусть со смертью Барона проблем у меня и поубавилось, но придётся приложить немало усилий, дабы не заработать на ровном месте новых. Расслабляться было нельзя. И я решил не расслабляться.
По пути в университет заглянул к сапожнику, но туфли оказались ещё не готовы, так и потопал дальше в сапогах. Можно было, конечно, и моряцкие ботинки разносить, только не ходить же в них на учёбу! А в вольные слушатели я намеревался поступить отнюдь не только лишь для того, чтобы продолжать квартироваться в доме напротив особняка Сурьмы – я и в самом деле собирался учиться, и в особенности меня интересовали правила комбинирования служебных приказов.
Так я об этом уже знакомому клерку в университетской канцелярии и заявил.
– «Основы комбинаторики или введение в составление арканов», – вслух проговорил представитель учебного заведения, записывая название дисциплин в карточку вольного слушателя. – Что ещё?
– «Логика» и «Анатомия низших демонов» магистра Любора, – подсказал я и в ответ на озадаченный взгляд пояснил: – Базовый курс «Анатомии» у меня уже зачтён.
Клерк сверился с документами, убедился в правдивости этого утверждения и добавил на карточку ещё два предмета.
– Какой последний? – уточнил он. – Математика?
– Нет, – качнул я головой. – Математикой займусь в частном порядке.
– Тогда что?
Я пожал плечами.
– В прошлый раз больше ничего интересного для себя не нашёл.
– Так это в прошлый раз! – улыбнулся собеседник. – Теперь же на факультете тайных искусств за не столь уж великую доплату можно выбрать один из курсов профессора Горисвета.
– Горисвета? – озадачился я, поначалу даже решив, будто ослышался. – Старший наставник школы Пылающего чертополоха получил кафедру на факультете тайных искусств?
– Бывший старший наставник, – поправил меня клерк. – Он покинул школу, став асессором и женившись на внучке главы дома Пламенной благодати.
– Даже так? – хмыкнул я. – А из какой линии оная внучка, случаем не знаете?
– Из женской, – поведал мне словоохотливый молодой человек. – Основать младшую ветвь профессор не сможет, а вот родственную семью – вполне.
Оставалось лишь порадоваться за Горисвета, но вместо этого я задумался, стоит ли показываться тому на глаза и осведомлён ли он о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха рода Огненной длани? Поставил его епископ Ясный в известность об этом или представил меня одним из своих доверенных лиц? А что старший наставник прикрыл Заряну отнюдь не по собственной инициативе, сомнений у меня не было ни малейших.
В итоге я счёл всякое общение с новоявленным профессором чрезмерно рискованным, но всё же принял от клерка листок с перечнем курсов Горисвета.
– Здесь только дисциплины начального уровня, доступные для вольных слушателей, – пояснил представитель университета.
Я кивнул и пробежался глазами по списку.
«Введение в магию огня», «Особенности плетения и оптимизации арканов оранжевого аспекта», «Основы противодействия атакующим огненным чарам», «Нюансы сочетаемости оранжа и прочих аспектов», «Прикладное огневедение», «Практикум по тонкой настройке арканов оранжевого аспекта», «Боевая импровизация»…
Изначально намеревался вернуть листок и ответить отказом, но зацепился взглядом за нижнюю строчку и уточнил:
– «Боевая импровизация» – это что?
– Принципы составления арканов со структурой, позволяющей менять порядок и даже состав входящих в них служебных приказов, – как по писаному выдал клерк и предупредил: – Осталось последнее место. Дисциплины профессора весьма востребованы. Думаю, набор слушателей на них будет закрыт ещё до начала учебного года.
Да я и сам обратил внимание на стоявшие против некоторых дисциплин крестики – и это несмотря на людоедские расценки! За курс «Боевой импровизации», к примеру, вольному слушателю требовалось доплатить сумму в размере половины от всей взимаемой с него за доступ на занятия платы.
– Запишусь, – сказал я с обречённым вздохом.
Молодой человек озвучил итоговую сумму и выписал квитанцию, а после моего возвращения из кассы вдруг заявил:
– На вас тут, оказывается, жалоба поступила! Требуют выпустить разыскной лист…
Я аж чертыхнулся от неожиданности в голос.
– От кого? По какому поводу?
– От Стоцвета из семьи Серого бурана. По поводу нарушения дуэльного кодекса.
В дуэльном кодексе я был ни в зуб ногой, но полагал, что на любое нарушение правил мне указали бы ещё вчера, и потому самую малость успокоился, проворчал:
– И что же – нажаловаться успели, пока я в кассу ходил?
– Именно так, – на голубом глазу подтвердил клерк. – Буквально только что заявление принесли.
Обвинять его в наглом вранье я не стал и спросил:
– И что дальше?
– Я выпишу повестку…
– К чёрту повестку! – отмахнулся я. – Кто будет заниматься рассмотрением жалобы?
– Декан факультета тайных искусств.
– Отлично!
Я забрал карточку вольного слушателя с уже проставленной отметкой об оплате за первый месяц обучения и двинулся на выход.
– А как же повестка? – нагнал меня удивлённый возглас.
– Без повестки как с повесткой! – отмахнулся я и захлопнул за собой дверь.
Ну вот что опять стряслось-то?
17-5
На факультет тайных искусств попал безо всякого труда: и привратник меня запомнил, и карточку вольного слушателя оформили должным образом, а вот пробиться к декану оказалось несказанно сложнее. Тот с головой погрузился в подготовку к новому учебному году и почему-то отнюдь не горел желанием встречаться с обвинённым в нарушении дуэльного кодекса тайнознатцем. По крайней мере, его секретарь заявил поначалу именно так.
Раньше я бы плюнул на всё и отправился восвояси несолоно хлебавши, но за время общения с судейскими крючкотворами набрался ума, поэтому взял чистый лист бумаги, положил его на стол и скомандовал:
– Пиши: явившийся по обвинению…
Только нет – признавать тот факт, что встреча с деканом не состоялась не по моей вине, секретарь не пожелал и заглянул-таки в кабинет руководителя, после чего вернулся и отчасти даже обиженно произнёс:
– Жди!
Был это аспирант со склонностью к оранжевому аспекту, так что я цеплять его поостерёгся и опустился на диванчик для посетителей. И уж тем более не рискнул высказывать претензии декану, когда тот вышел в приёмную по окончании какого-то совещания. Асессор-огневик – не тот человек, на которого стоит рычать аколиту всего лишь из-за получасового ожидания. И даже по причине втрое дольшего пребывания в подвешенном состоянии делать этого тоже не следовало.
– Нам действительно поступила жалоба от второй стороны, – подтвердил декан. – И мы намерены рассмотреть её в самые кратчайшие сроки.
– Так давайте рассматривать! – заявил я и тут же уточнил: – В чём, кстати, её суть?
– Использование проклятого артефакта, – сказал декан и смерил меня тяжёлым взглядом. – Чем ты порезал Стоцвета, трудник Серый?
Я вопрос самым беспардонным образом проигнорировал, вместо этого спросил:
– Где и когда состоится разбирательство?
– Здесь. А когда…
Декан задумался, и я его предупредил:
– На полдень у меня назначена встреча, которую нет никакой возможности отменить или перенести.
Асессор кивнул и перевёл взгляд на секретаря:
– Вызови Стоцвета к одиннадцати. И предупреди, что в случае опоздания ему придётся ожидать представителей второй стороны хоть до завтрашнего утра!
Судя по раздражённому тону, моего оппонента декан либо в принципе не жаловал, либо был зол на него из-за необходимости тратить время на рассмотрение жалобы, но делать на это ставку было чересчур опрометчиво, и я уточнил:
– Мне понадобится представитель?
– Никаких стряпчих! – отрезал глава факультета тайных искусств. – Заседание будет закрытым!
Он вернулся в кабинет, не стал задерживаться в приёмной и я. Посмотрел на часы и отправился в университетскую библиотеку, где в итоге добрую четверть часа уверял строгую барышню, курносую и сероглазую, что не потерял выданные на руки книги и не сдал их в скупку, а уже буквально завтра верну в целости и сохранности. Насилу упросил дать почитать дуэльный кодекс.
Ну да – пускать грядущую тяжбу на самотёк я не собирался и решил ознакомиться с правилами проведения поединков: разумеется, не всеми подряд, а только теми, которые касались использования тайнознатцами оружия, в особенности – привязанных к духу артефактов. Как ни странно, разобраться в вопросе получилось достаточно быстро, поскольку отыскать нужный раздел помогло оглавление, а сам он оказался не слишком обширен и сводился преимущественно к тому, что разрешалось всё, что не было прямо запрещено соглашением сторон. В отличие от амулетов и алхимических зелий, где ситуация была обратной.
Чуток успокоившись, я сдал дуэльный кодекс и, клятвенно пообещав вернуть книги уже завтра, отправился обратно на факультет тайных искусств. Там с комфортом расположился в приёмной декана и взялся читать купленную утром газету, так и просидел до одиннадцати часов. Точнее – до без пяти минут одиннадцать.
Стоцвет из семьи Серого бурана явился к декану в сопровождении секунданта, и я пожалел было о том, что не догадался послать весточку Волоту, но пригляделся к расчертившему скулу моего оппонента рубцу и едва удержался от довольной улыбки. Порез выглядел гаже некуда, был он мокрым и воспалённым, а ещё я со всей отчётливостью уловил вплетавшиеся в дух аспиранта искажения, характерные для кровавой порчи.
По пыльной серости словно капля гнилого багрянца расползлась, и теперь сколько её ни сдирай, толку не будет – снова проявится.
Но то – сдирать, а Стоцвет определённо не бедствовал, так почему не раскошелился на алхимию или не столковался со священниками? Решил потерпеть, дабы уличить меня в нарушении дуэльного кодекса или… Вспомнилось, что нет ничего опасней для тайнознатца его обузданных противником чар, и по спине побежал холодок, но я сразу мысленно выдохнул, ведь задействовать малую печать воздаяния попросту не успел, и замарала моего противника порча, наполнявшая ампутационный нож.
– Ты!.. – коротко выдохнул Стоцвет, стискивая кулаки. – Ты за это ответишь!
– Не понимаю, что тебя не устраивает, – холодно парировал я. – Шрамы украшают мужчин!
Дворянчик дёрнулся как от пощёчины и шагнул ко мне, а когда секундант попытался его придержать, сбросил руку товарища. Я и не подумал вскочить на ноги, вместо этого прищёлкнул пальцами и одновременно надавил своей волей на въевшуюся в дух аспиранта порчу – того так и перекосило от колыхания гнилого багрянца.
А захотел бы – и прикончил!
Стоцвет вмиг осознал это и замер на месте как вкопанный, прижал к щеке ладонь и повторил:
– Ты за это ответишь!
Но одним лишь этим заявлением и ограничился, только когда нас пригласили в кабинет декана, потребовал:
– Настаиваю на привлечении к разбирательству представителя епархии!
– Стоцвет, я как-то уже говорил, что от тебя слишком много проблем, – смерил его недобрым взором восседавший во главе стола асессор, – но сейчас ты переходишь все границы!
Аспирант упрямо выпятил нижнюю челюсть, и его поддержал секундант.
– При всём уважении, декан, но проклятые артефакты, особенно завязанные на магию крови, относятся к компетенции церкви.
– Что ж… – вздохнул тот, – тогда рассмотрение дела переносится на завтра. Приходите в это же время.
Стоцвет не удержался от злорадной улыбки.
– Я уже поставил в известность епархию о сути моей жалобы и времени её рассмотрения!
– Тогда ждите в приёмной! – процедил глава факультета тайных искусств и то ли по причине потери самоконтроля, то ли намеренно позволил нам ощутить отголосок скрученной внутри него в тугой клубок небесной силы.
Стоцвета так и передёрнуло, да и я поморщился, но, прежде чем мы успели покинуть кабинет, распахнулась дверь, и к нам присоединился священник с глазами нехарактерного для церковников лазурного оттенка.
Отец Бедный! И принесла же нелёгкая!
Мелькнула мысль, не относится ли мой запятнанный кровавой порчей нож к числу запрещённых артефактов, но сразу заставил себя выбросить эти нелепые опасения из головы и сосредоточиться на происходящем.
Отвлекаться нельзя!
Проигнорировав моего оппонента и его секунданта, представитель епархии на ходу небрежно кивнул мне и двинулся прямиком к декану. Тот вышел из-за стола и протянул руку, а поприветствовав священника, потребовал:
– Излагай, Стоцвет!
Принадлежность жалобщика к семье Серого бурана асессор упорно упускал, а дворянчик хоть каждый раз и дёргался от такого неуважения, но высказывать претензии не рисковал.
– Этот, – указал он на меня небрежным кивком, – самым возмутительным образом нарушил дуэльный кодекс и закон о запрете проклятых артефактов, использовав один такой в поединке. Вот заключение дипломированного целителя о том, что моя рана была нанесена оружием, содержавшим порчу красного диапазона, а конкретно багряного, пурпурного или даже кровавого!
Аспирант протянул декану какой-то листок, тот наскоро проглядел его и передал отцу Бедному, а у меня спросил:
