– Слушай, Серый! – обратился ко мне Борич, когда я вернулся на своё место. – А ведь мы никому не говорили, что тут встречаться будем, да и сами сомневались, что ты придёшь, так чего монашек припёрся?
Я махнул рукой.
– Они меня ещё по весне искать начали. В канцелярии епископа их куда подальше послали, вот и стали носом землю рыть.
– Крепко ты их, видать, разозлил! – рассмеялся зеленоглазый Демир. – Что натворил-то, если не секрет?
– Да обвинила одна дура в недостойном поведении, – скривился я. – Не она даже, родители. И что самое обидное – и пальцем ведь их дочурку не тронул!
Студенты загоготали.
– Верим-верим!
Ну как-то вот так посиделки и завершились. Я и до того на пиво не налегал, а после и вовсе пить перестал, поэтому к концу застолья окончательно протрезвел. Укрепил растёкшуюся под одеждой невесомую плёнку магической брони, отладил предупреждающий неожиданные атаки аркан, покрутил занемевшей шеей, а там пихнул в бок Дарьяна, кивком головы намекнул на то, что пора уже и честь знать. Ну и засобирались разом, начали прощаться.
Когда отправились на поиски извозчика, книжник обиженно надулся.
– Ну вот что ты за человек такой, Серый? Не мог о дуэли рассказать?
– Когда б я это сделал?
– Да хотя бы в пансионе!
Я развёл руками.
– Говорил же: думал, Волот уже рассказал. Он же секундантом был!
– Ой, вот только не надо на меня стрелки переводить! – потребовал тот.
– Ну вы вообще! – возмутился Дарьян.
Мне только и оставалось, что хлопнуть его по плечу.
– Да просто хвастаться не люблю. Всё же от аспиранта отбился.
– Каким образом?
Тут уж я скрытничать не стал.
– Сблизился и порвал.
– Прям порвал? – усомнился в моих словах книжник.
– Ну… Достал разок, – поправился я.
– А говоришь, хвастаться не любишь! – подколол меня Дарьян, и они с Волотом расхохотались.
Отсмеявшись, аспирант спросил:
– А с пепельными всё так или тоже поскромничал?
– Всё так, – уверил я спутников. – И пальцем девицу не тронул, а раздули из мухи слона. Чего пепельные ко мне прицепились – даже не понимаю.
– Прижмут трудника, получат хоть небольшой и даже крохотный, но рычаг влияния на епархию, – предположил Волот и развёл руками. – Политика!
Дальше мы распрощались, но к себе я отправился, лишь убедившись, что никто не сел парням на хвост. Сам выявлением слежки не озаботился. Захотят – найдут.
Чтоб не искали, надо по рукам надавать, но пока никак. Пока – нет.
17-4
Всю дорогу до дома так и размышлял о том, с какой целью подослали брата Тихого. По всему выходило, что монахи намеревались затащить меня к себе в обход епархии, дабы вызнать нечто такое, на чём получится выстроить обвинение, но полной уверенности в этом не было, поэтому разнервничался не на шутку.
Вдруг кто-то связал меня с Серым из Гнилого дома? Вдруг опознал брат Тихий? Вдруг попытаются взять в оборот и выпарить из духа проклятие рода Пурпурного змея?
Черти драные! Проблемы засасывали, будто в трясину провалился! Разбираюсь с одной и взамен получаю парочку новых!
Впору было впасть в глубочайшее уныние, да только ничего подобного: я же на семнадцатую ступень возвышения взобрался! Без пяти минут пиковым аколитом стал, а если всерьёз припрёт, то и в аспиранты прорваться смогу! Пусть дальнейшее возвышение себе этим до крайности и осложню, но – смогу!
Так-то вот!
Увы, надолго моей уверенности в собственных силах разобраться решительно со всеми валящимися на голову бедами не хватило. Нет, до Букварского переулка добрался без приключений, и в доходном доме на меня тоже никто не кинулся, да и бумажный клочок торчал на прежнем месте, а вот табурет оказался отодвинут – чуть-чуть, самую малость, но отодвинут. Открывшаяся внутрь дверь не упёрлась в него, и я беспрепятственно прошёл в комнатушку, где в моё отсутствие определённо кто-то побывал.
Одежда и прочие пожитки лежали на своих местах, но от дурных предчувствий на затылке зашевелились волосы. Захотелось собраться и рвануть отсюда прочь, но вместо этого я отправился на поиски домовладельца.
Встревожился тот, уже просто заметив мою целеустремлённость, а в ответ на вопрос, кто шарил в комнате, начал нести сущую околесицу, пришлось прервать его, выставив перед собой указательный палец.
– Помолчи-ка! – произнёс я негромко и недобро. – Кто-то вломился ко мне и постарался скрыть следы проникновения. Даже если у тебя есть ещё один ключ, уборщице бы и в голову не пришло таиться. Да и сам ты имел полное право проверить жилище постояльца. Пробрались с улицы? Чушь собачья! Нет, ты сам сообщил кому-то о моём возвращении, и я желаю знать кому.
Пузан нервно рассмеялся.
– Да нет же! Это точно был кто-то со стороны!
Невыносимо захотелось сотворить когтистую перчатку и стиснуть жирную шею этого лжеца, насилу сдержался.
Нельзя, нельзя, нельзя…
И я не задействовал магию, вместо этого достал церковную бляху.
– Взгляни-ка сюда! – потребовал у домовладельца. – Я не пойду жаловаться в университет, жалобу я направлю в канцелярию епископа. Так что хорошенько подумай, что ты станешь говорить церковным дознавателям. Им почему-то очень не нравится, когда лезут в наши дела! – После этих слов у пузана задрожала нижняя губа, и я надавил голосом: – Кто это был? Пепельные?
– Нет! Никаких пепельных! Приходил охотник на воров! Я не знал… Да что я вообще мог?! Не пустить? Как?!
– Кто? – коротко выдохнул я. – Кто это был?
– С-седой, – чуть заикаясь, выдавил из себя пузан. – А с ним…
– Людоед, – произнёс я, едва удержавшись от того, чтобы не оскалиться.
– Он, – покаянно кивнул пузан.
Я шумно выдохнул и даже отступил на шаг назад, до того захотелось врезать собеседнику по морде. И врезал бы, наверное, если б уже не сорвался сегодня на брате Тихом. В тот раз никакого облегчения не ощутил – одну лишь досаду на самого себя из-за несдержанности, вот и повременил распускать руки.
– Если из комнаты что-то пропадёт или, того хуже, в ней появится, первым ответить за это придётся тебе, – пригрозил я, развернулся и отправился к себе, не снизойдя до оправданий домовладельца.
Запер дверь, перетряхнул и прощупал одежду. Ничего не нашёл и устроил самый настоящий обыск, но лишь впустую потратил время.
Значит, Седой и Людоед?
Вот какого ляда они ко мне привязались? Зло затаили или кто-то нанял? Держаться за старый заказ Барона им смысла нет, да и не убийцы они, а ищейки – так неужто по собственному почину поквитаться решили? Могли и закусить удила, конечно, только охотники на воров забесплатно даже пальцем не пошевелят. Если суетятся, точно свою выгоду видят.
Какую именно, я не знал, и это заставляло нервничать. Захотелось плюнуть на всё и убраться из города, но переборол панику, встал у окна и погрузился в медитацию.
Чай, не босяк уже, а тайнознатец не из последних с отличными шансами стать сильнее. А побегу и упущу возможность ускоренного развития абриса.
Нельзя. Никак нельзя.
Разобраться с Седым? Тоже идея не из лучших, ведь непонятно, с кем сейчас он и на кого работает. Переговорить бы на его счёт с отцом Бедным, но на глаза священнику в ближайшее время лучше бы не попадаться. С отцом Острым – нет, с ним общаться на сей счёт я не собирался. А то потянется одно за другим, и совершенно непонятно, куда эта ниточка сможет привести.
Лучше выжду время. Ну а если Седой не угомонится, то в Черноводске слишком много возомнивших о себе охотников на воров под пирс спроваживали неоднократно. Уж разберусь как-нибудь!
Спал плохо. Отвратительно спал, чего уж там. Снились кошмары, пробуждался от каждого шороха, ещё и горло из-за выпитого накануне пива пересохло, а воду набрать не удосужился.
Встал нервным и злым на всех и вся, только тронь – искры полетят!
Но трогать меня было некому. Вполне возможно, это всё и усугубило.
С обречённым вздохом заставил себя не думать о Беляне, восстановил заклинание магической брони и предупреждающий атаки аркан, помял в ладонях лицо. Было паршиво, но бывало и паршивей. Много-много паршивей.
Ну и чего тогда раскисать?
Хлопнул себя по одной щеке и по другой, растянул губы в улыбке, поймал состояние гармонии с небом, постоял миг неподвижно, но не уловил никаких магических искажений помимо создаваемых защитной формацией особняка Сурьмы. Тогда оделся, костюму из магазина готового платья предпочтя сюртучную пару, запер комнату и отправился в представительство школы Пылающего чертополоха.
Наверное, мог бы стребовать с хозяина завтрак, но не хотелось ни видеть его, ни слышать. В итоге по пути на Каштановый бульвар купил газету и заглянул в случайную кофейню, заказал чай и сразу несколько десертов, поскольку есть особо не хотелось, зато от одного вида пирожных рот моментально наполнился слюной.
Перекусил, и вроде как чуток полегчало. Будто бы угли пеплом запорошило, вот и перестало жечь, лишь слегка припекает.
Припекает? Неожиданная догадка заставила обратить своё внимание на ядро, и мне даже в состояние внутреннего равновесия погружаться не пришлось, чтобы уловить искажения и подрагивания. Заметил бы их и раньше, если б только не привык, что вместилище небесной силы не доставляет ровным счётом никаких проблем.
Самолечение могло выйти боком, поэтому я без промедления расплатился и поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха. Нервозность ещё больше усилила нестабильность ядра, и я охватил его своей волей, слегка стиснул и малость уплотнил, погасил колыхания. Увы, всё это были лишь полумеры, а прогонять комплекс упражнений по наработке эластичности я не рискнул, дабы случайно всё своим вмешательством не испортить.
В иной ситуации испытал бы немалый соблазн заявиться в бывший клуб «Под сенью огнедрева» через парадный вход, ну а тут решил не выделываться и скромненько постучался с задов. В общий зал меня не провели и сразу направили в подвал, завели в знакомую уже комнатушку, велели ждать.
– Никакого уважения! – проворчал я и начал было вышагивать от стены к стене, но сразу поймал себя на этом, опустился на табурет и развернул газету.
Передовица оказалась посвящена грядущему Небесному походу, упоминалось и участие в нём Черноводской торговой компании. На сей раз борзописцы от нападок на епископа Ясного воздержались, а кое-кто даже осторожно предположил, что лишь своевременное вмешательство его преосвященства уберегло предприятие от участи школы Бирюзового водоворота, которая мало того, что понесла существенные потери в живой силе, так ещё и лишилась всего пароходного флота.
Оценивалась и будущая отдача от участия в Небесном походе, что неминуемо должно было сказаться на котировках акций, но дочитать статью до конца помешало появление Ночемира и Даны. Я поведал им о своих проблемах, и на магистра медицины мои жалобы никакого впечатления не произвели.
– Ну а чего ты после такой травмы хотел? – беспечно отмахнулась она, но вот завершив осмотр, задумчиво хмыкнула и уточнила: – Нервничал вчера?
– Не без этого, – признал я. – А что?
– Теперь твоё ядро связано с духом несказанно сильней прежнего, – пояснила барышня. – Слишком сильные переживания и потрясения могут не лучшим образом сказаться на его стабильности, что мы и наблюдаем. Учись контролировать эмоции.
– Легко сказать! – возмутился я.
– Сделать ничуть не сложнее! – фыркнула Дана. – Займись медитацией!
– К тому же речь о периоде восстановления, – пояснил Ночемир.
– Именно, – подтвердила барышня и указала на хирургический стол. – Приступим!
И – приступили. Провозился я со стабилизацией ядра никак не меньше получаса, а затем мне велели под завязку наполнить его и сразу же опустошить. Точнее – наполнять и опустошать. Талант энергии в себя, талант энергии из себя – и так раз за разом, раз за разом. Пусть и был в этом получше многих, но под конец вымотался до такой степени, что даже со стола слезать не стал.
– Неплохо. Всё очень даже неплохо, – отметила Дана и попросила Ночемира: – Отдай ему заключение. – А мне сказала: – До завтра, Серый! – И была такова.
Я шумно выдохнул и уточнил:
– Заключение? Какое ещё заключение?
– Результаты твоего вчерашнего осмотра.
– Э-э-э… – озадачился я.
– Только результаты осмотра с описанием полученных травм, без упоминания наших дальнейших действий, – пояснил Ночемир. – Ты же хотел заполучить официальную бумажку?
– Я-то хотел. А вот вы брать на себя ответственность за ложь желанием отнюдь не горели!
– И не возьмём, – кивнул аспирант. – Поэтому то состояние, в котором ты вчера к нам пожаловал, отразили исключительно правдиво.
Так оно и оказалось. Спазмы узлов, травматическое повреждение ядра, совокупные искажения, нарушение целостности и неминуемая ураганная деградация – сиречь разрушение.
– Но оно ведь у меня есть, – заметил я, ознакомившись с заключением. – Ядро, в смысле! Это же очевидно!
– Твои проблемы, – развёл руками Ночемир. – Знать не знаю, с кем из целителей ты столковался и как выкрутился, но официальная позиция школы такова, что в ближайшие пять лет аспирантом тебе не стать, а это делает невозможным твоё зачисление внутренним учеником. До встречи в суде!
– Ха-ха! – сказал я, сложил листок вчетверо и спрятал его во внутренний карман. – На сегодня всё?
– Да, свободен! – отпустил меня аспирант и уже напоследок предупредил: – Исключительно на Дану не полагайся, сам тоже с ядром занимайся. Только не переусердствуй.
Я кивнул и уточнил:
– А ложе под этот ваш зигзаг прорабатывать?
Ночемир поморщился.
– Погоди пока лишние возмущения создавать. Выжди седмицу, а там видно будет.
