– Что скажешь в своё оправдание, трудник?
– Оправдание? – протянул я с презрительной ленцой. – Пожалуй, я начну с обвинений!
Появление отца Бедного спутало мне все карты, требовалось во что бы то ни стало прямо здесь и сейчас обосновать своё участие в устранении Барона, вот я и заявил, скопировав жест оппонента:
– Этого… подрядили вызвать меня на дуэль и убить, а отдавленная нога послужила только предлогом!
– Наглая ложь! – воскликнул Стоцвет, но мигом заткнулся, стоило только поднять руку священнику.
– Поводом для дуэли стала отдавленная нога, в самом деле? – И он не стал слушать Стоцвета, потребовал объяснений: – И кто же заплатил за твою голову, брат Серый?
У дворянчика от прозвучавшего обращения дёрнулась щека, он судорожно сглотнул, а я спокойно сказал:
– Один из заправил Заречной стороны, некто Барон.
– И зачем ему это понадобилось?
– В силу разногласий личного характера.
И тут отмер Стоцвет.
– Ложь! – выкрикнул он. – Это возмутительная ложь!
Я развёл руками.
– Ну так вызови меня на дуэль! Давай! Это несказанно более серьёзный повод, нежели отдавленная нога! Здесь и сейчас, Стоцвет! Здесь и сейчас ты можешь заставить меня забрать слова обратно!
Попутно я надавил на обосновавшуюся в духе аспиранта порчу, и тот скрипнул зубами от бешенства, но промолчал. Зато вперёд выдвинулся его секундант.
– Возмутительные обвинения затрагивают и мою честь! Я требую удовлетворения!
– Увы, с этим придётся обождать, – ухмыльнулся я и достал заключение, выданное в представительстве школы Пылающего чертополоха. – Полученные мной во вчерашнем поединке травмы чрезвычайно серьёзны. И только поэтому я не вызываю этого… – вновь я кивнул в сторону Стоцвета, – на повторный поединок!
Дворянчик открыл было рот, но тут же его закрыл, явно понимая, что даже если он и вытравит алхимией порчу, то оставленная той червоточина так сразу не зарастёт.
– И впрямь повреждения серьёзней некуда, – отметил изучивший документ декан и протянул листок священнику. – Университет не даст согласие на проведение дуэли.
– Как и епархия, – в свою очередь заявил отец Бедный.
От облегчённого вздоха я удержался не иначе лишь чудом, а хозяин кабинета нацелил взгляд своих пронзительно-оранжевых глаз на Стоцвета.
– Так ты собираешься опровергать прозвучавшие тут обвинения?
Мой оппонент замялся, я сделал вид, будто поправляю ворот сорочки и провёл ногтем большого пальца поперёк горла. Жест этот оказался достаточно красноречив, чтобы Стоцвет взорвался:
– Здесь обвиняют не меня! Я обвиняю его! Не наоборот!
Декан улыбнулся и обратился ко мне:
– Так тебе есть что сказать, брат Серый?
Повторил обращение священника он явно не без умысла, и Стоцвет помрачнел пуще прежнего, а я спокойно выдержал требовательный взгляд асессора и сказал:
– Ранение я нанёс с помощью одного из своих аргументов.
Декан покачал головой.
– Нет, брат Серый. Всё было не так. Я видел нож в твоих руках.
Оспаривать это утверждение я не стал, поднял руку, и в той сам собой возник ампутационный нож.
– Это мой артефакт. Я имел полное право использовать его во время поединка. Никакого нарушения дуэльного кодекса тут нет.
– Позволь! – Отец Бедный принял у меня ампутационный нож и почти сразу вынес вердикт: – Никакой порчи. Остаточные следы энергий чёрного и багряного диапазонов. Артефакт чист.
У Стоцвета аж глаз после этих слов задёргался.
– Тогда откуда взялось это?! – выкрикнул он, указав на воспалённый рубец. – Это же порча! Откуда она взялась?!
Отец Бедный вернул мне нож и вопросительно приподнял брови. Я без лишних слов поднял руку и втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния. Клинок враз окутался пламенем, и не сказать, будто то было таким уж фиолетово-чёрным – в нём явственно проглядывал ещё и пурпур.
– Что и требовалось доказать, – с удовлетворением отметил священник и развёл руками. – У епархии нет претензий.
– А у меня есть, – злорадно оскалился декан, – только не к брату Серому, а к Стоцвету из семьи Серого бурана! – Он будто припечатал аспиранта официальным обращением да и дальше напора отнюдь не сбавил: – В силу однозначного отказа защитить свою честь в связи с обвинением в нарушении дуэльного кодекса я отчисляю Стоцвета из семьи Серого бурана с факультета тайных искусств и буду ходатайствовать перед ректором о вынесении оному Стоцвету запрета вызывать на дуэль учащихся университета!
– Но…
Декан и слушать ничего не стал.
– Поди прочь! – презрительно бросил он.
– Нет, постой! – остановил ошарашенного неожиданным поворотом дворянчика отец Бедный и приказал мне: – Избавь его от порчи!
– Не собираюсь этого делать! – возмутился я.
– Избавь!
В голосе священника прорезался металл, но я упёрся.
– Исцеление стоит денег!
– Я должен убедиться, что порчу наложил именно ты! Исполняй!
Пришлось двинуться к Стоцвету, тот набычился, но пятиться от меня не стал.
– И без глупостей, брат Серый! – предупредил священник. – Просто извлеки из него зловредные чары!
Я тяжко вздохнул, потянулся своей волей и безо всякого труда вырвал из аспиранта весь пятнавший его дух багрянец. Развитая внутренняя энергетика до предела замедлила распространение порчи, так что всё прошло без сучка и без задоринки. Стоцвет малость от боли поморщился, и только.
– Что и требовалось доказать, – повторил отец Бедный. – В свою очередь я обращусь к его преосвященству с ходатайством о запрете Стоцвету из семьи Серого бурана впредь вызывать на дуэль всех без исключения тайнознатцев нашей епархии.
Дворянчика так и подбросило.
– Да это всё ложь! Наглое враньё!
– И ты мог очистить своё доброе имя на поединке, но делать этого не пожелал. – Отец Бедный указал на дверь. – Вон!
Стоцвет утопал и прихватил с собой секунданта, я тоже решил в кабинете не задерживаться. Забрал заключение о полученных травмах и попытался откланяться, но не тут-то было.
– Брат Серый! – окликнул меня представитель епархии. – Не торопись. Нам с тобой по пути.
– Точно нет, – уверил я отца Бедного.
– Точно да, – уже несказанно твёрже прежнего заявил тот, и пришлось задержаться.
Священник тепло попрощался с деканом и указал мне на выход.
– Идём!
Ну и пошли. Я разговор начинать не спешил, но отмолчаться в любом случае не вышло.
– Говорил к Барону не лезть? – с нескрываемым неодобрением произнёс отец Бедный. – Не послушал? Теперь хлебнёшь лиха!
Я передёрнул плечами.
– Он меня первым достать попытался! Пока Стоцвет на дуэль не вызвал, мы и не думали Барона трогать!
– Ты так уверен, что Стоцвета нанял именно Барон?
– Я уверен, что на ногу ему не наступал! – ответил я и напомнил: – К тому же действовал не по собственному почину, а с санкции секретаря его преосвященства!
– Мог бы меня подождать!
– Думал, Стоцвет после смерти Барона на примирение согласится.
– Индюк тоже думал! – резко бросил священник, но разноса не устроил.
Мы в напряжённом молчании спустились на первый этаж, а там отец Бедный указал на экипаж с церковной символикой.
– Садись, подвезу.
– Нам не по пути, – отказался я.
– В самом деле? Разве ты не обедаешь с дочерью его преосвященства в представительстве школы Пылающего чертополоха? Не стоит заставлять барышню ждать!
Я покачал головой.
– У меня тут ещё дела. Сам доберусь.
Отец Бедный проницательно улыбнулся.
– Собираешься отправиться на поиски алхимика? Не советую! – И он требовательно протянул руку. – Отдай!
– Чего это? – насупился я, пряча за спиной кулак с побелевшими от напряжения пальцами.
– Отдай порчу немедленно, – нахмурился священник. – Ну!
– Мой законный трофей! – возразил я, не спеша расставаться с вытянутыми из Стоцвета зловредными чарами.
– Изготовление из крови жертвы заготовки проклятия однозначно классифицируется как чернокнижие, – объявил отец Бедный. – Я жду!
Мелькнула мысль спалить чары самому, но со мной их было никак не связать, поэтому вытянул руку и разжал занемевшие от судорожного усилия пальцы. Облачко призрачного багрянца упало на ладонь собеседника и попыталось втянуться в его плоть, но вмиг прогорело голубовато-лазурным огнём.
– Не делай так больше никогда! – потребовал отец Бедный, но сразу поправился: – Или учись очищать зловредные чары от эманаций собственного духа. Тайнознатцы, умеющие выпаривать из проклятий основу, связанную с наложившим их чернокнижником, крайне востребованы что в Поднебесье, что за его пределами.
– Кто б ещё этому научил! – буркнул я.
Отец Бедный пристально глянул, но ничего говорить не стал и снова указал на экипаж. Мы расположились там друг против друга, выехали со двора, покатили по узеньким улочкам.
– Думаю, Стоцвет вскорости покинет Черноводск, но поберегись ближайшие дни. Такого сорта люди не склонны к всепрощению. Может попытаться напоследок сквитаться.
– Ну, здорово! – проворчал я. – Хотел же себе проклятие оставить!
Священник покачал головой.
– Порча пробила в его духе брешь, до которой ты сможешь дотянуться и без уловок чернокнижников. Ни один алхимик, ни один даже самый искусный целитель не сумеет его от этой уязвимости избавить. По сути, ты заклеймил его меткой сродни демонической. Дотянешься до неё и прикончишь безо всякого труда.
– Я не умею!
– Учись, – пожал плечами отец Бедный. – А что касается остального, то и сам на рожон не лезь, и братия пусть не отсвечивает.
– Передам, – пообещал я.
– Попытаетесь Стоцвета в оборот взять, ответите по всей строгости, – пригрозил священник. – Усёк?
– Усёк, – подтвердил я.
– И законно всё обстряпать тоже не пытайся. На дуэли ты его, положим, прикончишь, но может так статься, он тебя за собой утянет. А то и опередить изловчится. Всё же аспирант.
– Будто я сам этого не понимаю! – буркнул я.
– А с ядром у тебя что? Повреждения серьёзнейшие в поединке получил, но не пустил же их на самотёк, так?
– С ядром у меня полный порядок, – ответил я со всей возможной уверенностью, вспомнил об утренних спазмах и совершенно искренне добавил: – Ну или всё в порядке вскорости будет.
Досадливая гримаса от собеседника точно не укрылась, но от расспросов он воздержался, да мы уже и до представительства школы Пылающего чертополоха к этому времени доехали. Я поблагодарил священника, попрощался с ним и легко взбежал на крыльцо.
Стоявший у входной двери привратник едва глаза не закатил, но выучка оказалась сильней, и он вмиг вернул себе бесстрастное выражение лица, уточнил:
