Глава 6
– Мелисса, сядь в машину, – говорит Богдан.
Он стоит напротив, а перед моими глазами снова всплывают картины из прошлого, которое я так упорно стараюсь забыть. Его взгляд – тяжелый и пронзительный. Смотрит прямо в душу.
Басманов всегда это умел.
Резкие черты, аккуратно подстриженная борода, безупречный профиль. Но… он выглядит уставшим. Под глазами тени, темные круги, которых вчера точно не было. Он не спал или слишком много думал. Может, впервые за долгое время думал по-настоящему. И понял, какую роковую ошибку совершил.
Хотя… Возможно, ему все равно. Ведь чужая жизнь для него – пустяк.
Он в белой рубашке. Ткань слегка мятая. Волосы аккуратно зачесаны назад, но в прическе тоже есть что-то небрежное. А вообще… у меня ощущение, будто все его спокойствие – всего лишь маска.
Жестом он указывает в сторону своей машины. Я снова усмехаюсь.
– Зачем?
– Поговорим.
– О чем? Мне некогда, Богдан. Дела есть… Прошу не отнимать мое время пустыми разговорами.
Его брови ползут вверх, в то время как я пытаюсь строить из себя равнодушную стерву. Внутри все дрожит от напряжения, в висках долбит кровь.
– Ты прекрасно знаешь о чем, Мелисса. Давай не будешь строить из себя дурочку? Ты мне про дочь рассказывать собиралась?
– Естественно. Я не такая безжалостная, как ты. Пыталась дозвониться, ты сам это прекрасно знаешь. – Невольно сделав пару шагов вперед, я тычу пальцем ему в грудь. – А потом… Думаешь, ты заслуживаешь хоть какого-то уважения? Ты тогда сломал меня. Плюнул в душу! Но я собрала себя заново. Не для тебя. Не ради твоего «поговорить». Стоишь рядом и разговариваешь со мной так, будто все, что было – просто ошибка, которую можно обсудить и исправить! И все станет нормально? Нет, Богдан. Это так не работает!
Проходящие мимо люди косятся на нас – не могу это не заметить. Богдан ловит мою ладонь, которой я эмоционально машу в воздухе, и прижимает к своей груди. Я стою как вкопанная, чувствуя стук его сердца. Оно бешено колотится.
Неужели он не такой бесчувственный, господи?
– Пойдем в машину, Мелисса. На нас смотрят со всех сторон, – чуть наклонившись, спокойно шепчет он.
Он смотрит на меня в упор тяжелым, пристальным взглядом. И в этом взгляде столько силы и уверенности, что внутри что-то дергается. Меня будто пронзает током. Пульс сбивается с ритма, и я чувствую, как теряю над собой контроль.
Будто это уже не я… Та, которая стала сильной, та, которая действует разумом, а не сердцем. Я словно превращаюсь в послушную куклу, которой он умело манипулировал одним предложением или касанием.
Резко вырвав ладонь из его захвата, отступаю. Шумно сглатываю, и этот звук звучит так неуместно громко в наступившей между нами тишине, что я нервно усмехаюсь. Оглядываюсь по сторонам, надеясь найти спасение хоть в ком-то из случайных прохожих. Однако в их взглядах читается любопытство и бестактность. И это только усиливает ощущение, что я снова одна против него. Как тогда.
Басманов не двигается, не говорит ни слова, но решимость чувствуется даже в его неподвижности – она обволакивает, давит… И в какой-то момент я понимаю, что никуда от него не денусь. Точно не сегодня. Внутри все сжимается в тугой узел.
Не сказав ни слова, быстро иду к его машине. Открываю переднюю пассажирскую дверь и сажусь, стараясь не смотреть на Богдана. Не дышать слишком глубоко, чтобы не выдать, как внутри все дрожит.
Он так же молча садится за руль. Мы сидим рядом. Не разговаривая, не глядя друг на друга… Но пространство между нами все равно натянуто до предела. Нет никакого желания повернуть голову, потому что я не хочу встретиться с его взглядом.
Мы оба смотрим вперед. Каждый в своих мыслях, каждый думает, как начать разговор. И у меня создается такое ощущение… Что его дальнейшие слова либо сломают меня окончательно… хотя, казалось бы, хуже быть не может… либо станут тем, чего я жду всю жизнь, сама того не признавая.
– Как хорошо, что Айлин увидела тебя здесь! – хрипло говорит он, опуская боковое стекло.
То есть он даже не искал нас. То есть… нас увидела жена его брата и сразу сообщила? Как же она узнала меня? Я не помню ее лица. И… как же больно осознавать, что наша с Богданом встреча, по сути, случайность.
А я уже напридумывала себе, нафантазировала… Неужели смогла поверить, что он вспомнил обо мне, поэтому начал интересоваться? А узнав, что у меня есть дочь, которая может быть от него, решил появиться на нашем пути?
Боже, Мелисса, ты все такая же… Наивная дура, которая пытается найти в этом безжалостном человеке хоть что-то хорошее. Пытается оправдать его действия, которые не заслуживают оправдания!
– То есть все эти годы ты не интересовался мной, я верно понимаю?
Боль пронзает грудную клетку. Я перестаю дышать и наконец перевожу на него взгляд, наверняка полный боли и разочарования.
Басманов смотрит перед собой. Одна его рука на руле, второй он опирается на спинку моего сиденья и поворачивается ко мне.
– Искал. Тогда ты была счастлива с другим. Спустя три года после твоего ухода.
Спустя три года… Да, примерно тогда я впервые решила дать шанс своему одногруппнику. Но отношения, если можно так назвать то, что между нами было, не продлились долго. Он понял, что не сможет жить с девушкой, у которой есть ребенок от другого.
Сначала было неприятно, даже больно. А потом я облегченно выдохнула, поняв, что это к лучшему. С тех пор я ни разу не думала о мужчинах.
Пока не появился Арсен.
– Счастье – слишком громкое слово, Богдан. И мне интересно, что ты такого увидел, раз сделал такие выводы. Но знаешь, нет. Не хочу знать. Все-таки ты ни черта не знаешь о счастье. И просто снова сделал то, что тебе выгодно. Ну зачем тебе девочка, которая задавала кучу вопросов, интересовалась твоим самочувствием, тревожилась, когда ты не появлялся… Зачем? От нее же одни проблемы! Она же постоянно просит отчитаться! А выпустить пар можно и с другой. Ты просто устал, захотел чего-то нового. Ладно, если бы ушел по-человечески. Но ты решил сделать так, чтобы у меня не осталось ни малейшего желания ни видеть тебя, ни слышать.
– Мелисса…
Положив руку на мой затылок, Богдан сжимает его. Не больно, но и приятного ничего нет. Впивается пальцами второй руки в мой подбородок и фиксирует голову. Заставляет смотреть в его глаза.
– Тогда так было надо. Я был вынужден тебя оставить. Иначе не мог. Потому что не хотел, чтобы ты из-за меня пострадала.
– Молодец. Поступил правильно! Ведь я совсем не пострадала! Ни капли!
Басманов выдыхает. Ослабляет хватку, гладит большим пальцем мою щеку. И смотрит так… что душу наизнанку выворачивает.
– Неужели думаешь, что мне было легко? – хрипло проговаривает Богдан, чуть склонив голову набок. Морщится, как от тупой боли. – Совсем не было, Мелисса. Я вырвал свое сердце и выбросил, хотя совсем этого не хотел. Ведь оно впервые начало по-настоящему стучать. Рядом с тобой…
Всегда жесткий, собранный мужчина сейчас кажется растерянным. За время, что мы были вместе, я ни разу не слышала от него таких слов.
– Хватит играть, Богдан. Что бы ты ни делал, я никогда тебе не поверю. И не позволю, чтобы ты ворвался в мою жизнь. И в жизнь моей дочери. Не хочу, чтобы ты дал ей любовь и заботу. Не хочу, чтобы она привязалась к тебе. Потому что потом ты как ни в чем не бывало уйдешь. Не позволю, – качаю головой, – чтобы ты растоптал и ее сердце. Совсем маленькое и доверчивое…
Глава 7
Мелисса все говорит и говорит, и каждое ее слово режет по живому. «Не позволю», – звучит в ушах глухо, как приговор.
Я смотрю на нее и вижу не просто женщину, к которой впервые за всю жизнь был неравнодушен. Вижу мать, которая отчаянно защищает то, что для нее свято. Я должен злиться, отбиваться, что-то сказать в ответ, но язык не поворачивается. Потому что, черт возьми, она права. Я бросил ее. Исчез, когда она нуждалась в ответной любви и заботе. Исчез, зная, насколько сильно она ко мне привязана.
У меня не было другого выбора. Тогда я действительно думал, что уберегу ее, лишь исчезнув из ее жизни. Однако уберегая от одной боли, я подарил ей другую. Ту, которая не отпускает и не лечится временем. И теперь сижу рядом и слышу, как она боится, что я сделаю то же самое с нашей дочерью.
Дочерью.
У меня есть дочь!
Мел ничего не сказала мне после ее рождения. Но даже в этом я не могу ее винить. Потому что она пыталась до меня достучаться. А я… Жестко облажался.
Сжимаю руль сильнее, чтобы не потянуться к ней. Чтобы не сказать все сразу, не закричать, что я бы обязательно пришел, если бы знал. Что я искал способ быть рядом, даже если это было безумие. Что я никого никогда не любил так, как ее. И не забывал…
И сейчас она смотрит на меня с болью и страхом. Страхом не за себя – за ребенка. За то, что я снова окажусь подонком. Снова уйду.
До меня отчетливо доходит единственный факт: словами ничего не исправить. Никаким «прости» не сотрешь годы, в которые ее сердце разрывалось на части. А это однозначно было. Сложно представить, что она ощущала каждый божий день, глядя на дочь.
Я опускаю взгляд. Дышу глубоко. Внутри – оглушающая тишина.
– Ты во всем права, – произношу вслух то, что думаю. – Да, я оказался кретином. Не отрицаю. Меня не было в вашей жизни много лет. Но сейчас… Когда я узнал о дочери… Не буду стоять в сторонке и наблюдать за вами, как посторонний человек.
– Ты и есть посторонний человек для нас, Богдан. Ты давно чужой. Кстати, тебе так и не удалось развестись с женой?
Мелисса с насмешкой смотрит мне в глаза. Нервно усмехнувшись, я отворачиваясь к окну и пару секунд смотрю куда-то вдаль. Достав из кармана мятую пачку сигарет, выбиваю одну и, чиркнув зажигалкой, затягиваясь.
– Развелся. – Выпустив клуб дыма, устремляю на нее прищуренный взгляд. – Решил все проблемы, потом начал плотно заниматься бизнесом. В какой-то момент понял, что мне плохо… без тебя. Все убеждал себя, что ты уже счастлива и что мне нет места в твоей жизни. Начал искать, а потом…
– Потом ты приехал и увидел меня с другим, – перебивает глухо. – Сделал свои выводы и снова ушел. Этот момент я знаю, Богдан.
– Я хочу познакомиться с дочерью, Мелисса, – меняю тему, зная, к чему она опять ведет разговор.
– А я хочу спокойно жить, Басманов, как это было до тебя. Хочу выйти замуж за любимого человека, хочу быть счастлива. Я и была, пока ты снова не появился на моем пути. Нам нет до тебя дела. Ты нам не нужен! Пойми эту элементарную вещь и оставь нас в покое. И…
– Дарина… красивое имя, – теперь перебиваю я. – Она называет того мужика отцом? Ты ей соврала?
Глаза Мелиссы превращаются в два блюдца. Отвечает на мой вопрос своей реакцией. Я усмехаюсь.
– Какое тебе дело, Басманов? Я говорю тебе одно, а ты лезешь в другое.
Она тянется к ручке двери, чтобы открыть и выйти из салона. Но я блокирую любую ее попытку сбежать.
– Мы не договорили.
– Мы все обсудили, Богдан! Что ты творишь? Будешь, как тогда, брать меня силой? Будешь угрожать, тащить в свой дом? Или, может, в этот раз шантажом заставишь быть рядом с тобой? У тебя же деньги, связи… Ну почему бы не перевернуть нашу жизнь вверх ногами? Ты специалист в этих делах!
– Если понадобится, то и это сделаю.
Выражение лица Мелиссы меняется. Она шумно сглатывает перед тем, как начать кричать:
– Ты ненормальный! Открой двери! Мне нужно уехать!
– Уедешь, конечно, но для начала…
Замолкаю, услышав, как звонит ее телефон. Мелисса вытаскивает его из сумки. Имя контакта на экране – «Арсен».
– Да, любимый, – отвечает она, не глядя на меня. – Да, хорошо. Скоро буду. И я тебя… Пока.
Глава 7.2
Внутри меня рвется плоть. Слово «любимый» звучит как пощечина. Так и хочется вырвать из ее рук телефон и вышвырнуть наружу. Дурацкая реакция. Это ненормально. Я понимаю. Но сейчас… Сейчас внутри поднимается такое животное чувство, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться.
Терпеливо жду, пока Мел отключится. Жду, пока уберет телефон. И когда она наконец опускает руку, я молча смотрю на нее.
– Я хочу познакомиться с дочерью, – повторяю глухо. – Ты ей что-нибудь про меня говорила?
– А мне есть что ей про тебя сказать? Кроме того, как ты меня использовал, а потом вышвырнул, словно мусор?
Ее ответ – как нож под ребра. Ожидаемо, конечно.
Я не дергаюсь, не пытаюсь защищаться. Но внутри все крошится. Мел не повышает голос, не истерит, не устраивает спектакль. Она говорит тихо, ровно. И именно поэтому ее слова, как острый кинжал, попадают туда, где больнее всего.
– Мелисса…
– Богдан, хватит. Разблокируй двери, я опаздываю.
– Она моя дочь…
– От человека, который тебе даром не нужен! Значит, и ребенок не нужен! – выпаливает эмоционально.
– Я же тебе объяснил, почему так поступил. Мелисс, я был вынужден…
– Басманов, ты не ребенок, которому можно тыкать, что делать, а что нет. Успешный, сильный, умный! Но… Так просто бросить человека… Единственного человека, к которому ты якобы впервые за всю жизнь что-то чувствовал… – Она усмехается, глядя мне в глаза. – Никогда не пойму тебя, ясно? Никогда не поверю. Я счастлива, понимаешь? Впервые за последние годы чувствую себя нужной, желанной. Поэтому… не разрушай мой покой вновь. Просто живи своей жизнью. Ведь до вчерашнего дня я была тебе не нужна, верно? Продолжай в том же духе. Считай, что мы не встречались. Что нет никакого ребенка.
Разговаривать дальше не имеет никакого смысла. Нужно ее смягчить. Не знаю, как буду добиваться ее прощения, но надеюсь, что у меня получится. Не сегодня, не завтра, не через неделю. Но рано или поздно я добьюсь своего. Надеюсь…
Едва я нажимаю на кнопку блокировки двери, Мелисса тянет ручку и выходит из салона. Не сказав ни слова, идет к своей машине. Сев за руль, заводит двигатель и жмет на газ. Она уезжает, а я какое-то время сижу тут, у детского сада, сам не понимая, зачем.
Брат звонит, когда я доезжаю до офиса. Решаю не отвечать. Чувствую себя отвратительно. Уверен, Ян будет орать, спрашивать, почему я со вчерашнего вечера не беру трубку. Но я не намерен отчитываться. Все мои мысли заняты Мелиссой и нашей дочерью.
Дарина…
Интересно, как Мел выбирала имя? Красивое, нежное… Мне нравится.
Захожу в кабинет и, опустившись в кресло, прикрываю глаза. Тру пальцами виски.
– Вам что-нибудь принести? – доносится до меня голос секретарши.
