«Теперь понятно, почему здесь все ржавое», – кивнул своим же мыслям Ард.
На всякий случай обогнув лужу, он подошел к люку и, с силой надавив на запирающий рычаг, едва было не отправил мысленные проклятья инженеру, который все это проектировал. Механизм, находящийся в непосредственной близости к протечке, проржавел настолько, что рычаг скорее хрустел и дрожал, чем нормально опускался.
– Хоть… догадались… чтобы… открывался… изнутри, – кряхтел Ардан.
Каждый раз, когда он сталкивался с таким вот «проектным решением», то все сильнее и сильнее понимал профессора Конвелла, который крайне скептически и с весомой толикой опаски относился ко всему, что работало с Лей-энергией.
Как говорил профессор: «Я знаю, кто и как это все строил и проектировал – сам большинство же и отчислил».
Наконец рычаг поддался, и Ардан, молясь Спящим Духам, чтобы петли не пропели на все подземелье, толкнул створку вперед. Может быть, Духи услышали его, а может, Звездный Инженер хотя бы здесь не нарушил стандарты качества. Петли не издали ни единого звука, и Ард вскоре уже запирал за собой очередной люк, оказываясь в куда более широком коридоре, чем прежде. И совсем не обитом выгнутыми железными листами.
Вовсе нет.
Здесь, конечно, все еще пахло сыростью, а в тусклом освещении редких Лей-ламп обычный человек вряд ли бы разобрал что-то дальше собственного локтя, но помимо этого помещение выглядело вполне себе уместным. Настолько, насколько уместным может выглядеть каменный свод, точно такие же стены, сложенные из булыжников размером с кабанью голову, а еще пол, который столетиями полировали чужие ноги. Именно столетиями, потому как иначе практически зеркальный блеск протоптанной в камне тропы объяснить не получалось.
Из множества книг, связанных со Звездной Магией и не только, прочитанных Ардом за прошедший год, он почти никогда не касался книг по Истории магии (только если вопрос не касался старых исследований или чего-то, что относилось к запрещенной Аль’Зафирским пактом категории), но после происшествия в подводном гроте, несколько все же прочел.
Метрополия, как и большинство столиц, стали таковыми не только потому, что находились на берегу крупных рек, что сделало их торговыми узлами древности, но и благодаря особым местам. Таковыми древние люди и Первородные считали места, где соединялось воедино множество Лей-линий. Там строили башни маги; замки крупные феодалы; а еще, порой, храмы Старых Богов. И не только храмы…
В книгах, которые не получить без специального допуска, порой описывались разнообразные секты, тайные ордены и прочие нелицеприятные пятна в истории человечества. В таких местах поклонялись сущностям, которые давно уже вычеркнуты из всех текстов и даже из полузабытых мифов. Все, что осталось от тех времен – запрещенные Аль’Зафирским пактом ветви Звездной Магии, Темные Эан’Хане и далекая Макинджия.
Ардан, оказавшись в каменном коридоре, склонялся к мысли о том, что он оказался далеко не в месте, где почитали богов забытой религии, превратившейся в детские праздники и ставшей элементами никому не понятных обрядов.
Здесь все было… как-то не так. Кожу покусывал далеко не естественный холод. Ардан уже не раз и не два оказывался под землей и не помнил, чтобы в предыдущие спуски ему казалось, будто чей-то шершавый извивающийся язык касается задней части шеи. Здесь каждый вздох наполнял легкие вязкой субстанцией, похожей на клей, в который вылили протухшую воду.
Тени, созданные Лей-лампами, отплясывали какие-то жуткие танцы, то и дело принимая очертания потусторонних фигур, которым нет места в просвещенном мире шестого века от Падения Эктаса. Потому что не может быть среди пароходов, паровозов, автобусов, автомобилей и подземных транспортных линий тех жутких тварей, о которых намекали запретные трактаты. Но именно их силуэты Арди и видел на стенах.
Исковерканные, леденящие душу формы, созданные не природой, а чьим-то злым и извращенным сознанием, которое…
Ардан замотал головой и, как и учил Скасти, представил перед внутренним взором ледяные пики родной Алькады. Он услышал, как гремит рык Эргара. Почувствовал, как проваливается снег под лапами. И когда юноша вновь открыл глаза, то он находился посреди гротескного, тяжелого, местами покрывшегося мхом и зеленой плесенью, но вполне обычного каменного рукава, построенного на пересечении множества Лей-линий. Потому чувства Говорящего и обострились, показывая и подсказывая, чем здесь все являлось на самом деле.
Слева и справа в шахматном порядке изгибались арки порталов, ведущие в небольшие кельи. Когда-то в них обитали последователи… той твари, в честь которой возвели постройку. Ард не хотел даже вспоминать об именах и описании сущностей, которых изучала госпожа Талия Малеш. Как учили свитки Атта’нха, мысли о демонах, о настоящих демонах (не просто сбившихся с пути Фае, а самих Сидхе), открывают тем пусть не тропу, но маленькую ниточку к душе и сознанию Говорящего и Эан’Хане.
Ардан посмотрел на запястье, где блестели очертания губ принцессы Холодной Летней Ночи, и, покачав головой, направился вперед по коридору. То и дело он заглядывал в кельи, пытаясь обнаружить ответвление, потайную комнату или хоть что-то, что подсказало бы дальнейший путь.
В основном помещения пустовали. Где-то валялись трухлявые, уже почти истлевшие предметы мебели прошлого тысячелетия, временами пустыми глазницами на него молча взирали черепа или груды костей. Как человеческих, так и не совсем. Изредка ему попадались вполне себе ухоженные, приведенные в порядок помещения.
Видимо, те отбирали по площади. Самые большие отводились под лаборатории, где Ардан приметил несколько вполне сносных, достойных алхимических столов со множеством специфичного оборудования. Пару раз ему встретились комнаты Звездной Инженерии, где кто-то явно впопыхах собирал исследования и инструменты. О спешке ответственней самого скрупулезного свидетеля рассказывали обожженные обрывки бумаги, которую не успевали забрать с собой и потому сжигали. Прямо здесь. На каменном полу.
А еще разбитые арифмометры, осколки стекла, местами пролитая жидкость, оставившая на камнях разноцветные отпечатки. В одной из комнат Ардан обнаружил даже нечто, напоминающее попытки воссоздать генератор Паарлакса, как и его камеру по сбору очищенной, концентрированной Лей. Только опять же разнесенную в клочья кувалдой, на деревянной рукояти которой отпечатались следы, напоминающие когти.
– Профессор Лея… – прошептал Ард, опуская кувалду обратно на пол.
Видимо, здесь она и работала над проектом, а чтобы тот не достался Кукловодам – уничтожила все до той степени, когда никакая обратная инженерия не поможет.
Ард вышел обратно в коридор и прошел еще несколько келий. В последней, самой просторной, он увидел разбросанные по полу книги. Множество книг.
«Двухзвездная малефикация Дармаса». «Некромантия по Правишу». «Некромантия, как принцип био-строения». «Сравнительный анализ Школы Хаоса и Школы Разрушения Тазидахиана». «Способ имплементации малефика внутрь биологического объекта».
И еще множество изданий, за владение которыми можно получить один билет в сторону отдаленной каторги. Почему один? Потому что за такие преступления оттуда уже не возвращаются.
Ардан сдержал секундный порыв снять пиджак, связать рукава и забрать с собой все, что поместится в импровизированную торбу. У него в любом случае имелся нужный допуск, так что после того, как они выберутся отсюда, он просто запросит у Дагдага копии изъятых книг. Черный Дом, само собой, уничтожать их не станет, а отправит в Архив, где такие, как Мшистый, внимательно все изучат. Разумеется, для выработки методов противодействия и…
– Ах-х-х…
Ардан резко обернулся и занес посох, но так и не опустил его. У самого выхода из пещеры, грота, коридора или чем бы это место ни являлось, обнаружилась последняя келья. Сперва она ничем не привлекла внимание Арда, и это само по себе было весьма странно.
А странно потому, что в клетке, больше похожей на ящик, сгорбившись сидела… обнаженная женщина. Она, пожалуй, была красива, но Арду было сложно судить. Единственная представительница противоположного пола, которая интересовала его в данном вопросе, была с ним уже обручена.
Но все же он, как при виде картины или скульптуры, мог оценить саму внешность. Узкая талия, широкие бедра, высокая грудь с аккуратными, небольшими сосками, а еще слегка раскосые, миндалевидные глаза. И волосы. Слишком черные, чтобы принадлежать уроженцам Западного континента.
Перед ним запертой в клетке сидела миниатюрная девушка лет двадцати, с желтой, но не болезненной кожей, черными волосами и глазами необычной формы.
– Nan ti ka? – с таким акцентом, что можно было спутать с кряканьем уток, произнес Ардан.
Девушка подалась вперед и схватилась за прутья клетки, едва при этом не ударившись лбом о железо.
– Ti ka! Nanshi pam pa! Atak Ta! Kari…
– Постой, постой, – замахал рукой Ард. – Я не знаю на языке Лан’Дуо’Ха ничего, кроме приветствия.
На лекциях по Истории магии профессор заставил выучить студентов, как сказать «Здравствуйте» практически на всех государственных языках мира. Благо их не так уж и много… сравнительно.
– Маг Империя, да? – ломаным галесским продолжила представительница далекой страны Восточного материка. – Помочь. Молить. Еда. Вода. Прошу. Посол. Рассказ.
Она, видимо, знала лишь какие-то слова, но не умела строить фразы. Впрочем, смысл послания был очевиден.
– Сейчас, секунду, – Ардан сделал шаг вперед и тут же замер. Он смотрел перед собой на клетку, а мысли в голове неслись вскачь.
Лея Моример погибла уже почти восемь недель назад. И судя по всему, с тех пор сюда никто не заходил. А значит, ни еды, ни воды запертая в тесной клетке девушка получить не могла. И тем не менее она выглядела совсем не изнуренной, хотя должна была, даже с учетом всех возможных теоретических «но», погибнуть.
А еще самая важная деталь.
Ардан не слышал ее сердцебиение. Причем сердце у нее не то что «не билось», как у Цассары или других вампиров, нет. Совсем не так. Ардан в целом ее не слышал. Ничего. Ни единого звука. И ни единого запаха.
Даже когда девушка в порыве схватилась за прутья, он не услышал характерного металлического отзвука.
– Трижды я повторю и трижды ты услышишь, – Ардан отшатнулся и схватился за то место, где висел его тотем дуба и клыки наставника. С его уст срывались слова обряда на языке Фае. – Нет твоей власти надо мной и моими путями.
Медленно, даже неторопливо, разжались пальцы, отпуская клетку. И точно так же плавно, почти плывя, в тень ушла и сама девушка, а перед тем как полностью там раствориться, по прутьям полоснули длинные костяные когти.
– Юный Говорящий, – во мгле зажглись два красных уголька, а под ними растянулась белоснежная клыкастая улыбка.
Ардан почти не видел очертаний силуэта демона, только какие-то нечеткие границы. Тварь будто дымилась, а может, как и Волк Пылающей Тьмы, целиком состояла из огня.
Постояв пару мгновений, Ардан развернулся и направился в сторону выхода. Он уже коснулся дверной ручки, как услышал позади:
– Это плохая идея, юный Говорящий.
Все, чему его учила Атта’нха, буквально кричало Арду, чтобы тот, не слушая тварь, вышел прочь из коридора и отправился на поиски своих коллег. Но все же, по какой-то не особо понятной даже для себя причине, он остановился.
– И раз ты идешь наперекор словам своего наставника, то тоже это чувствуешь, – голос демона буквально забирался под кожу. Роем муравьев бежал по костям, невоспитанным ребенком дергал струны нервов и тупым ножом скоблил по стеклу сознания. – Там ловушка для человеческого мага. Древний вампир.
– Я знаю, – зачем-то ответил Ард, хотя его учили не разговаривать с демонами.
– Да, юный Говорящий, я слышу в твоем сердце это знание, но… – Демон засмеялся так, как смеются даже не безумные, а само безумие. – Ты не знаешь, кто он такой.
Ардан все же обернулся. Демон все так же прятался в тени. И даже если направить на него все Лей-светильники в помещении, то тень никуда не исчезнет. Потому что он сам ее и создавал. В этой маленькой клетке, где каждый прут был исписан сотней рун Фае, а на полу, спрятанная под основанием «темницы», находилась запирающая его ритуальная печать.
– Трижды я скажу и трижды ты услышишь, что мне не нужна от тебя ни сделка, ни дар, Потерявший Путь.
Белоснежная улыбка десятков клыков стала только длиннее.
– Как пожелаешь, юный Говорящий. Ты знаешь слова обрядов. Но ты не знаешь, что там находится темный Эан’Хане, добровольно ступивший на тропы, ведущие сквозь ночь. И его Магия Крови настолько сильна, что даже мне, – когти вновь полоснули по прутьям, – не под силу освободиться из этой клети.
Ардан никак не отразил свое удивление. До изобретения печати Долгих Лет Звездные маги, ищущие способ продлить свой срок в мире смертных, испытывали разные средства для воплощения заветной цели.
Одни создавали филактерии и становились мерзкими, жуткими, но могущественными Личами, другие искали ответы в сделках с демонами (но обычно становились лишь назиданием другим страждущим… весьма печальным и кровавым назиданием), некоторые действительно выбирали для себя участь вампира. Но такие лишались доступа к своим Звездам. Единственной магией для них оставалась Магия Крови. Арди пока так и не добрался до текстов, которые описывали бы ее принципы, так что плохо понимал суть.
– Вижу, ты не веришь мне, юный Говорящий. Хоть и знаешь, что единственный Закон, которому мы подчиняемся, даже когда теряем путь, – мы всегда говорим правду и только правду.
Голос демона стал звучать вкрадчиво. Как тихий шелест осенней листвы над колыбелью спящего дитя. Как обещание вечной любви пылкого юноши. Или как едва слышимый скрежет ножа, вынимаемого в темном переулке из ножен.
– И все же ваша правда обманчивее лжи, – парировал Ард, – как и у Фае… И я не знаю ни одного Первородного, который добровольно бы отказался от солнца.
– То, что ты чего-то не знаешь, юный Говорящий, не означает, что подобное не существует или невозможно, – тихо произнес демон.
Ардан дернулся, как от пощечины.
«То, что вы не знаете правил игры, не значит, что их у нее нет».
– Это ты… – выдохнул Ард и выставил перед собой посох. – Тебя Кукловоды призвали в башне Ле’мрити.
И снова этот хохот. Словно разум покинул голову Ардана и теперь там поселилось лишь безумие. Безумие и жажда. Жажда чего-то такого, что нельзя ни увидеть, ни почувствовать.
– Ле’мрити… – Демон облизнулся, и его язык походил на мягкий клинок. – Да, я слышала это смертное имя.
– Ты мог слышать его где и от кого угодно! – отрезал Ард.
– Да, но я слышала его в башне из металла и стекла, которую смертные называют небоскребом. Слышала в тот момент, когда меня выдернули из тьмы на свет, назвав мое истинное имя. А вместе со мной там оказался и Сидхе Пылающего Рассвета, который укрылся среди своих иллюзий и остался незамеченным. Мне же… – демон развел появившимися из тьмы женскими руками, – повезло не так сильно. Хотя я и пыталась сбежать. У меня даже почти получилось. Но я не смогла уйти далеко.
Ардан не знал, что ему думать. Демоны не подчинялись законам Королев Града на Холме. Почти ни одному. Кроме того, что не могли лгать. Почему? Атта’нха говорила, что это из-за того, что данный закон так глубоко проникал в суть каждого Фае и Сидхе, что даже став демоном, они все еще не могли его отвергнуть.
Так что демон не врал. Он действительно был тем, кого Кукловоды призвали в Замковой Башне. Но тогда… тогда этот демон должен обладать просто невероятным могуществом.
Арди аккуратно, обходя клетку по краю, подошел к противоположной стене.
Как он и думал.
Из каменной клетки торчали трубы, в которых обвисли обрубленные Лей-кабели, подсоединенные к разбитому устройству, которое некогда крепилось на прутья.
Вот и ответ откуда профессор Лея взяла такое безумное количество очищенной, концентрированной Лей-энергии. А еще ответ на вопрос, зачем Кукловодам понадобилось вызывать могущественного демона. Они использовали его как накопитель.
В каком-то смысле это даже забавно.
– Трижды я спрошу и трижды ты услышишь. Зачем ты мне это рассказываешь, Потерявший Путь? – спросил Ардан.
– Потому что я этого хочу, – прозвучал ответ.
Самый честный и самый лживый, который только можно придумать.
– Ты явно от меня чего-то хочешь, – Ардан вернулся в коридор. – Но ты скоро сможешь освободиться и сам. Аппарат сломан. Силы возвращаются к тебе. И когда вернутся…
– То я уйду обратно во тьму, юный Говорящий, – перебил его демон. – Знаешь, что такое Сбиться с Пути, ученик ледяной принцессы? Когда блуждаешь во тьме, где нет ни пространства, ни времени. Но с каждым шагом, с каждым часом ты чувствуешь голод. Он растет. Растет. Растет. Растет… пока не становится тобой. И ты уже больше не знаешь, кто ты. Ты знаешь только Голод.
Когти снова царапнули по прутьям в бесплодной попытке дотянуться до Арда.
– Я не хочу туда возвращаться, юный Говорящий, – в голосе демона прозвучало что-то сродни печали… что невозможно, поскольку демоны не помнили, что это такое – чувства. – Смертные, сами того не осознавая, сделали мне подарок. Вместе с моей силой они забрали мою тьму. И я вспомнила, как пахнут цветы. Я вспомнила, как меня касались руки поэтов, королев и пророков. Я вспомнила, как была женщиной. Как была мужчиной. Как была птицей, песней и ветром. Я вспомнила свет звезд, вспомнила запах солнца. Я вспомнила себя. Но я чувствую, как все это уходит, исчезает во тьме. Она возвращается. И я падаю. Исчезаю. Скоро я снова Потеряюсь среди безвременья, ученик ледяной принцессы. А я не хочу. Я хочу еще немного побыть здесь. Там, где жизнь. Там, где Свет.
Главное правило Лей-поля и реальности в целом, что чем сильнее демон или Фае, – будь то простой Фае или Сидхе, – чем они могущественнее, тем реже навещали реальность смертных. И тем меньше времени могли здесь находиться. Мир выталкивал их обратно. Туда, куда… Ардан не знал, куда именно. А Атта’нха не могла объяснить.
Сидхе строили свои замки и дворцы, которые отгораживали от влияния Лей-поля, и могли там жить веками. Демоны же, они…
Ардан огляделся.
Для демонов охочие до силы и знаний, которые им не принадлежали, строили темные святилища.
– Это твой храм? – спросил Ардан. – Он воздвигнут во славу твоего имени?
– Я не помню, юный Говорящий, – мотнул «головой» демон. – Но чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее мне кажется, что – да.
Ард почувствовал, как холодок пробежался по его спине. Если подземелье действительно построено для этого… создания, то его силы находятся за пределами возможностей даже Мшистого. Когда такие сущности прорывались в реальность, то могли даже за несколько часов натворить столько бед, что и представить трудно. Их выкидывали обратно «туда» совместными усилиями нескольких Эан’Хане или Звездных магов. А до Империи таким занимались Сидхе. Когда им, разумеется, было не плевать.
Ардан уже открыл было рот, как внезапно осекся и задал совсем другой вопрос.
– Откуда ты знаешь, что я ученик ледяной принцессы?
– Потому что я слышу отголосок Имени Льдов и Снегов внутри тебя, юный Говорящий, – тут же ответил демон. – И только одна Сидхе, кроме Королевы Зимы, среди всех прочих владеет им настолько, чтобы обучить кого-то. Атта’нха, одна из дочерей Королевы Зимы. А значит, ты матабар и ее ученик. Но почему-то ты не в Граде на Холме, а здесь, среди смертных. И я не знаю, почему это так. Но это – так.
Арди не знал, но чувствовал, что демон недоговаривает правду.
– Скоро ты вернешься обратно во тьму, – только и ответил Ардан и снова развернулся в сторону выхода.
– Постой! Постой, юный Говорящий! – донесся ему в спину торопливый голос, напоминающий крик утопающего, пытающегося ухватиться за брошенный ему спасательный круг. – Ты не справишься с тем вампиром. И те искры Лей, что я чую, тоже с ним не справятся. Ты это знаешь. И я это знаю.
Демон не врал. Вампир-маг. Тем более древний. Да еще и бывший Эан’Хане – это действительно не тот противник, которого можно одолеть, если не обладать силами Черного Мага.
И все же…
