– Чтобы уметь отвлекаться от окружающего мира, – пояснила Атта’нха. – Когда сможешь Говорить и не обращать внимания на уколы – погрузи стопы в кипяток. Если и тогда сможешь Говорить, то последним испытанием станет коготь, – волчица протянула ладонь, что-то произнесла – и на сером меху закружился снежный вихрь, оставивший после себя коготь из синего льда. – Вонзи его между ребер и попробуй Говорить.
«Теперь понятно, зачем все эти тренировки с болью у Эан’Хане», – вздохнул Арди. Он не так часто посвящал время подобным занятиям. Не потому, что ленился, а просто жизнь и так преподносила ему одну за другой ситуации, где ему приходилось что-то делать невзирая на препоны, выставленные окружающим миром.
Вот и сейчас, хитро изворачиваясь боком, максимально вытягивая лопатки и плечо, с силой упираясь правой ладонью в стену, Ард аккуратно, проверяя, сумеет ли удержаться, отнял левую руку от окровавленного железа. Тут же возникло ощущение, что ему на спину сел молоденький, но уже упитанный бык.
Он явно долго не удержится в таком положении.
Не говоря уже о…
Не закрывая глаз, Ардан положил ладонь на люк. Атта’нха научила его не такому большому количеству трюков Говорящего. Как зажечь звездную карту, как позвать ледяную молнию, как спрятаться в тенях, зажечь свет луны посреди дня и… отпереть запертые проходы. Последним Ард пользовался лишь раз – в кабинете Старшего Магистра Паарлакса. Но тогда он не находился растянутым посреди пропасти, его ногти не выгибались под девяностоградусным углом, а на макушку не капала собственная кровь.
И тем не менее Ардан прислушался к своим чувствам. Он отмахнулся от страха, загнал поглубже усталость и банальное желание вздремнуть, а после разогнал целый рой несвязанных, глупых мыслей. Те неизменно преследовали его, куда бы он ни пошел и чем бы ни занимался. Несмолкающее жужжание, заполненное книгами о магии и образами рыжеволосой певицы.
Все, что осталось в сознании Арди, это искры собственной Лей, пылающей внутри двух его Звезд. Во втором семестре им на Истории магии рассказывали, что экранированные от Лей тюрьмы не способны удержать в своих стенах магов от четырех Звезд и выше. Тогда в данную тему не очень углублялись, но если применить теорию Паарлакса, то все выглядело довольно логично.
Даже отрезанные от внешнего Лей-поля, маги четырех Звезд и выше все еще обладают слишком сильным собственным потенциалом, который и могут использовать.
Арди четырьмя Звездами не владел.
Но ему и не требовалось.
Этот небольшой люк не имел собственного Имени. Может быть, таковое присутствовало у люков, как явления, но точно не у этого. Почему? Потому что Ард так чувствовал. Точно так же, как он чувствовал, что пусть у люка и не имелось Имени, но тот обладал предназначением. Своей сутью.
Металл, когда-то добытый из земли, плавили и ковали, придавали ему форму, закаляли и обрабатывали с одной лишь единственной целью – сделать округлую створку на петлях. Створку, чей смысл существования заключался в том, чтобы открываться и закрываться. И больше ничего.
Ардан, разжигая Лей и вкладывая ту в свою волю, потянулся… те, кто не сведущ в искусстве Эан’Хане, сказали бы «потянулся своим разумом», но Арди уже давно встал на тропы магии Имен. Нет, то был не разум. А нечто иное. Одновременно куда более эфемерное, но, с другой стороны, более объемное… масштабное… то, чему нет нужных слов для описания ни в одном языке мира. А если таковой язык все же и найдется, то смертные не смогут на нем ни говорить, ни слышать.
Ардан коснулся не холодной стали, а чего-то, находящегося за гранью не только осязаемого мира, но и того, который изучают такие умы, как Эрзанс Паарлакс. И когда Ард прикоснулся к данному «нечто», он позвал того не по имени, а по его сути. Отдавая свою Лей, вкладывая в пожелание волю, он предложил люку исполнить одну из его функций.
Не потребовал, а именно попросил. Ведь тот так давно не открывался, находясь в бессрочном забвении, не зная, когда в следующий раз миру потребуется сама его цель существования. Это не тоска, которую испытывают обладающие разумом, не гордыня и… не чувства, эмоции или мысли. Это как если бы… как если бы лед не мог растаять, ветер не мог дуть, а время бы остановило неумолимую поступь.
Мир бы стал совсем другим.
И потому люк открылся. Потому что он был слишком маленьким и невзрачным на фоне мироздания, чтобы диктовать тому свою волю. Он умел открываться и закрываться. И он открылся. Потому что был закрытым, а его попросили сделать иначе и…
«Наверное, я никогда не смогу никого научить Говорить», – улыбнулся своим сумбурным мыслям Ардан. Ловко извернувшись, он схватился за ручку по ту сторону портала и втянул изнуренное тело внутрь.
Спустившись ниже по решетчатым ступеням, юноша запер за спиной люк и какое-то время то ли лежал, то ли стоял на лестнице (настолько она была крута), переводя дух. Осязаемый шум в голове постепенно стихал, дыхание выравнивалось, только вот Звезды лишились нескольких лучей. У Зеленой погасло два, а у Красной все четыре.
Лишь после того, как сердце успокоило свой оглушительный галоп, Ардан огляделся. Как он и предполагал, люк вывел его в технический коридор. Тесный и низкий… по меркам Арда, разумеется. Ему здесь придется идти, немного вжимая голову в плечи, иначе любой слишком опрометчивый шаг может стоить содранной на макушке кожи.
«Хорошо хоть шляпу в машине оставил», – вздохнул Ардан. Одежда на нем, после стольких приключений с Миларом, была казенная, подшитая для удобства Тесс.
Вдоль потолочного плинтуса, если так можно назвать не самый хорошо исполненный, местами бугрящийся сварочный шов, вилась пара Лей-проводки, на которой блестели лампочки. Как и положено в техническом коридоре, они горели пусть и тускло, но постоянно.
Да и сам участок хоть и оставлял желать лучшего не только в плане строительства, но и в разрезе инженерного планирования, выглядел даже лучше отсека генерации на дирижабле Ле’Мрити и Мэн.
«Кто бы это ни строил, он разбирается в Звездной Магии», – сделав в памяти зарубку, Ард вытащил из-под пиджака и пояса посох и, раскрыв гримуар, двинулся вперед по коридору.
Пол под протертыми подошвами туфель слегка скрипел ржавчиной и расхлябанными клепками. Из-за нарушений в проектировании эта постройка вряд ли выдержит проверку временем. Можно было бы списать данный промах на скудность бюджета или жадность заказчика, но Ард больше склонялся к тому, что что бы тут ни находилось, оно являлось временным решением.
Прислушиваясь к своим органам чувств, Ардан ненадолго остановился. Впереди, за широким поворотом (чтобы можно было тележку подкатить), что-то капало. Юноша повел носом. Ноздри ущипнул едва солоноватый запах. Не морской, а скорее технической воды. Может быть отработанной, которую использовали для охлаждения генераторных установок. Изначально пресная, после прохождения полного цикла она приобретала именно такой запах.
Аккуратно подойдя к повороту, Ард встал у края и прислушался. Кроме мерного стука капель и дребезжания трубы, стучащей о стальной «потолок» коридора, чуткие уши матабар больше ничего не улавливали.
Заглянув за угол, Ардан не увидел ничего, кроме еще одного люка (на сей раз уже куда больше того, что вел в трубу), лужи и проржавевшего листа металла, из которого и сочилась вода.
«Теперь понятно, почему здесь все ржавое», – кивнул своим же мыслям Ард.
На всякий случай обогнув лужу, он подошел к люку и, с силой надавив на запирающий рычаг, едва было не отправил мысленные проклятья инженеру, который все это проектировал. Механизм, находящийся в непосредственной близости к протечке, проржавел настолько, что рычаг скорее хрустел и дрожал, чем нормально опускался.
– Хоть… догадались… чтобы… открывался… изнутри, – кряхтел Ардан.
Каждый раз, когда он сталкивался с таким вот «проектным решением», то все сильнее и сильнее понимал профессора Конвелла, который крайне скептически и с весомой толикой опаски относился ко всему, что работало с Лей-энергией.
Как говорил профессор: «Я знаю, кто и как это все строил и проектировал – сам большинство же и отчислил».
Наконец рычаг поддался, и Ардан, молясь Спящим Духам, чтобы петли не пропели на все подземелье, толкнул створку вперед. Может быть, Духи услышали его, а может, Звездный Инженер хотя бы здесь не нарушил стандарты качества. Петли не издали ни единого звука, и Ард вскоре уже запирал за собой очередной люк, оказываясь в куда более широком коридоре, чем прежде. И совсем не обитом выгнутыми железными листами.
Вовсе нет.
Здесь, конечно, все еще пахло сыростью, а в тусклом освещении редких Лей-ламп обычный человек вряд ли бы разобрал что-то дальше собственного локтя, но помимо этого помещение выглядело вполне себе уместным. Настолько, насколько уместным может выглядеть каменный свод, точно такие же стены, сложенные из булыжников размером с кабанью голову, а еще пол, который столетиями полировали чужие ноги. Именно столетиями, потому как иначе практически зеркальный блеск протоптанной в камне тропы объяснить не получалось.
Из множества книг, связанных со Звездной Магией и не только, прочитанных Ардом за прошедший год, он почти никогда не касался книг по Истории магии (только если вопрос не касался старых исследований или чего-то, что относилось к запрещенной Аль’Зафирским пактом категории), но после происшествия в подводном гроте, несколько все же прочел.
Метрополия, как и большинство столиц, стали таковыми не только потому, что находились на берегу крупных рек, что сделало их торговыми узлами древности, но и благодаря особым местам. Таковыми древние люди и Первородные считали места, где соединялось воедино множество Лей-линий. Там строили башни маги; замки крупные феодалы; а еще, порой, храмы Старых Богов. И не только храмы…
В книгах, которые не получить без специального допуска, порой описывались разнообразные секты, тайные ордены и прочие нелицеприятные пятна в истории человечества. В таких местах поклонялись сущностям, которые давно уже вычеркнуты из всех текстов и даже из полузабытых мифов. Все, что осталось от тех времен – запрещенные Аль’Зафирским пактом ветви Звездной Магии, Темные Эан’Хане и далекая Макинджия.
Ардан, оказавшись в каменном коридоре, склонялся к мысли о том, что он оказался далеко не в месте, где почитали богов забытой религии, превратившейся в детские праздники и ставшей элементами никому не понятных обрядов.
Здесь все было… как-то не так. Кожу покусывал далеко не естественный холод. Ардан уже не раз и не два оказывался под землей и не помнил, чтобы в предыдущие спуски ему казалось, будто чей-то шершавый извивающийся язык касается задней части шеи. Здесь каждый вздох наполнял легкие вязкой субстанцией, похожей на клей, в который вылили протухшую воду.
Тени, созданные Лей-лампами, отплясывали какие-то жуткие танцы, то и дело принимая очертания потусторонних фигур, которым нет места в просвещенном мире шестого века от Падения Эктаса. Потому что не может быть среди пароходов, паровозов, автобусов, автомобилей и подземных транспортных линий тех жутких тварей, о которых намекали запретные трактаты. Но именно их силуэты Арди и видел на стенах.
Исковерканные, леденящие душу формы, созданные не природой, а чьим-то злым и извращенным сознанием, которое…
Ардан замотал головой и, как и учил Скасти, представил перед внутренним взором ледяные пики родной Алькады. Он услышал, как гремит рык Эргара. Почувствовал, как проваливается снег под лапами. И когда юноша вновь открыл глаза, то он находился посреди гротескного, тяжелого, местами покрывшегося мхом и зеленой плесенью, но вполне обычного каменного рукава, построенного на пересечении множества Лей-линий. Потому чувства Говорящего и обострились, показывая и подсказывая, чем здесь все являлось на самом деле.
Слева и справа в шахматном порядке изгибались арки порталов, ведущие в небольшие кельи. Когда-то в них обитали последователи… той твари, в честь которой возвели постройку. Ард не хотел даже вспоминать об именах и описании сущностей, которых изучала госпожа Талия Малеш. Как учили свитки Атта’нха, мысли о демонах, о настоящих демонах (не просто сбившихся с пути Фае, а самих Сидхе), открывают тем пусть не тропу, но маленькую ниточку к душе и сознанию Говорящего и Эан’Хане.
Ардан посмотрел на запястье, где блестели очертания губ принцессы Холодной Летней Ночи, и, покачав головой, направился вперед по коридору. То и дело он заглядывал в кельи, пытаясь обнаружить ответвление, потайную комнату или хоть что-то, что подсказало бы дальнейший путь.
В основном помещения пустовали. Где-то валялись трухлявые, уже почти истлевшие предметы мебели прошлого тысячелетия, временами пустыми глазницами на него молча взирали черепа или груды костей. Как человеческих, так и не совсем. Изредка ему попадались вполне себе ухоженные, приведенные в порядок помещения.
Видимо, те отбирали по площади. Самые большие отводились под лаборатории, где Ардан приметил несколько вполне сносных, достойных алхимических столов со множеством специфичного оборудования. Пару раз ему встретились комнаты Звездной Инженерии, где кто-то явно впопыхах собирал исследования и инструменты. О спешке ответственней самого скрупулезного свидетеля рассказывали обожженные обрывки бумаги, которую не успевали забрать с собой и потому сжигали. Прямо здесь. На каменном полу.
А еще разбитые арифмометры, осколки стекла, местами пролитая жидкость, оставившая на камнях разноцветные отпечатки. В одной из комнат Ардан обнаружил даже нечто, напоминающее попытки воссоздать генератор Паарлакса, как и его камеру по сбору очищенной, концентрированной Лей. Только опять же разнесенную в клочья кувалдой, на деревянной рукояти которой отпечатались следы, напоминающие когти.
– Профессор Лея… – прошептал Ард, опуская кувалду обратно на пол.
Видимо, здесь она и работала над проектом, а чтобы тот не достался Кукловодам – уничтожила все до той степени, когда никакая обратная инженерия не поможет.
Ард вышел обратно в коридор и прошел еще несколько келий. В последней, самой просторной, он увидел разбросанные по полу книги. Множество книг.
«Двухзвездная малефикация Дармаса». «Некромантия по Правишу». «Некромантия, как принцип био-строения». «Сравнительный анализ Школы Хаоса и Школы Разрушения Тазидахиана». «Способ имплементации малефика внутрь биологического объекта».
И еще множество изданий, за владение которыми можно получить один билет в сторону отдаленной каторги. Почему один? Потому что за такие преступления оттуда уже не возвращаются.
Ардан сдержал секундный порыв снять пиджак, связать рукава и забрать с собой все, что поместится в импровизированную торбу. У него в любом случае имелся нужный допуск, так что после того, как они выберутся отсюда, он просто запросит у Дагдага копии изъятых книг. Черный Дом, само собой, уничтожать их не станет, а отправит в Архив, где такие, как Мшистый, внимательно все изучат. Разумеется, для выработки методов противодействия и…
– Ах-х-х…
Ардан резко обернулся и занес посох, но так и не опустил его. У самого выхода из пещеры, грота, коридора или чем бы это место ни являлось, обнаружилась последняя келья. Сперва она ничем не привлекла внимание Арда, и это само по себе было весьма странно.
А странно потому, что в клетке, больше похожей на ящик, сгорбившись сидела… обнаженная женщина. Она, пожалуй, была красива, но Арду было сложно судить. Единственная представительница противоположного пола, которая интересовала его в данном вопросе, была с ним уже обручена.
Но все же он, как при виде картины или скульптуры, мог оценить саму внешность. Узкая талия, широкие бедра, высокая грудь с аккуратными, небольшими сосками, а еще слегка раскосые, миндалевидные глаза. И волосы. Слишком черные, чтобы принадлежать уроженцам Западного континента.
Перед ним запертой в клетке сидела миниатюрная девушка лет двадцати, с желтой, но не болезненной кожей, черными волосами и глазами необычной формы.
– Nan ti ka? – с таким акцентом, что можно было спутать с кряканьем уток, произнес Ардан.
Девушка подалась вперед и схватилась за прутья клетки, едва при этом не ударившись лбом о железо.
– Ti ka! Nanshi pam pa! Atak Ta! Kari…
– Постой, постой, – замахал рукой Ард. – Я не знаю на языке Лан’Дуо’Ха ничего, кроме приветствия.
На лекциях по Истории магии профессор заставил выучить студентов, как сказать «Здравствуйте» практически на всех государственных языках мира. Благо их не так уж и много… сравнительно.
– Маг Империя, да? – ломаным галесским продолжила представительница далекой страны Восточного материка. – Помочь. Молить. Еда. Вода. Прошу. Посол. Рассказ.
Она, видимо, знала лишь какие-то слова, но не умела строить фразы. Впрочем, смысл послания был очевиден.
– Сейчас, секунду, – Ардан сделал шаг вперед и тут же замер. Он смотрел перед собой на клетку, а мысли в голове неслись вскачь.
Лея Моример погибла уже почти восемь недель назад. И судя по всему, с тех пор сюда никто не заходил. А значит, ни еды, ни воды запертая в тесной клетке девушка получить не могла. И тем не менее она выглядела совсем не изнуренной, хотя должна была, даже с учетом всех возможных теоретических «но», погибнуть.
А еще самая важная деталь.
Ардан не слышал ее сердцебиение. Причем сердце у нее не то что «не билось», как у Цассары или других вампиров, нет. Совсем не так. Ардан в целом ее не слышал. Ничего. Ни единого звука. И ни единого запаха.
Даже когда девушка в порыве схватилась за прутья, он не услышал характерного металлического отзвука.
– Трижды я повторю и трижды ты услышишь, – Ардан отшатнулся и схватился за то место, где висел его тотем дуба и клыки наставника. С его уст срывались слова обряда на языке Фае. – Нет твоей власти надо мной и моими путями.
Медленно, даже неторопливо, разжались пальцы, отпуская клетку. И точно так же плавно, почти плывя, в тень ушла и сама девушка, а перед тем как полностью там раствориться, по прутьям полоснули длинные костяные когти.
– Юный Говорящий, – во мгле зажглись два красных уголька, а под ними растянулась белоснежная клыкастая улыбка.
Ардан почти не видел очертаний силуэта демона, только какие-то нечеткие границы. Тварь будто дымилась, а может, как и Волк Пылающей Тьмы, целиком состояла из огня.
Постояв пару мгновений, Ардан развернулся и направился в сторону выхода. Он уже коснулся дверной ручки, как услышал позади:
– Это плохая идея, юный Говорящий.
Все, чему его учила Атта’нха, буквально кричало Арду, чтобы тот, не слушая тварь, вышел прочь из коридора и отправился на поиски своих коллег. Но все же, по какой-то не особо понятной даже для себя причине, он остановился.
– И раз ты идешь наперекор словам своего наставника, то тоже это чувствуешь, – голос демона буквально забирался под кожу. Роем муравьев бежал по костям, невоспитанным ребенком дергал струны нервов и тупым ножом скоблил по стеклу сознания. – Там ловушка для человеческого мага. Древний вампир.
– Я знаю, – зачем-то ответил Ард, хотя его учили не разговаривать с демонами.
– Да, юный Говорящий, я слышу в твоем сердце это знание, но… – Демон засмеялся так, как смеются даже не безумные, а само безумие. – Ты не знаешь, кто он такой.
Ардан все же обернулся. Демон все так же прятался в тени. И даже если направить на него все Лей-светильники в помещении, то тень никуда не исчезнет. Потому что он сам ее и создавал. В этой маленькой клетке, где каждый прут был исписан сотней рун Фае, а на полу, спрятанная под основанием «темницы», находилась запирающая его ритуальная печать.
– Трижды я скажу и трижды ты услышишь, что мне не нужна от тебя ни сделка, ни дар, Потерявший Путь.
Белоснежная улыбка десятков клыков стала только длиннее.
– Как пожелаешь, юный Говорящий. Ты знаешь слова обрядов. Но ты не знаешь, что там находится темный Эан’Хане, добровольно ступивший на тропы, ведущие сквозь ночь. И его Магия Крови настолько сильна, что даже мне, – когти вновь полоснули по прутьям, – не под силу освободиться из этой клети.
Ардан никак не отразил свое удивление. До изобретения печати Долгих Лет Звездные маги, ищущие способ продлить свой срок в мире смертных, испытывали разные средства для воплощения заветной цели.
Одни создавали филактерии и становились мерзкими, жуткими, но могущественными Личами, другие искали ответы в сделках с демонами (но обычно становились лишь назиданием другим страждущим… весьма печальным и кровавым назиданием), некоторые действительно выбирали для себя участь вампира. Но такие лишались доступа к своим Звездам. Единственной магией для них оставалась Магия Крови. Арди пока так и не добрался до текстов, которые описывали бы ее принципы, так что плохо понимал суть.
– Вижу, ты не веришь мне, юный Говорящий. Хоть и знаешь, что единственный Закон, которому мы подчиняемся, даже когда теряем путь, – мы всегда говорим правду и только правду.
Голос демона стал звучать вкрадчиво. Как тихий шелест осенней листвы над колыбелью спящего дитя. Как обещание вечной любви пылкого юноши. Или как едва слышимый скрежет ножа, вынимаемого в темном переулке из ножен.
– И все же ваша правда обманчивее лжи, – парировал Ард, – как и у Фае… И я не знаю ни одного Первородного, который добровольно бы отказался от солнца.
– То, что ты чего-то не знаешь, юный Говорящий, не означает, что подобное не существует или невозможно, – тихо произнес демон.
Ардан дернулся, как от пощечины.
«То, что вы не знаете правил игры, не значит, что их у нее нет».
– Это ты… – выдохнул Ард и выставил перед собой посох. – Тебя Кукловоды призвали в башне Ле’мрити.
И снова этот хохот. Словно разум покинул голову Ардана и теперь там поселилось лишь безумие. Безумие и жажда. Жажда чего-то такого, что нельзя ни увидеть, ни почувствовать.
