Ардан скосился в сторону Лей-проводки.
У вампиров имелись некоторые слабости. Если он сумеет выиграть для Мшистого и остальных магов пару секунд, то этого может оказаться достаточно.
– Их искры уже мерцают, юный Говорящий, – внезапно добавил демон. – Те, с кем ты пришел, не продержатся и нескольких секунд. Ты не успеешь даже найти свой путь туда, где они сейчас сражаются. Скоро они уйдут по тропам Спящих Духов. И ты знаешь, что я не лгу.
Ардан скрипнул зубами. Он действительно понятия не имел, куда идти дальше. Учитывая, как глубоко спускалась труба, то… куда-то вниз. Но на этом информация исчерпывалась.
Атта’нха предупреждала, чтобы Ард никогда так не делал, но он уже столько раз нарушал правила своих лесных друзей, что сбился со счета. И тем более все это для того, чтобы не разносить по чужим семьям шесть похоронных уведомлений.
– Чего ты хочешь? – процедил Ардан.
Он был готов ко всему. К какой угодно цене. Но только не той, которую демон озвучил.
– Чтобы ты узнал мое истинное имя, юный Говорящий, – с мольбой в голосе произнесла тварь. – Не то, которым я называюсь во тьме, а то, что я пока еще помню.
– Но…
– Ты хочешь спросить зачем? – Клыкастая улыбка чуть померкла, а вместе с ней красные угольки ненадолго обернулись небесной синевой. – Пока ты помнишь мое истинное имя, тьма не сможет быстро забрать меня к себе. И я буду здесь. Среди жизни и Света. И может, если мне повезет, я смогу найти способ, как вернуться сюда навсегда. Как вспомнить, кто я. И вернуть себе тропу обратно в Град на Холме.
То, что Ард сейчас услышал, звучало абсурднее любой сказки прадедушки. Демон, который пожалел о том, что расстался со своей сутью, и теперь жаждал искупления? Даже легенда о Маренире не выглядела такой нелепой!
Но…
Ардан посмотрел на разбитое устройство, некогда крепившееся к прутьям клетки.
Если подумать, то подобная метаморфоза укладывалась в теорию Лей-поля Эразанса Паарлакса.
– У тебя почти не осталось времени, смертный! – выкрикнул демон. – Я чувствую, как их искры гаснут!
Ардан выругался.
– Назовись, – произнес он.
Демон произнес свое имя. Не словами. И не звуками, которые может услышать простой смертный. И все же демон говорил, а Ардан слушал.
Слушал Имя.
В нем Ардан услышал шуршание смятых простыней под вспотевшими телами молодоженов. Он почувствовал касание рук Тесс на своем затылке и то, как путались пальцы в ее волосах. Он услышал собственный выкрик восторга, когда радовался тому, как решил очередную сложную Звездную задачку. Услышал смех матери и отца, когда те шутили свои взрослые, непонятные ребенку шутки. Голоса лесных друзей. Журчание горных ручьев. Услышал, как ветер шелестит над степью, где нет ни троп, ни дорог, а только солнце и бескрайний простор.
– Elani’atie, – прошептал Ардан. – Сидхе Радости Воспоминаний.
Не треснули прутья клетки, не разлетелись в щепки деревянные крышка с основанием. Просто в один момент Ардан стоял напротив демона, запертого в клеть, а теперь рядом с ним оказалась обнаженная девушка. Та самая, облик которой принял… демон… Сидхе… нечто посередине? Ардан не понимал, с чем именно он имел дело и…
– У нас мало времени, Говорящий, – на чистом галлеском произнесла Элантиэ.
Она протянула руку и схватила Арда за запястье. Вспыхнули очертания губ принцессы Летней Ночи, и Элантиэ зашипела от боли, но пальцев не разжала. А следующее, что запомнил Ардан, это ощущение, будто его протягивают через мясорубку.
Глава 35
Когда Арди снова смог видеть и, что куда важнее и приятнее, дышать, не чувствуя при этом, как все его тело скручивают, ломают и рвут на части, то обнаружил себя на весьма гротескной площадке.
Как и в случае с подводным гротом, где Пауки проводили свой эксперимент, они находились на широкой платформе, к которой вели четыре лестницы, соединявшиеся в форме пирамиды. Только ступени почему-то высекли в форме сложенных друг на друга обнаженных, истерзанных трупов с застывшими масками ужаса и отчаяния. На покатых склонах, разделявших жуткие изваяния, остались застарелые алые разводы, к которым сейчас присоединились и новые…
По периметру овального помещения высились статуи изможденных, замученных людей и Первородных. Те держали на своих плечах чаши, в каменных недрах которых должен был плескаться жидкий огонь, но теперь сияли Лей-лампы, опутавшие кабелями потрескавшиеся конечности титанов.
По потолку, уходящему куда-то под фундамент поместья, вился полуразрушенный орнамент, запечатлевший сцены, от которых у Арда, уже повидавшего всякое, вдоль позвоночника зашагали мурашки. Но куда больше его занимала другая сцена.
На площадке диаметром почти в полсотни метров едва дышали, цепляясь не столько за осколки уплывающего сознания, сколько за сам факт существования, его коллеги. Клементий, у которого левую руку надсекло под самый локоть, прижимал висящую на лоскуте плоти культу к груди и, сжавшись комочком, скулил. Арди не мог его винить. Помимо этого увечья, у него из живота вываливались кишки, напоминающие связанные сосиски из лавки мясника.
Парела… Парела накрыла напарника своим телом, и из ее спины торчали длинные спицы, на первый взгляд похожие на кристаллы, но на поверку – созданные из затвердевшей крови. Она едва дышала и почти не подавала признаков жизни. С обгоревшими волосами и частью скальпа, чулком сползавшего со вдавленного внутрь черепа.
Эрнсон, чьи ноги изогнулись как у кузнечика, сидел спиной к спине с Урским, у которого из предплечий торчали сломанные кости рук. Видимо, от них избавились мимоходом, не желая тратить особо много времени на простых смертных. Рядом с оперативниками растеклись лужи расплавленного металла, оставленные их защитными медальонами. Точно такая же растекалась и под ногами Милара, который, спрятанный под пока еще целым мерцающим щитом, зачем-то держал на вытянутой руке револьвер.
На ногах кроме старшего дознавателя стоял один только Мшистый. Тяжело дыша, залитый кровью и в порванной одежде, он хищно улыбался и сверкал накопителями, пылающими на его браслете.
– Ард! – только и успел выкрикнуть Милар.
Ардан хотел ударить посохом о пол, но банально не успел. Его поднял порыв теплого, но далеко не нежного ветра, а в следующее мгновение в то место, где он только что стоял, ударил поток крови. Кристаллический вихрь буквально высек в каменной кладке углубление размером с дыню, а затем рассеялся в воздухе сотней капель, каждая из которых вытянулась длинной тонкой спицей.
И вот на сей раз Ардан успел среагировать. Оказавшись рядом с Миларом, он со всей силы ударил посохом о землю (будто это могло как-то ему помочь), заставляя вспыхнуть модифицированный Укрепленный Щит Орловского. Теперь не двенадцать, а двадцать дисков закружили вокруг юноши, попутно забирая с собой большую часть оставшихся лучей в Звездах. Град алых спиц осыпался на него жутким дождем из чужой крови. Какие-то раскалывались, какие-то пробивали щиты, только чтобы встретить на своем пути новые. Но надолго заклинания не хватило, и несколько особо ретивых заноз застряли в правом бедре и плече Арда.
Зарычав, он обломал их собственным посохом.
– Ради Вечных Ангелов и сраного отпуска… – прохрипел Милар, сплевывая красную слюну. Видимо, до этой площадки отряд добирался не совсем прогулочным шагом… – Который мы, срань, так и не отгуляли, Ард, скажи мне, пожалуйста, что эта девица здесь не просто так.
Ардан повернулся в сторону, куда смотрел его напарник. Там, посреди крови и камней, стояла Элантиэ. С желтой кожей, черными волосами и раскосыми глазами, она совсем не напоминала собой Сидхе. Уже трижды тропы Арда приводили его на встречу с данными существами. И каждый раз они выглядели сродни тому, как, возможно, верующие описывают прекраснейших ангелов, а поэты и художники отзываются о музах.
О красоте Сидхе даже говорить не приходилось. Скорее они вызывали ощущение чего-то большего, чем могли уловить глаза. И дело не в мерцающей серебром коже, и не в глазах, похожих на ночное небо. Просто, видя Сидхе, нельзя было спутать их ни с кем и ни с чем другим. В то же время Элантиэ выглядела самой обычной девушкой лет двадцати четырех. Пусть и с идеальной кожей и слишком правильными пропорциями тела, но все еще – вполне обычной.
Ее даже нельзя было в полной мере назвать красавицей. Скорее просто милой взгляду.
Но вот она провела ладонью по воздуху. Плавно и легко. А следом за ней воздух разошелся волнами, как ручей в разгар весны. И эти волны стали ее простым, крестьянским платьем. Устаревшим лет на пятьсот, если не больше.
– Ты заключала сделку, – не спрашивала, а утверждала фигура, закутанная в темный балахон. Местами изорванный, местами подгоревший, где-то обнаживший тонкую кожу, едва-едва покрывавшую кости, а где-то – вполне себе «живую» плоть с мышцами и жилами. Видимо, Мшистый успел неплохо потрепать вампира, раз тот не имел возможности целиком излечить свои раны.
– Я пришла напомнить тебе, ходящий сквозь ночь, – холодным, почти ледяным тоном произнесла Сидхе-демон… или демон-Сидхе… сложно сказать, – что обещала вырвать каждый твой палец, а затем воткнуть их тебе в сердце.
– Я лишь выполнял условия сделки, Потерянная, – раздался неприятный, каркающий смешок. Да, это действительно был вампир. Он смеялся точно так же, как и Цассара. – У меня нет к тебе личной неприязни.
– Может, и так, мертвец, – кивнула Элантиэ, и в ее руках появился посох. Не обычный, а словно сделанный из разноцветного стекла, которым украшали церковные витражи. – Но что делать с моей неприязнью?
Она качнула посохом за мгновение до того, как в руках (одна иссохшая, как у Зафирской мумии, а другая вполне нормальная) вампира появились два кровавых меча. Вернее – меча, выкованных из кристаллической крови. Здоровой рукой он взмахнул в сторону Мшистого, который уже почти закончил формировать невероятно сложную конструкцию из множества соединенных воедино печатей.
Вампир буквально отмахнулся от него. А вместе со взмахом с грани алого клинка сорвалась волна крови, высотой в рост Арда, а шириной достаточной, чтобы смести в сторону военный грузовик. Дробя камни площадки, с жутким грохотом она врезалась в наспех поставленный щит Мшистого. Тот предстал в образе оскалившейся огненной пасти Каргаамского льва, который, пожрав волну крови, уже надул щеки, чтобы выдохнуть в вампира поток пламени, но взорвавшись изнутри, усеял Мшистого сотней кровавых спиц.
Отброшенный в сторону маг попытался было встать, но его единственную руку, сжимавшую посох, прибило к полу кровавым колом. А затем точно такое же произошло и с ногами. Последний кол, предназначенный для спины, врезался в вибрирующий щит из сжатого воздуха, созданный вспыхнувшей на плаще печатью.
Мшистый не двигался, хоть и дышал.
– Ублюдский мясник, – процедил Милар.
– Что? – переспросил Ард.
Расслышать ответа ему было не суждено. Все, что случилось с Мшистым, произошло меньше чем за секунду. А в это время взмах второго клинка породил стаю каркающих, размахивающих крыльями кровавых ворон. Взмыв под высокий свод, каждая из них, вытягиваясь длинным, изогнутым лезвием, с самых непредсказуемых направлений и с разной скоростью устремилась в сторону Элантиэ.
Сидхе же, поведя посохом по воздуху, в самом прямом смысле засияла. А может, засиял ее посох, а сама девушка обернулась в разноцветные лоскуты света, как в самую невесомую ткань, а когда та распустилась бутонами цветов, то на месте одной Элантиэ появилось с десяток ее копий.
Прежде ровный строй кровавых ворон-клинков разбился. Они хаотично падали на головы стеклянным копиям Элантиэ, которые даже чутье, слух и глаза матабар не могли отличить от настоящей (сейчас, в отличие от первой встречи, у Сидхе билось сердце и пахла она утренней росой). Пронзенные копии с характерным звоном разбивались в пыль, а та зависала над окровавленными камнями мерцающей дымкой. И Элантиэ парила в этом стеклянном тумане, а каждый следующий взмах ее посоха создавал из тумана все новые и новые фигуры.
– Мшистый знал, что нас здесь будет ждать какая-то мощная тварь, – все так же сплевывая кровью, Милар вклинился в разноцветье волшебных вспышек. – А я еще думал, почему этот кровожадный ублюдок такой учтивый и спокойный.
Элантиэ закружилась среди разноцветных лент, каждая из которых острее бритвы. Со свистом рассекая воздух, ленты извивающейся змеей устремились к вампиру, по пути превращая алых ворон в месиво из густой крови. Вампир же, двигаясь куда быстрее, чем поспевал взгляд человека или матабар, обернулся туманным вихрем черно-алого цвета. Его плащ больше не выглядел тканью, а мечи из крови изгибались едва ли не изящнее, нежели ленты Элантиэ.
– С чего ты взял? – уточнил Ардан.
Он чувствовал себя если не по-идиотски, то весьма и весьма глупо. Рядом с ним, в паре десятков метров, сражались сущности старше, нежели большинство городов Империи. А он просто стоял, прикрывшись вторым усиленным Щитом Орловского, на который ушли остатки накопителей и собственных Звезд и… болтал.
Если бы ему кто-то рассказал в детстве такую историю, он бы засмеялся и не поверил. Даже прадедушка не выдумывал ничего столь же абсурдного.
– Когда мы нашли тела детей и пыточные, которые Клементий назвал лабораториями, – капитан вытер порванной манжетой столь же порванную губу, – то Мшистый не дал нам там даже задержаться. В этом блядском лабиринте, господин маг. Лабиринте, понимаешь?
Ардан понимал, но ответить Милару не смог.
Элантиэ, внезапно замерев, вытерла каплю серебристой крови, выступившей на щеке, и вновь ударила посохом о землю. Остатки стеклянного тумана, истраченные на создание острых лент, закружились вокруг Сидхе сверкающим вихрем, а затем протянулись широкими полотнами живых картин.
Ард, как и капитан, пытались вдохнуть. Они стояли посреди бескрайних песков, а над головой жарило солнце. Настолько нестерпимо, что в глазах все поплыло, а веки будто ошпарило кипятком. Губы трескались и осыпались мелкой мукой, а кровь шипела и плевалась передержанным на плите чайником.
Вампир кричал от нестерпимой боли. Кажется, кричал, а может, и нет.
В любом случае в следующее мгновение напарники схватили себя за плечи. С их синих губ срывались облачка горячего пара, мгновенно оборачивавшегося снегом, только не белым, а черным. Как безлунная ночь, заставшая их посреди бледной, мертвой земли, на которой даже камни выглядели разбитыми кладбищенскими надгробиями.
Теперь кричала Элантиэ.
Ардан же, прикрывая глаза, представлял себе Алькадские высоты. Все сильнее погружался в их просторы, где кроме снега, неба и покоя лишь ветер и уроки лесных друзей составляли ему компанию. Где мерно билось сердце. Где жила правда, а не созданные древними сущностями иллюзии.
Арди открыл глаза.
В центре вихря из кровавых перьев и стеклянного тумана Элантиэ и вампир замерли на посеченных камнях площадки. В тех позах, что пребывали мгновением прежде, палящий полдень и мертвый, безлунный ночной час принялись сменять друг друга в безумной чехарде.
– Милар, – Ардан дотронулся посохом до спины напарника, и тот, вскрикнув, пришел в себя.
– Блядство, – выругался капитан. – Как же мне дорога эта дурацкая магия, Ард. Как же раньше все было проще…
– Лабиринт, – вернулся к изначальной теме Ардан, будто перед ним не стояли вампир и Сидхе, сошедшиеся в волшебной битве воли и разума. – Ты думаешь, что Мшистый знал, куда идти?
– Может, не знал с самого начала, но точно имел способ определить направление, – Милар держался свободной рукой за голову и пытался проморгаться. – Потому и позволил нам сюда провалиться. Проклятье! Ублюдку просто хочется помериться с Аверским!
– О чем ты?
– О том, что Аверский завалил демона, и все об этом в курсе. А Мшистый спит и видит, чтобы опередить… теперь уже мертвеца, – Милар скосился в сторону живого Мшистого. – Помяни мое слово, я не поленюсь написать такой отчет, который отправит ублюдка в самую глубокую задницу Империи!
Ардан хотел сказать что-то еще, но, как и всегда, не успел. Из вихря крови и стеклянной пыли отделился едва различимый образ Элантиэ. Та подлетела к Арду и звенящим голоском произнесла:
– Мне с ним не справиться, ученик ледяной принцессы, – она протянула призрачную руку и указала на свод. – Это место теперь служит ему и кормит его силой. Здесь никто, кроме Эан’Хане из числа Эан’раанэ, не справится с ним.
– Но ты же Сидхе! Ты же…
– Я была такой, – перебила его Элантиэ. – Но я почти ничего не помню. Мне не хватит сил, чтобы одолеть это создание, юный Говорящий.
Ардан выругался, а Милар, переводя взгляд с одного на другую, взвыл раненым псом.
– Она ведь ничего хорошего сейчас не сказала, да? – протянул капитан голосом, полным обреченности и усталости.
– Мы можем попробовать сбеж…
– Ты и сам знаешь, что у вас не получится, – снова перебила Сидхе… или почти Сидхе… но уже не демон… наверное…
Спящие Духи!
На данную тему можно спекулировать сколько угодно, потому как вряд ли за всю историю – как человеческую, так и Первородных – кто-то, кроме Арда, сталкивался с таким феноменом!
– Я чувствую, что у меня есть сила, но я не помню, как ее зовут, и не помню ее суть, – Элантиэ протянула Арду свою стеклянную руку. – Позволь мне, юный Говорящий, дать тебе каплю своей силы. С ее помощью ты сможешь ненадолго проложить тропу к Имени Льда и Снега. Я проведу тебя к нему! Здесь Лей сильна. С моей помощью ты сумеешь пройти!
Ардан сглотнул. Если бы не тот эпизод с Леей Моример, когда ему пришлось использовать с той же целью очищенную Лей-энергию, он бы ни за что не согласился. И дело вовсе не в том, что Элантиэ больше не демон (возможно… на данный момент и… Проклятье!), а в том, что у Фае и их Сидхе ничего нельзя брать. Ни в долг, ни тем более в дар.
– Скорее, юный Говорящий, – встряхнула рукой Элантиэ, переходя с языка Фае на галесский. – Я слабею с каждой секундой! Он всех нас отправит к Спящим Духам! Ты можешь помочь!
– Ард? – Милар повернулся к напарнику.
Ардан же посмотрел в глаза стеклянному призраку. Она ведь специально это сказала на галесском, чтобы… В общем, какую бы цель Элантиэ ни преследовала – она ее добилась. Оставалось только уповать на то, что если стеклянная волшебница больше не демон, то она пока еще и не Сидхе.
В любом случае Ардан протянул ладонь и заметить не успел, как…
* * *
Он стоял посреди снежных просторов родной Алькады. Не в облике юного охотника, не помнившего своих корней и путей людского племени. Да даже того, что сам он матабар.
Нет, здесь был только Ардан. В своем обычном костюме, который купил по сходной цене уже не на блошином рынке Тенда, а в маленьком ателье на самом краю Центрального района, неподалеку от моста Мучениц. Увидел его как-то, когда в очередной раз проезжал там по делам. Шесть эксов и тридцать ксо, но оно того стоило.
Странно, что Ардан сейчас думал именно о своем костюме, а не о том, как воздух вокруг него слегка похрустывал из-за мороза, пытавшегося укусить обветренную кожу. А снег под ногами ворчал недовольным стариком, которого потревожили слишком громкие дети. Ворчал, даже ругался и замахивался столовой тряпкой, но в глубине души радовался и счастливо улыбался визиту.
Он ждал, что сейчас его – не дедушку, разумеется, а снег – возьмут в руки, сомнут, скомкают и начнут играть. Полетят снежки. Прямо здесь за пару часов поднимутся стены ледяных крепостей. Мальчишки и девчонки наперебой зальют спящую долину своим смехом.
И все вокруг закружит, запляшет в вихре теплых эмоций. Не таких теплых, как летом, когда от жары плавятся волосы на голове. А совсем по-иному теплых. Уютных. Мягких, как родное одеяло, о котором порой мечтаешь после особенно тяжелого дня.
О том же мечтала и земля под его ногами. Уставшая давать жизнь, изнывающая от трудов весны и лета, она так долго ждала возможности отдохнуть и увидеть сны. Сны, в которых дети смеялись и не беспокоились о том, чтобы не испачкались их шубы; а детеныши кутались в меха своих спящих родителей-охотников и родителей-добычи и еще не знали, что в будущем их ждут не только лишь теплые деньки и игры.
Таков был снег под ногами Ардана. Его родной снег. Который выпал в тот самый день, когда он впервые открыл глаза в деревянном доме на берегу горной реки.
