– Помнишь, я просил тебя не убегать далеко. Здесь еще не все готово, чтобы ты мог спокойно играть.
– Я не убегал… – Теперь он оглядывается на Полину.
В отличие от няни, на нее сын смотрит спокойно. Как на огромного зайца, которого я подарил ему после переезда в этот дом месяц назад.
– Хорошо. Ты гулял и не убегал. – Мысленно увольняю няню. Прямо сейчас! Гоню ее к чертовой матери. И без выходного пособия.
– Молодой человек, нехорошо обманывать взрослых, – вмешивается няня. – Ты сбежал от меня и не отзывался на крики.
– Он не обманывал. – Опускаю пацана на землю. – И не убегал. – Глажу по волосам.
– Но как же… – эта дура, кажется, совсем не умеет чувствовать ситуацию.
– Все. Закрыли вопрос, – обрубаю ее. – Отведите, пожалуйста, Марка в дом. И подождите там меня пару минут.
– У нас по расписанию обед! – надувает губы.
– Я сказал в дом! – С трудом сдерживаюсь, чтобы не свернуть ей шею прямо здесь. – Две минуты!
Надеясь достучаться до мозга, сверлю взглядом блондинистую голову.
– Да, – моргает, – хорошо.
Протягивает Марку руку и, наконец, оставляет нас с бывшей женой наедине.
***
Полина зыркает так, будто хочет прожечь дыру в моей груди. Почти как в день нашей свадьбы, когда сразу после росписи узнала один нехороший секрет из прошлого.
– Это тот самый человек, которого нельзя обижать?! – слова с ее языка летят, как пули. – Твой пункт в соглашении… он о нем?!
– Да. Это мой сын.
– Сколько ему?
Полина внимательно щурится, глядя вслед уходящей парочке.
– Четыре с половиной. А если точнее – четыре года и восемь месяцев.
– С ума сойти, Сабуров! Я смотрю, ты не скучал после нашего развода!
На красивом лице мелькает досада.
– Считаешь, я должен бы посыпать голову пеплом и уйти в мужской монастырь?
Знаю, что провоцирую. Поля – уже давно не милая покладистая девочка. Я сам вольно и невольно сделал все, чтобы выбить из нее всю наивность. И все равно… не могу удержаться от искушения. Эта ее ярость, эти шипы – они что-то совершенно новое, ядреная доза адреналина, которой хватит на двоих.
– Я бы согласилась на тюрьму! – рычит моя разъяренная пантера. – Убийцы должны сидеть за решеткой. А не управлять городами. И уж тем более не размножаться.
– Тебе говорили, что ты охрененно выглядишь, когда злишься? – пропускаю мимо ушей обвинения. Не в первый раз и возможно не в последний.
Не спрашивая, поднимаю ее на ноги и для безопасности завожу руки за спину.
– Ты мог сказать о сыне заранее. – Дергается так сильно, что чуть не выворачивает себе суставы.
– Я сказал.
От близости на южном полюсе опять все оживает. Теперь даже не знаю, чего хочу сильнее: отшлепать эту ведьму или поставить на колени и качественно трахнуть.
Наверное, всего вместе: шлепать и драть. Долго. Пока не сорвет голос от криков и не уберется из моей головы с этими своими алыми губами, яркими глазами, высокой грудью и охрененной круглой задницей.
– Ты сукин сын, который спрятал ребенка за туманным условием.
– Переживешь!
– А его мать? Она тоже будет жить с нами? Или избиратели не одобрят? – добавляет едко.
– Его мать живёт отдельно. Давно. – Опускаю лишние подробности. Хочет считать меня подонком – пусть.
– Тогда, может быть, мачеха, любовница или кто-то еще?!
Поля дышит все быстрее. Заводится, как в нашем общем прошлом – с пол-оборота.
– Рядом с ним будет жить только одна женщина.
Нужно остановиться! Срочно отпустить ее и свалить в дом.
Пока не устроил себе еще большие неприятности, мне просто необходимо вырубить на хрен все хотелки в отношении этой женщины. Я должен…
– Найди себе другую идиотку для гребаного пиара. – В карих глазах не просто пламя. Там горит костер инквизиции.
– Поздно!
Вминаю в себя эту бешеную сучку. Даю почувствовать, как сильно ее хочу. И делаю то, чего нельзя делать НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ.
Глава 11
Захар
Одной рукой фиксирую запястья у неё за спиной, второй – оттягиваю за волосы назад, чтобы не дёрнулась.
– Только посмей… – Поля уже не ругается и не рычит. Она шепчет.
– Как же ты меня достала!
Закрываю ее рот своими губами. Врезаюсь, как на скоростной трассе в лобовую.
Целую… резко, жадно, не скрывая голода.
Насилую эти бархатные губы. Шизею от того, насколько они вкусные. Окончательно слетаю с катушек от их сладости – как дольки мандарина. И зверею от неподвижности Поли.
Она – настоящая крепость. Не отвечает и не отбивается. Стоит напряженная до каменной твердости. Смотрит широко распахнутыми глазами… будто сразу в душу. Борется и со мной, и с собой.
– Давай, покажи, какой ты стала.
Вместо тормозов я жму на газ – еще сильнее тяну ее за волосы назад. Заставляю выгнуться. Грубо и жестко. Никакой ласки или осторожности, как в нашем общем прошлом. Никакого благородства. Все по-взрослому. Укрощение – как в цирке с дикими животными.
– Сволочь, – рычит моя стервочка и… ломается.
Со стоном раскрывает свои нежные губы. Рваным всхлипом разносит в хлам жалкие остатки моей выдержки. Отзывается.
Сама!
С жаром.
С яростью.
Толкает ладонями в грудь и сразу же дергает за лацканы пиджака назад. Скользит пальцами по рубашке. Гладит мышцы. Чертит ногтями узоры на животе. И двигается ниже – туда, где больно и тесно.
Обхватывает сквозь одежду отвердевший ствол. Сжимает его… туго, как внутренними мышцами на пике оргазма. И начинает двигать рукой так правильно, что меня коротит от ее новых умений.
По хребту несутся огненные разряды.
Извилины рвутся в клочья.
Ничего общего с той неумелой девушкой, которую я учил близости. Ни следа от прежней робости. Ни намека на невинность.
Эта Полина – незнакомка.
Она равная.
Женщина на все триста процентов!
Её язык жадно трахает мой рот. Быстро, дерзко, будто Поля мстит за всё сразу – за прошлое и настоящее, за нашу дурацкую свадьбу и за Марка.
Целует так, что звенит каждый нерв.
Ласкает меня так искусно, что хочу убить каждого, кто посмел учить ее таким трюкам.
– … какая ты стала… – матерюсь сквозь зубы.
– Нравится? – ведьма зарывается пальцами в мои волосы. Оставляет засечки острыми ногтями. И целует.
Снова жарко, дико, одержимо.
Слишком смело для хорошей девочки. Слишком жестоко для той, кому пофиг.
До моего стона.
До ее стона.
До злого укуса.
– Сучка! – отшатнувшись, я прижимаю руку к прокушенной губе.
– Еще какая! – Поля улыбается. Довольная, словно сорвала джекпот.
– Чёртова ведьма… – Чувствую, как по пальцам течет что-то теплое и липкое.
– Никогда… – она выдыхает, как змея, плюющая ядом. – Никогда больше не смей и пальцем ко мне прикоснуться!
– Не почувствовал, чтобы ты сильно сопротивлялась.
Замечаю, как на моей белой рубашке расплывается красное пятно.
– Пункт первый, Сабуров. – Полина демонстративно вытирает руку об руку. – Личные. Границы.
– И кто из нас нарушил их сильнее?
Убираю ладонь и сквозь боль улыбаюсь. Если ей так нравится вид моей крови, пусть любуется.
– Ещё раз тронешь… – Поля подходит ближе. Обмакивает указательный палец в мою кровь на подбородке и тут же слизывает, как лакомство. – Я похороню твою предвыборную кампанию и твою репутацию. Ты останешься на мели! И никакие дети или больные не спасут от разорения.
– Ты стала совсем другой.
Внимательно изучаю каждую черточку ее лица, словно знакомлюсь. Заново!
– Поздно заметил. – Она берет со столика коробку. Как защиту, держит перед собой.
– Я запомню.
– Прекрасно. Тогда запомни ещё одно: я буду терпеть тебя ради Варвары. Буду молчать ради ребёнка. Но все остальное… Ты для меня пустое место. Захочешь засунуть в кого-нибудь свой член – на здоровье! Ищи шлюх или любовниц.
– Обязательно. – В груди распирает от смеси злости и наслаждения. Даже адская боль за ширинкой не может обломать кайф. – Я обязательно заведу любовницу, которая будет стонать так же сладко, как ты минуту назад. И тереться об меня с такой же страстью.
– Удачи. – Карие глаза чернеют.
– Тебе тоже. – Несмотря на проблемы и бессонную ночь, во мне такая доза адреналина, что хватит на сутки без отдыха.
Мозгам от этого ни хрена не лучше. Теперь окончательно ясно, что сработаться нам будет сложно. Всей команде придется в лепешку расшибиться, чтобы Поля отыграла свою роль.
Но впервые за последние годы я чувствую себя настолько живым, что плевать на любые трудности.
Глава 12
Полина
Прихожу в себя минут через десять. Руки трясутся, губы саднит, а в голове только одно желание – вернуться и залепить Сабурову такую пощечину, от которой искры из глаз посыплются.
