– Всем привет. У нас экстренный стрим. Мне срочно нужна ваша помощь»
Люди начинают заходить, сыпятся комментарии: «Насть, ты где?», «Что случилось?», «Опять куда-то влипла?»
– Друзья, слушайте, это серьезно, – понижаю голос. – Я сейчас в круглосуточном магазине, – говорю адрес, который увидела на чеке. – Со мной бабушка. Она потерялась, не помнит даже своего имени. Мы пытаемся найти ее родных. Ее дочку зовут, возможно, Люся или Людмила. А еще у нее дома есть животное по имени Кеша. Бабушка может быть из ближайших домов. Пожалуйста, посмотрите внимательнее, может кто-то ее видел? А еще сделайте репост этого видео. Если кто-то узнал ее пишите мне в личку. Это срочно.
Поворачиваю камеру на бабушку, та смотрит в камеру испуганно.
– Не бойтесь, бабушка, это для Люсеньки, – говорю я ей и снова перевожу камеру на себя.
Комментарии взрываются: «О боже, бедная женщина». «Насть, ты молодец». Кто-то шлет стикеры. А кто-то начинает помогать: «Кидаю в чат района», «Знакомые живут там, скину им», «Проверяю группы «Потеряшки»».
Энергия, которая идет от экрана, греет лучше чая, потому что я не просто сижу, а действую. Моя армия из полумиллиона человек начинает шевелиться и приносить пользу. Я уверена в успехе.
– Бабушка, а как вас зовут? – снова спрашиваю я уже в эфир, глядя на нее.
Она молчит, потом шепчет: «Маша… меня Машей звали…»
– Мария! – говорю я в камеру. – Бабушку зовут Мария! Правда это может быть не точно…
Связь начинает лагать, на экране телефона уже три процента. Я вижу, как бабушка беспокойно ерзает на стуле и оглядывается по сторонам.
– Все хорошо, – успокаиваю я ее, но сама чувствую, как паника подбирается и ко мне. А если никто не узнает? А если Влад не найдет? А если она встанет и уйдет?
«Насть, там в двух кварталах есть ветеринарка «Кеша». Может, она туда ходит?» – пишут в чате. И, возможно, это тоже зацепка. А может и нет, надо проверить.
– Ребята, кто может позвоните в ту ветеринарку, – прошу я. – Спросите, нет ли у них клиентки похожей на нашу.
Телефон издает предупреждающий звук. Один процент…
– Друзья, у меня садится батарея. Оставляйте информацию здесь, в комментариях под этим эфиром или кидайте мне в личку. Я проверю, как только смогу. Помогите, пожалуйста!
Экран гаснет, телефон отключается и наступает тишина.
Адреналин медленно уходит, оставляя пустоту и сомнение. Может не стоило подключать тяжелую артиллерию? Хотя любые средства должны быть хороши, у нас же одна цель.
Бабушка смотрит на меня.
– Девочка… а Люсеньке сказали?
– Сказали, бабушка, – отвечаю я дрожащим голосом. – Скоро она за вами приедет.
Я глажу ее по руке и смотрю на дверь, за которой темнота и неизвестность. Где-то там бродит Влад. Где-то в телефонах у тысяч людей висит наш стрим. И я, как сапер на минном поле, сделала свой ход. Осталось только понять – обезвредила я мину, или нажала на спуск.
Я глажу ее по руке и смотрю на дверь, за которой темнота и неизвестность. Где-то там бродит Влад. Где-то в телефонах у тысяч людей висит наш стрим. И я, как сапер на минном поле.
– Ой, у меня же молоко на плите, – спохватывается старушка и резко поднимается на ноги. – Мне надо идти. Я же за хлебом…
– Стойте-стойте, – перехватываю ее плечи. – Вы уверены?
– Да, молоко. Надо спешить, где моя сумка? – она спешит та убедительно, что я невольно начинаю сомневаться в своей адекватности.
– Подождите, вы помните, где живете?
– Конечно, как не помнить? Вон там, третий дом.
– Вам нельзя уходить…
– Это еще почему? – хмурится бабуля. – Я вас не знаю.
Упс… дело принимает неожиданный поворот. Я теряюсь, не имея представления, как поступить, чтобы бабушку не упустить.
Дверь распахивается, холодный воздух врывается в помещение, а следом за ним – Влад. Его лицо сердитое и темное, как туча перед ураганом. На мне его взгляд останавливается, и по спине пробегает холодок.
Он делает два резких шага в мою сторону, игнорируя продавца и даже бабушку.
– Чудина, – голос низкий и угрожающий. – Что за самодеятельность? Кто тебя просил?
Глава 9. Влад
Подхожу к ближайшей от магазина пятиэтажке, планирую обойти несколько и опросить жильцов, дворников, случайных прохожих. Всех, кто попадется по дороге.
Первая же пара, выходящая из подъезда, молодые ребята. Показываю фотографию на телефоне.
– Знаете эту бабушку?
– Не-а, мы не местные, – бурчат они, даже не вглядываясь, и идут дальше.
Дворник у второго подъезда отмахивается.
– Их тут пару десятков таких ходят. Всех не упомнить.
Мысленно матерясь, прорываюсь в подъезд и звоню в первую попавшуюся квартиру. Дверь открывает мужчина в засаленном халате, запах жареной картошки едва не сбивает с ног, а желудок сразу вспоминает, что еды сегодня толком не было. И не понятно, когда будет…
– Что? – бурчит мужчина, явно не в восторге от моего визита.
– Добрый вечер. Вы знаете эту бабушку? – показываю экран своего телефона.
Мужчина смотрит на экран, затем на меня так, будто я спрашиваю про летающую тарелку.
– Нет, в нашем подъезде такой точно нет. И что, теперь по всем квартирам будете ходить?
– В идеале надо бы, – честно отвечаю я.
Он снисходительно закатывает глаза и захлопывается у меня перед носом. Гашу в себе вспышку агрессии и иду дальше. Поверив мужику на слово, заруливаю в следующий подъезд.
Нажимаю звонок квартиры, открывает девушка лет двадцати с наушниками в ушах.
– Ты не знаешь эту бабушку? – повторяю заученную фразу.
– Чего? – она вынимает один наушник.
Показываю фото.
– Ой, нет, извините, – девушка пожимает плечами и закрывает дверь, уставившись в телефон.
Снова провал, но где наша не пропадала? Звоню в соседнюю квартиру. Открывает пожилая женщина.
– Вам чего? – строго спрашивает она.
– Это не ваша подруга? – нелепо звучит мой вопрос.
– Зубы мне заговариваешь? – она хмурится и захлопывает дверь.
Я чувствую себя идиотом и понимаю, что так ничего не добьюсь. Одному обходить дома тоже самое, что искать иголку в стоге сена
Выхожу на улицу и раздраженно закуриваю. Так все казалось легко и просто. Вроде задачка-то без звездочки, но что-то пошло не так. Нужно создавать ветку на форуме и собирать людей.
Я звоню Аверьяну, вдруг появились зацепки.
– Никакой информации, – хмуро бросает друг. – По моим каналам тишина. Никаких заявлений на эту женщину не поступало. Базу по обращениям за месяц прогнал и ни одного совпадения.
– Ясно, спасибо, – выдыхаю горький дым.
– Сорян, не за что.
Тупик какой-то. Я стою посреди двора, мороз усиливается, а время идет. Надо ускоряться или искать бабуле ночлег. Злюсь на себя и на ситуацию в целом. Бессилие жутко выматывает, хочется поскорее закрыть вопрос, но не получается.
Сажусь в машину, завожу двигатель, чтобы согреться. На мгновение закрываю глаза, пытаясь понять, что я упустил. Рука машинально тянется к телефону. Открываю и листаю входящие в мессенджере. В одном из них ссылка от наших. Перехожу и вижу. Прямой эфир в канале «Дневник случайного волонтера».
Чего? Невольно хмурюсь и рассматриваю лицо Чудиной крупным планом. Надпись: «Срочно! Помогите найти родственников!»
Меня будто током бьет. Ярость пробивает мгновенно, как удар током. Она что, совсем… Устроила из чужой беды публичное шоу? Выставила растерянную старуху на всеобщее обозрение? Это же черт знает что!
Прибавляю звук и слышу ее голос: «…бабушку зовут Мария. Правда это может быть не точно…» Настя поворачивает камеру на испуганную старуху. У меня в голове будто щелкает переключатель. Она не просто снимает, а организовала краудсорсинг. Мгновенно, нагло, без спроса, но, возможно, эффективно.
И это… работает. В комментариях мелькают реальные предложения: «ветеринарка «Кеша»», «скинул в чат ТСЖ», «спрашиваю у соседки».
Сижу в машине и тупо смотрю, как экран гаснет, у Чудиной села батарея. Ярость немного утихла, но добавилось раздражение. От того, что Настя смогла решить задачу, над которой я только что бился как слепой крот. Ее метод хаотичный, непрофессиональный, этически сомнительный, но может сработать. Хотя последствия тоже могут быть серьезными…
Убираю телефон в карман и резко выезжаю с парковки. Надо поговорить с Настей и объяснить, чем чревата «самодеятельность». Ведь не зря в отряде так много людей, каждый занимается своим делом и отвечает за определенную область.
Распахиваю дверь в магазин, звенит колокольчик. Чудина, испуганная, и бабушка, которая уже поднялась и собирается уходить. Настины глаза круглые от страха, а мое раздражение находит выход.
– Чудина, – мой голос звучит низко и натянуто. – Что за самодеятельность? Кто тебя просил?
– Что я сделала? Я же помочь хотела! – ее оправдания только подливают масла в огонь.
– Да, а если…
Не успеваю договорить. Дверь снова распахивается и врывается женщина лет сорока, запыхавшаяся, с красными от слез глазами.
– Где она? – выкрикивает женщина, сканируя взглядом пространство. – Мама!
Бабушка оборачивается, и ее лицо озаряется не пониманием, а каким-то смутным узнаванием.
– Люсенька?..
– Мамочка.
Все. Дальше по списку: объятия, слезы, причитания. Женщина, Людмила, сквозь рыдания объясняет:
– У мамы деменция, за ней присматривает сиделка, но та сегодня задержалась, и мама как-то ушла…
– А здесь, как оказалась? – спрашиваю я, сопоставляя факты истории.
– Она жила когда-то на этой улице, когда та была еще Пионерской. И, видимо, по старой памяти мама пришла «домой».
– Такое бывает, – согласно киваю. – А как вы узнали, где она?
– Так я в отделение пришла заявление писать, а дежурный мне сказал, что нашлась уже и адрес магазина дал, спасибо ему за это.
Видимо, Аверьян, все же подсуетился.
– Документы с собой взяли?
– Да, конечно, – Людмила протягивает мне файл с бумагами.
Я проверяю документы Люды и ее матери автоматически, по привычке. Все в порядке. Помогаю усадить бабушку в такси, которое ждало у входа. Машина уезжает.
Тишина. Мы с Настей снова одни на парковке. И тут ее прорывает.
– Я так испугалась! – начинает она безо всякого перехода, размахивая руками. – Я думала, она сейчас уйдет, а я не смогу ее удержать. А потом в эфире такие милые люди писали… Все хотели помочь… А батарея села… А вы пришли и такой страшный… Я вообще чуть в штаны не наделала от страха, честно слово!
Я стою и слушаю этот поток сознания. От ее дикой, абсолютно детской откровенности меня слегка сносит. Настя не оправдывается, не хвастается, а просто… вываливает все, что накопилось. Без фильтра, как ребенок.
Что с нее взять? Понять и отпустить…
– Ладно, – прерываю я ее на полуслове. – Все. Пора ехать домой.
Мы садимся в машину. Настя притихает, смотрит в окно. Потом тихо говорит:
– Вам, наверное, не интересно все это… Да?
Я смотрю на дорогу. «Не интересно» – не то слово. Это оглушает. Как обухом по голове.
– Очень интересно, – отвечаю я натянуто. – Но уже поздно. И ты еле на ногах стоишь.
Довожу ее до дома. Она вылезает, но не уходит, вертит в руках свой мертвый телефон.
