– За Её Благородие! – поднял я очередной тост. – За новый род Российской Империи!
– Ура-а-а-а!
***
У Риты остался аналог зрения, но в железной коробке было темно. У Риты остался аналог слуха, но в коробке было глухо. А ещё холодно отчего-то, хотя мёрзнуть было откровенно нечему. Отныне телом Риты была горсть костяшек, оформленная в жуткую корону.
Первоначальный страх уже схлынул, и на его место пришло уныние. Теперь Рита судорожно размышляла над тем, что она такое. Призрак? Заточённая душа? Информационный слепок самой себя, который мнит себя разумным? Да чёрт его знает, эту грёбаную метафизику!
Но, помимо прочего, Смертина явственно ощущала магию. То ли свою собственную, а то ли магию короны. Сила отзывалась и подчинялась, вот только Рита пока что медлила. То ли боялась, а то ли просто не решалась ей воспользоваться.
Но…
Делать нечего. Какой ещё у неё остаётся выбор?
Ждать, когда всё рассосётся само собой? Ждать, пока её спасут и сделают всё за неё?
Увы, не в этот раз. Если Лич и впрямь завладел её телом, то очень скоро это вскроется. Существует ли хоть доля вероятности того, что сущность, которая чуть не поставила на колени весь мир, решит прожить тихую счастливую жизнь в теле девочки-подростка?
Нет.
Ринется восстанавливать былое могущество и мстить. Прямо как в тех книжках, которые Смертина любила читать на досуге. «Я был величайшим некромантом этого мира, но меня заточили в артефакт», – ну прямо один в один стандартная аннотация.
Плюс ко всему то шоу, что устроила тварь перед переселением явно указывало на психические отклонения. Если определение «психика» вообще применима к Личу. Он же безумен! Злым, жестоким или коварным можно быть по целому ряду причин, но вот это мрачное лицедейство и смакование чужого страха – явно не от мира сего.
А что же это значит?
Это значит, что Лич обязательно спалится – это первое и основное утверждение. Рано или поздно девки или Скуфидонский поймут, что что-то тут не так. А дальше… дальше Рита нафантазировала себе два расклада. Либо в этот раз Лич одержит верх, и всё будет плохо для всех; либо же его победят, и плохо будет только для неё.
Почему?
Да потому что! Логические цепочки Рита Смертина выстраивать умела. Пускай, кроме догадок и предположений, у неё ничего не было, но всё равно. Василий Иванович один раз уже побеждал Лича. Убивал – не то слово, потому как душа его в итоге оказалась живее всех живых. Стало быть, уничтожить её нельзя. И стало быть, Скуфидонский уничтожит тело, так что возвращаться Рите будет некуда.
И вот именно поэтому…
Рита напряглась изо всех сил и попыталась воспользоваться магией. Магия подчинились. Дохлые мухи в оконной раме, обезглавленные кроты на улице и упаковка куриных крылышек в холодильнике отозвались её тёмному дару. Смертина взяла мертвячину под контроль. Как и раньше, будучи в своём теле; ничего нового.
И дело теперь за малым – подать своим какой-то знак.
Каким-то образом намекнуть, что дело плохо.
Ну…
«Начали!» – решила Рита, попробовала пошевелить мёртвым куриным крылышком и тут же получила мощнейший удар в душу. Сработал какой-то неведомый предохранитель. Темнота железной коробки тут же просветлела и закружилась серым маревом. Трудно объяснить, но душу Смертиной начало куда-то утягивать – будто робот пылесос зажевал штору.
Узоры кружились всё быстрее и быстрее. Марево становилось всё светлее и светлее и тут…
– Сдавайся, мразь!
Это же голос Скуфидонского! Что? Уже? Всё оказалось так просто? Или…
– Тебе всё равно не жить!
– Я и не живу, если ты до сих пор не понял! – услышала Смертина голос, который как будто бы шёл из её рта. – А-ха-ха-ха!
А потом Рите включили картинку.
Огромный мрачный зал, стены которого сделаны из кровоточащей плоти и костей. А прямо перед ней Василий Иванович – злой, как чёрт, смотрит прямо на неё. И под взглядом этим страшно…, но страх не криповый и потусторонний, а сугубо животный. Так же чувствуешь себя, когда на тебя на полном ходу прёт вепрь, на поросёнка которого ты имел неосторожность наступить.
Рита всегда была смышлёной девочкой и почти сразу же смекнула, что находится в голове Лича. Это его воспоминания, – поняла она.
– Ы-ы-ы-ыкх! – Василий Иванович размахнулся и послал в неё, то есть в Лича, – разряд сырой энергии.
Вспышка!
Болото. Армия мёртвых. Целая колонна мертвяков всех мастей ложится штабелями прямо в трясину, закладывая фундамент для будущей крепости. Тот самый зал из прошлого воспоминания! Он что, реально был сделан из плоти?!
Вспышка!
Город в огне. Кажется, восточная Европа или что-то около того. Во всяком случае, во всех мультиках про Новый Год рисуют такие же уютные узкие улочки с приземистыми, будто пряничными, домиками. Рита – то есть Лич – верхом на слоне с пробитым черепом не спеша едет по этим самым улочкам. Армия зомби врывается в каждый дом.
Вспышка!
Ещё один город. Уже заранее мёртвый. На подъезде Лича встречают некроманты – преданные адепты, которые уже сделали всю работу сами.
Вспышка!
Армия магов на той стороне поля. И огромная стая мёртвых заражённых птиц, которые будто град из стрел сыплются на эту самую армию.
Вспышка!
Ещё одна бойня. Трупы, кровь, крики боли!
Вспышка!
Зомби!
Вспышка!
Смерть!
Вспышка!
Реки крови!
Вспышка-вспышка-вспышка! Химус, желчь, и гной, и кровь шипят и пенятся в могиле! Вспышка-вспышка-вспышка!
И тут вдруг…
Рита как будто бы проснулась и получила контроль над телом. А впрочем, она и впрямь проснулась. В лицо ярко бил солнечный свет, а она лежала на мягкой уютной кровати. Всё ещё на панике, Смертина скинула с себя одеяло, вскочила на ноги и начала метаться по комнате. По самой обычной комнате самого обычного человека: кровать, шкаф, письменный стол, стул, окно, дверь и…
– Оо-о-ох, – выдохнула Рита, наткнувшись на зеркало…
Глава 7
«Скоро начнётся, – думала Рита Смертина, вот уже в который раз поднимаясь по ступенькам за кулисы. – Грёбаный день сурка».
События всё повторялись, и повторялись, и повторялись. Чтобы она ни делала и как бы ни старалась – она раз за разом оказывалась здесь. Да, с виду у этой игры была определённая свобода действий, но это только с виду.
Если Смертина вдруг решалась на какой-то слишком радикальный шаг в сторону, то воспоминания врубали тот самый защитный механизм, который она для себя назвала «кат-сценами». То есть у Риты полностью отнимали управление, и она становилась просто немым зрителем, сидящим где-то за глазами Лича.
К слову, о Личе.
Проснувшись в этом дне впервые, Рита Смертина обнаружила в зеркале молодую девушку, которой совсем недавно исполнилось восемнадцать.
Худую, темноволосую и большеглазую. Видимо, дар накладывал всё-таки отпечаток на внешность. Выдающимися формами она не обладала, но и уродиной не была.
Потомственная некромантка, студентка Института Одарённых, в Кёнигсберге, самой западной провинции Империи, присоединённой более двух веков назад.
Карина – так звали заготовку под «Тёмного Властелина», пока что крайне мало походила на Лича.
Рита Смертина получила полный доступ к мыслям и воспоминаниям девушки, но не видела там ни намёка на то безумие, с которым столкнулась лицом к лицу на чердаке Скуфидонского. Самая обыкновенная девушка с самыми обыкновенными целями и планами на жизнь.
Отец – глава очень мелкого баронского рода; аристократ постольку-поскольку. Есть права на титул и на герб, а за душой ни гроша. Многие фермеры богаче живут.
Мать – некромантка, от которой Карина и получила свой многострадальный дар. Как и большинство некромантов, та не смогла развить свою магию, постепенно утратила мечты о карьере егеря и превратилась в домохозяйку.
Ничего особенного. Вот прямо ни-хре-на.
Итак…
Утро стабильно начиналось с того, что Карина опаздывала в Институт. От пробуждения и вплоть до трагических событий, с которыми Смертина ничего не могла поделать, проходило не более двух часов.
Карина наспех одевалась, выбегала из своей съёмной однушки, прыгала в автобус и добиралась до центра. На дворе был ранний апрель – солнце изо всех сил топило залежавшиеся сугробы, отовсюду текли ручьи, и придомовые газоны ощетинивались собачьим дерьмом.
«Нужно как-то изменить ход событий, – понимала Рита. – Вот только как?»
Остаться дома – не вариант. Сразу же врубалась кат-сцена, и Карина всё равно выходила из дома. Позвонить в Институт и сказаться больной – тоже не выход. Смертину выталкивало из-за «руля», стоило только взяться за телефон.
Когда Смертина пробовала запереть дверь на ключ и выкинуть его в окно, вообще происходила перезагрузка дня.
Сколько раз она уже проживала всё это? Двадцать? Тридцать? Сто?! Рита сбилась со счёта после десятого перерождения и сосредоточилась на другом.
Конечно же, она видела фильмы и читала книги с похожим сюжетом. Она понимала, что дьявол должен крыться в мелочах и что один правильный сиречь «хороший» поступок должен перевернуть всё с ног на голову и оборвать этот чёртов квест.
Но мелочей не было!
По дороге на Карину не ругался дворник, чёрствое сердце которого нужно было растопить добротой. Не случалась трогательная сцена с каким-нибудь маленьким бродяжкой, которого надлежало пожалеть. Не за кого было заступаться, некому было помогать, нечего было исправлять.
Просто утренний суетливый город – трафик машин и людей, спешащих на работу. Обрыдлая повседневность без намёка на драму.
Как правило, вынырнув из метро, Карина покупала хот-дог и съедала его по пути до Института. И вот тут Смертиной разрешили вольность. Можно было покупать хот-дог, а можно и не покупать. Можно с куриной сосиской, с говяжьей и с сырной. Кетчуп, горчица, майонез – в любых конфигурациях. И более того! Можно было смело выбрать напиток! Газировка, минералка, чай, кофе – всё что душе угодно.
Сперва Рита думала, что косяк кроется где-то здесь. Пыталась заговорить с кассиром на разные темы, а один раз даже осмелела и ворвалась в подсобку, за что хапнула моментальную перезагрузку.
Со временем она смирилась, что чёртов хот-дог просто никак не влияет на дальнейший сюжет, и перестала обращать на этот эпизод внимание.
Но едем дальше!
Карина забегала в Институт, проходила в каморку за актовым залом и переодевалась в костюм для любительской постановки – рваные джинсы, чёрная футболка, шипастые браслеты и целая россыпь фейкового пирсинга.
Студенты решили переосмыслить «Укрощение Строптивой» на свой лад, и именно так в воображении юных постановщиков должна была выглядеть Катарина. Да-да-да, будущему Личу во всём этом спектакле перепала чуть ли не главная роль; именно её и надлежало укрощать главному герою.
Кто бы знал – вот Смертина, например, знала – сколько сил потребовалось Карине, чтобы вызваться на пробы? Сколько духа? Как страшно было хотя бы заикнуться о том, что она хочет играть?
И всё для чего? Всё для того, чтобы ещё раз попытаться завести друзей. Увы и ах, в собственной группе ей это не грозило – сокурсники как на подбор оказались золотой молодёжью, и относились к некромантке с пренебрежением. Пока что приехавшей в город из баронского поместья Карине было одиноко так, что хоть волком вой. Так, может, хотя бы институтский актив примет её за свою?
– К чему, отец, вам превращать меня в посмешище для дураков? – бубнила то ли Карина, то ли Рита себе под нос. – Синьор, вам брак со мною не грозит…
К первой репетиции Карина вызубрила весь свой текст наизусть.
По стеночке она тихонько проходила вдоль рядов и по ступенькам поднималась за кулисы. Рита Смертина «за рулём» пробовала громко топать, откашливаться и даже кричать «Привет!», чтобы как-то предупредить труппу о своём приближении, но всё без толку.
Раз за разом она натыкалась на одну и ту же сцену:
– Да какого хера?! – кричал молодой широкоплечий парнишка.
Как его зовут ни Карине, ни Рите Смертиной узнать было не дано. Но судя по тому, что происходило дальше, ему в грядущем спектакле выпала роль Петруччо, и впереди им предстояло множество романтических сцен.
Вокруг Петруччо стояли двое. Ещё один парень и девушка; все примерно одного с Кариной возраста.
– Кто вообще это решил?! – орал парень. – Кто утверждал состав?! Меня никто спросить не хотел?!
– Вообще, – поддакивала девушка.
– Да капец, – вставлял свои пять копеек второй театрал.
– Мне ведь к ней даже приближаться брезгливо, а у нас тем временем раз, два, три, – Петруччо начинал листать текст. – Четыре поцелуя! Млять! Вы же в курсе, что она некромантка?!
– Вообще.
– Да капец.
– Некромантка, нищенка, ещё и уродина! Какая из неё, нахрен, Катарина?! Пускай на кладбище идёт и там со своими мертвяками целуется!
