Ну а ещё бы!
Подвох.
Явный подвох, и автор этого подвоха – демоница. Сулит ли мне это что-то хорошее? Со стопроцентной вероятностью ответом будет «нет». Да, я живу стереотипами! Ничего плохого в этом не вижу и, более того, настоятельно всем рекомендую поступать так же! Потому что берутся они не с потолка! Например, когда ты мыслишь стереотипно, у тебя гораздо меньше шансов отдать все свои сбережения цыганке не вокзале.
– Какого хрена тут происходит?
– У нас свидание, – улыбнулась суккуба и прошла мимо меня к столику, по пути размашисто виляя попой, кое-как укрытой прозрачным чёрным фатином. – Только не ругайся, Василь-ли-вань-нищ. Я пообещала не причинять никому из твоего мира зла. Так вот я и не причиняю. А во имя причинения добра могу обманывать кого угодно и сколько угодно. Такова моя природа, и я ничего не нарушаю.
– Объясняй!
– Присядь, пожалуйста, – рогатая присела за столик и закинула ногу на ногу. – Ну же. У меня для тебя ещё много сюрпризов. Например…
Чамара хлопнула в ладоши, и занавесь по правую руку от меня отъехала в сторону. За ней оказался железный конь.
Прямо вот железный. Прямо вот конь. Уж не знаю, что это за тварь такая и откуда она взялась, но думается, что без трансформации трещин тут не обошлось. Ржавая острозубая скотина была похожа на… м-м-м… кажется, это называется инсталляцией. Модные артхаусные художники той породы, что шарятся в поисках материалов по помойкам, просто обожают такую вот хренотень.
Налепят что-то наспех, а потом с одухотворённым хлебальничком рассасывают плебсу глубокие смыслы, зашитые в их кривопалую поделку.
Так вот…
Эта инсталляция была живой. Завидев меня, коняга с металлическим скрежетом встал на дыбы и заржал. Мне бы по-хорошему шарахнуть в него сырцой, не вникая в подробности, но… На шее у коняги была верёвка, другой конец которой был надёжно закреплён за сталагмит.
Так что лошадка, вроде как, была не опасна.
– Нравится?
– Чего? – я сперва даже не понял о чём речь.
– Железный конь, – пояснила Чамара. – Мо-то-цикль. Катя сказала, что тебе нравится такое.
– Э-э-э…
– Понятно, – демоница нахмурилась, хлопнула в ладоши ещё раз, и теперь в сторону поехало левое шёлковое заграждение.
Твою ма-а-а-а-ать…
Если железный конь – это мотоцикл, то мне страшно даже представить, что демоница подразумевала вот под этим действом. За левой ширмой стояли четыре чёрненьких чумазеньких чёртенка, – примерно таких же уродов мы пачками валили на поле возле Удалёнки во время вторжения Папы.
При этом один из них был за руки-ноги привязан к дыбе. Второй неумело держал в руках гитару с раздолбанной вусмерть верхней декой, третий аж по самые гланды засунул себе в рот кларнет, а вот четвёртый… у четвёртого при себе, кажется, был электрошокер.
– Начинайте, парни! – крикнула Чамара, и парни начали.
Шокер затрещал и впился под рёбра привязанному к дыбе демону. Гитарист начал долбить по струнам, а кларнетист… по правде говоря я не понял, что он делает, но его, кажется, вот-вот вырвет.
– А-АААА-АААА!!! – заорал бедолага на дыбе. – А-ААААА-АААА!!!
– Рок, – улыбаясь, пояснила Чамара. – Электричество, гитары, и кто-то громко орёт. Чертанова объясняла мне всё именно так, – тут тень сомнений упала на лицо демоницы. – Опять что-то не то?
– Не совсем, – честно признался я. – Попроси их заткнуться, ладно?
Хлопок в ладоши, и ширма поехала обратно, скрывая с глаз моих этот квартет уродцев.
– Ну извини, Василь-ли-вань-нищ, – развела руками Чамара. – Я слишком мало знаю о вашей культуре. Но если ты не совсем чёрствый сухарь, то обязательно оценишь мои старания. Присядь.
Суккуба обиженно надула губёхи.
– Пожалуйста.
Что ж…
Раз уж я всё равно здесь. И раз уж потусторонняя сущность ради меня выставила себя на посмешище, то-о-о-о… Как минимум я должен выслушать, чего она хочет.
– Ну хорошо, – сказал я и присел на соседний стул. – Только давай, пожалуйста, сразу к делу. Зачем ты всё это делаешь? С какой целью ты меня сюда заманила?
– Я ухаживаю за тобой, Василь-ли-вань-нищ…
– Ы-ыкх, – это мне в промежность упёрся сапог демоницы, который я тут же скинул обратно.
Глава 5
Негоже, чтобы промежности солдат Его Величества топтали сапогами. Про «ухаживания» я вообще молчу. Да, по современным правилам, дамы инициативу вполне себе способны проявлять.
Но!
Это если мы берём отношения двух человеков. Здесь же ситуация куда более неоднозначная складывается…
– Послушай, – сказал я. – Мне всё это не нравится.
– Почему?
– Потому что я не верю, что существо вроде тебя способно испытывать романтическую привязанность. А даже если способно, то всё равно не верю. В общей сложности мы общались не более получаса. Слишком уж какой-то ненадёжный фундамент для отношений, пускай даже и легкомысленных.
– Слышал что-нибудь про любовь с первого взгляда? – улыбнулась суккуба. – В неё-то ты веришь?
– В неё верю, – неохотно, но пришлось согласиться. – Но опять-таки, причём здесь ты? Ты же исчадие Ада, демон-искуситель и жнец грешных душ? Где ты и где романтика?
– Неужели ты думаешь, что мне чуждо…
– Да, – перебил я демоницу. – Думаю, что тебе чуждо.
– Ладно…
Тут Чамара хлопнула в ладоши, и в стороны разъехались «основные», самые большие шёлковые шторины. За ними оказался настоящий траходром. Клянусь, никогда таких огромных кроватей не видел. Подушечки, свечи, одеялки – всё в избытке и ассортименте.
– А можешь ли ты допустить, Василь-ли-вань-нищ, что исчадие Ада просто идёт на поводу у своих страстей? Что, если ты искусил демона-искусителя, и теперь мне кровь из носу нужно тебя попользовать? М-м-м-м? Что, если я не успокоюсь, пока не получу этот трофей?
Совру, если скажу, что ничуточки не разволновался. Предварительная эрекция была уже тут как тут. Да и сама мысль о том, чтобы прямо сейчас взять, да и овладеть краснокожей демоницей с такими вот формами была соблазнительной. Экзотика, как она есть.
Однако вот какой плюс есть у моего возраста и насмотренности – гормоны служат мне, а не я служу гормонам. Так что терять голову я не собирался, а вместо этого решил докопаться до сути вещей.
Плюс… сама ситуация, в которой за меня решают, с кем и когда мне спать, меня категорически не устраивала.
– Не верю, – просто сказал я. – Рогатая, не пудри мне мозги. Ничего не делается просто так. Я жду от тебя подвоха не просто так. Он обязательно есть. Расскажи какой, а дальше посмотрим.
– Ну ладно…
Демоница встала из-за стола, заложила руки за спину и отошла чуть подальше. Встала на фоне извергающегося вулкана и таки начала слово молвить:
– Я не знаю, что ты за существо, Василь-ли-вань-нищ, – сказала демоница, – но я хочу от тебя наследника…
Ну вот так бы сразу!
– …уверена, что ребёнок от нашего союза станет новым князем Ада…
И сразу же мой ответ – нет! Не собираюсь я плодить демонов ни под каким соусом. Почему? А потому что. И даже не вижу причин, по которым это стоит разжёвывать.
Да, перед глазами есть положительный пример Чертановой, которая уродилась от подобной связи и выросла нормальной. Но опять же воспитывал её кто? А здесь воспитательница очевидна, и ничем хорошим это не закончится.
– …если наше дитя унаследует твою силу и моё коварство, то ему не будет равных ни в одном из миров…
Во-во!
И я о том же!
Рогатая продолжила балаболить свою пафосную речь, а передо мной вдруг возникло блюдо под выпуклой крышкой. Честно говоря, я даже не заметил, как подошёл официант. А официант был, потому что красная когтистая рука схватилась за баранчик и резко его убрала.
– У-у-у-уф, – выдохнул я.
В глубокой фарфоровой тарелке находилось блюдо, которое… Чёрт! Кажется, демоница заразила меня своим пафосом! Или нет? Просто это на самом деле было блюдо, которому нет равных ни в одном из миров. Макарошки-рожки с консервированной тушниной. С лавровым листиком и чёрным перцем крупного помола.
– Она попросила приготовить твоё любимое, – шепнул мне прямо на ухо подозрительно знакомый голос. – Сейчас ещё рулетики из баклажанов принесу.
Я повернул голову и охренел сильнее, чем от попадания в Ад, траходрома и замысла Чамары вместе взятых. Алёшин! А если быть точнее, то его демоническая копия. Или нет?
– Это я, – улыбнулся Сан Борисович, а затем галантно лизнул бровь длиннющим раздвоенным языком. – Как видишь, наконец-то уволился.
– …короли! Императоры! Правители и военачальники всех мастей падут ниц перед нашим тугосерей-годовасиком! – демоница тем временем разошлась так, что аж руки к небу воздела и перешла на крик. – Вселенная содрогнётся от его поступи! Сами законы мироздания…
– Так, – я тихонечко встал из-за стола и поманил Алёшина за собой. – Ну-ка пойдём, поговорим…
***
На чердаке было совсем пусто.
Ну… почти.
По углам стояли четыре стальных куба – насколько понимала Смертина, это были выключенные охранные артефакты – и ещё один по центру. Центральный оказался значительно крупнее и в отличие от остальных имел сверху что-то типа крышки.
И всё.
Ничего такого, что ожидаешь увидеть на чердаках тут не было и в помине. Ни старого велосипеда, ни коробки с ёлочными игрушками, ни самой ёлки, ни даже мешков с рандомным хламом.
Пять стальных кубов, пыль и пустота.
– Спасибо, что пришла, – сказал голос. – Я ценю твоё участие.
– М-м-м-м, – вновь промычала Рита Смертина.
Единственное, что она до сих пор могла контролировать самостоятельно, так это дыхание. Учащённое и сбивчивое от лютого страха и паники. Что-то непонятное очень крепко завладело её телом, и как этому сопротивляться было откровенно непонятно.
Магический дар тоже заглох, как будто и не было никогда.
Слёзы по щекам, холодный пот и остервенелое сопение – вот и всё, что в данный момент представляла из себя Рита Смертина.
– Да не бойся, – сказал голос. – Я ведь почти такая же, как ты.
И тут из-за центрального куба медленно выглянуло лицо. Действительно, сходство со Смертиной было неоспоримо. Бледная девушка примерно её же возраста, такая же худенькая и такая же черноволосая; с очень похожими – можно даже сказать «узнаваемыми» – чертами лица. Вдобавок ко всему ещё и одетая точь-в-точь как Смертина.
Вот только…
Глаза.
Стеклянные. Мёртвые. Как будто бы игрушечные. В то время как человеческий глаз вне зависимости от желания самого человека совершает два-три движения в секунду, глаза этой твари оставались неподвижны. Смотрели прямо перед собой и не двигались, так что ей приходилось наводить взгляд головой.
Да эта тварь даже не моргала!
Тварь! Именно «тварь»! Никакой это не человек, и быть им не может! Чёрт!
Смертину накрыла очередная волна страха.
– Должно быть ты думаешь, что я под тебя подстраиваюсь? – неумело улыбнулась бледная девочка, которую почему-то хотелось называть Короной. – Что ж. Так и есть. Хотела понравиться. Вот только…
Тут она начала резко меняться.
Сперва у Короны налилась грудь, а бёдра значительно раздались вширь. Затем она вытянулась на несколько сантиметров вверх и будто бы окрепла. Затем впалое вытянутое лицо приятно и по-девичьи округлилось. Ещё пара секунд, волосы Короны резко посветлели, и перед Ритой Смертиной стояла никто иная, как кадет Стекловата. Лишь глаза – эти грёбаные безжизненные пуговицы – остались теми же.
– Вот только тебе самой больше нравится вот так, – утвердительно сказала Корона и покружилась, не поднимая пыль и не оставляя на ней следов. – Не так ли, Рита? Ты хотела бы быть такой, да? Чтобы мальчики смотрели на тебя, а не только на твоих подруг…
Нездоровая херня.
Как есть нездоровая. Да, у Риты Смертиной было полным-полно комплексов. Да, непобеждённые подростковые робость и застенчивость со временем стали частью её характера. Да, конечно, она завидовала своим «более красивым» подругам! Тут стоит отметить, что завидовала она скорее не красоте – себя Рита уродиной совсем не считала – а тому, что те умели этой самой красотой пользоваться, но…
Но!
Вот какой важный момент! Среди всех сокурсниц Рита считала самой привлекательной именно Стеклову! Хотя – казалось бы – если брать среднюю температуру по палате и принятые в современном обществе вкусы, то секс-символом группы «Альта» должна была быть именно кадет Дольче.
Так вот об этом она никому и никогда вслух не говорила. А это значит что? А это значит, что тварь перед ней контролирует не только её тело, но и голову. Сидит глубоко-глубоко в мозгах, дёргает за ниточки и играется. С мрачной кошачьей жестокостью играется.
