В глубокой фарфоровой тарелке находилось блюдо, которое… Чёрт! Кажется, демоница заразила меня своим пафосом! Или нет? Просто это на самом деле было блюдо, которому нет равных ни в одном из миров. Макарошки-рожки с консервированной тушниной. С лавровым листиком и чёрным перцем крупного помола.
– Она попросила приготовить твоё любимое, – шепнул мне прямо на ухо подозрительно знакомый голос. – Сейчас ещё рулетики из баклажанов принесу.
Я повернул голову и охренел сильнее, чем от попадания в Ад, траходрома и замысла Чамары вместе взятых. Алёшин! А если быть точнее, то его демоническая копия. Или нет?
– Это я, – улыбнулся Сан Борисович, а затем галантно лизнул бровь длиннющим раздвоенным языком. – Как видишь, наконец-то уволился.
– …короли! Императоры! Правители и военачальники всех мастей падут ниц перед нашим тугосерей-годовасиком! – демоница тем временем разошлась так, что аж руки к небу воздела и перешла на крик. – Вселенная содрогнётся от его поступи! Сами законы мироздания…
– Так, – я тихонечко встал из-за стола и поманил Алёшина за собой. – Ну-ка пойдём, поговорим…
***
На чердаке было совсем пусто.
Ну… почти.
По углам стояли четыре стальных куба – насколько понимала Смертина, это были выключенные охранные артефакты – и ещё один по центру. Центральный оказался значительно крупнее и в отличие от остальных имел сверху что-то типа крышки.
И всё.
Ничего такого, что ожидаешь увидеть на чердаках тут не было и в помине. Ни старого велосипеда, ни коробки с ёлочными игрушками, ни самой ёлки, ни даже мешков с рандомным хламом.
Пять стальных кубов, пыль и пустота.
– Спасибо, что пришла, – сказал голос. – Я ценю твоё участие.
– М-м-м-м, – вновь промычала Рита Смертина.
Единственное, что она до сих пор могла контролировать самостоятельно, так это дыхание. Учащённое и сбивчивое от лютого страха и паники. Что-то непонятное очень крепко завладело её телом, и как этому сопротивляться было откровенно непонятно.
Магический дар тоже заглох, как будто и не было никогда.
Слёзы по щекам, холодный пот и остервенелое сопение – вот и всё, что в данный момент представляла из себя Рита Смертина.
– Да не бойся, – сказал голос. – Я ведь почти такая же, как ты.
И тут из-за центрального куба медленно выглянуло лицо. Действительно, сходство со Смертиной было неоспоримо. Бледная девушка примерно её же возраста, такая же худенькая и такая же черноволосая; с очень похожими – можно даже сказать «узнаваемыми» – чертами лица. Вдобавок ко всему ещё и одетая точь-в-точь как Смертина.
Вот только…
Глаза.
Стеклянные. Мёртвые. Как будто бы игрушечные. В то время как человеческий глаз вне зависимости от желания самого человека совершает два-три движения в секунду, глаза этой твари оставались неподвижны. Смотрели прямо перед собой и не двигались, так что ей приходилось наводить взгляд головой.
Да эта тварь даже не моргала!
Тварь! Именно «тварь»! Никакой это не человек, и быть им не может! Чёрт!
Смертину накрыла очередная волна страха.
– Должно быть ты думаешь, что я под тебя подстраиваюсь? – неумело улыбнулась бледная девочка, которую почему-то хотелось называть Короной. – Что ж. Так и есть. Хотела понравиться. Вот только…
Тут она начала резко меняться.
Сперва у Короны налилась грудь, а бёдра значительно раздались вширь. Затем она вытянулась на несколько сантиметров вверх и будто бы окрепла. Затем впалое вытянутое лицо приятно и по-девичьи округлилось. Ещё пара секунд, волосы Короны резко посветлели, и перед Ритой Смертиной стояла никто иная, как кадет Стекловата. Лишь глаза – эти грёбаные безжизненные пуговицы – остались теми же.
– Вот только тебе самой больше нравится вот так, – утвердительно сказала Корона и покружилась, не поднимая пыль и не оставляя на ней следов. – Не так ли, Рита? Ты хотела бы быть такой, да? Чтобы мальчики смотрели на тебя, а не только на твоих подруг…
Нездоровая херня.
Как есть нездоровая. Да, у Риты Смертиной было полным-полно комплексов. Да, непобеждённые подростковые робость и застенчивость со временем стали частью её характера. Да, конечно, она завидовала своим «более красивым» подругам! Тут стоит отметить, что завидовала она скорее не красоте – себя Рита уродиной совсем не считала – а тому, что те умели этой самой красотой пользоваться, но…
Но!
Вот какой важный момент! Среди всех сокурсниц Рита считала самой привлекательной именно Стеклову! Хотя – казалось бы – если брать среднюю температуру по палате и принятые в современном обществе вкусы, то секс-символом группы «Альта» должна была быть именно кадет Дольче.
Так вот об этом она никому и никогда вслух не говорила. А это значит что? А это значит, что тварь перед ней контролирует не только её тело, но и голову. Сидит глубоко-глубоко в мозгах, дёргает за ниточки и играется. С мрачной кошачьей жестокостью играется.
Менталист?
– Если хочешь, то можешь считать, что менталист, – ответила Корона, улыбнулась и подошла совсем-совсем близко. – Вам, людям, с классификацией живётся проще. Всё разложить по полочкам, всё промаркировать, подписать и объяснить. Я не стану тебя переубеждать.
Тварь провела ладонью по лицу Смертиной, а затем зашла за спину.
– Наверное, тебе интересно, что происходит? Я расскажу, – продолжила Корона. – Тебе, девочка, достался уникальный дар. Ты же знаешь об этом? Зна-а-а-аешь. Конечно же, ты всё знаешь.
– М-м-м-м…
– Да только что толку? – голос твари вдруг стал мужским, и она снова появилась в зоне видимости оцепеневшей альтушки; вот только на сей раз в образе Василия Ивановича Скуфидонского. – Что толку в твоём даре, Смертина, если ты слабая?
– М-м-м-м…
– Да не мычи ты, идиотина! Хочешь что-то сказать, просто подумай.
«Я не слабая».
– Ну-ну, – усмехнулась Корона. – Ты толком не можешь помочь коллективу. Ты бесполезна. Неужели ты не понимаешь, что тебя просто жалеют, идиотина. Подумай-ка хорошенько, а? Кто с тобой учится? Маги с уникальными способностями! Каждая – негранёный бриллиант! А ты?!
«Я тоже…»
– Нее-е-е-е-ет! – тварь рассмеялась, всё так же безжизненно глазея. – Нет-нет-нет. Ты просто недобитый некромант. Взяли самую слабенькую из помёта. Слабенькую, безвольную. Ту, которой можно управлять. А теперь просто хотят посмотреть, что из этого получится.
«Неправда! Это мои мысли! Это мои страхи, которые я сама себе придумала и…»
– Ну поздравляю, Рита…
Василий Иванович резко сморщился и ужался в размерах. А помимо прочего отрастил розовые волосы и покрылся татуировками. Диалог Короны продолжался от лица Её Благородия Шестаковой.
– Поздравляю тебя хотя бы с тем, что аналитического мышления тебе не занимать. Сама поняла весь расклад.
«Чего ты хочешь?!»
– Играюсь, – и опять эта жуткая ухмылка. – Как там? С мрачной кошачьей жестокостью, да?
«Прекрати!»
– Не-е-е-ет, – протянула Корона. – Не теперь. Слишком долго я ждала в этом чёртовом ящике. Кстати! Подойди и посмотри на меня настоящую.
Ноги Смертиной сами двинулись в сторону стального куба, а руки Смертиной сами откинули крышку.
***
Мимо железного коня, за небольшое ограждение из сталагмитов и вниз, по выдолбленным прямо из скальной породы ступеням.
На кухню.
На Адскую, мать её так, кухню.
Однако вопреки тому, что локация находилась там, до куда СЭС никогда не доберётся – хотя утверждать не берусь – Алёшин про стандарты и нормы общепита не забыл. Чистота кругом, порядочек. Стеллажи с посудой из пищевой нержавейки. Промаркированные разноцветные доски, подписанные ножи, все дела. Стена и пол в крупной белой плитке, а наверху меж сталактитов жужжат вытяжки.
А ещё толстый кабель прямо из стены тянется и питает оборудование: холодильники, плиты и прочую утварь по мелочи.
Блин…
Как будто обратно на землю попал.
– Ты что натворил? – первым же делом спросил я Алёшина, когда мы остались наедине. – Это насовсем?
– Насовсем, – довольно кивнул тот.
Процокал копытами по кухне, залез рукой на холодильник и нащупал пачку сигарет.
– О боже-боже, он курит на кухне! – спародировал Сан Борисович неизвестный мне тоненький женский голос. – Давайте его оштрафуем! – а затем выбил из пачки сигарету, вставил в рот и прикурил прямо от пальца. – Себя, сука, оштрафуйте, утырки…
– Так…
В голове у меня это всё не до конца укладывалось.
– Она тебя похитила?
– М-м-м, – сладко затягиваясь, Алёшин отрицательно помотал рогатой головой, а потом на выдохе сквозь дым сказал: – Сам пошёл.
– Нахрена?
– А нахрена мне там оставаться?
Ну… да, помню я его традиционные истерики. Однако даже не подозревал, что человека настолько всё достало, что он аж в Ад сбежал. И чего только ко мне на службу не пошёл? Разгрузил бы мне Кузьмича, тот бы кротов победил наконец-то.
– И как? – спросил я, пытаясь сформулировать вменяемый вопрос. – Как это произошло? – я обвёл Алёшина руками, подразумевая его внешний вид.
Повар понял.
– Э-э-э, – и тут же отмахнулся, будто бы дело это настолько пустяковое, что вообще никакого внимания не заслуживает. – Выпил какую-то красную бурдинушку, чуть покочевряжился на полу и вот. Зато глянь какой хвост! – похвастался Сан Борисович. – И огнём теперь пиу-пиу умею! Маг, блин! Почти как ты!
– Почти, – кивнул я.
– Так и-и-и-и… что теперь дальше?
– Дальше не знаю, – пожал плечами Алёшин. – Чамара меня наняла только на время вашего свидания. Потом я, вроде как, свободен и сам себе хозяин. Впервые в жизни, прикинь? Пойду поищу какой-нибудь мир курорт, чтобы пляжик, и солнце, и коктейли с трубочками…
– А ты не боишься, что тебя из этого мира попрут взашей, как только увидят?
– Может быть, – кивнул Алёшин. – А может быть и нет. Узнаем. И кстати! Всё обо мне, да обо мне. У тебя-то как, Василий Иваныч? Как свидание проходит? Нормально всё?
– Я бы так не сказал.
– А чего? Не нравится? – Алёшин затушил сигарету о копыто и выкинул бычок куда-то за холодильники. – Это ты зря. Чамара – баба хорошая. Долбанута на всю голову, но прикольная. А сиськи какие? А жопа? Я бы такую жопу, как шляпу носил, клянусь! Ну да ты и сам всё видел…
Вот!
Кажется, я что-то нащупал.
– Нравится она тебе что ли, Сан Борисович? – лукаво улыбнулся я.
– Так, ясен хрен, нравится, – покраснеть повар не мог чисто физиологически, потому как уже был с ног до головы цвета свежей ссадины, но явно что смутился. – Да только куда мне, Иваныч, с тобой тягаться? – а тут и вовсе расстроился.
Вообще, я привык из сложных жизненных перипетий выходить самостоятельно, своими силами, трудом и решениями. Однако, блин, вообще не откажусь, чтобы хоть разок всё решилось само собой. Ну а тем более так… экстравагантно.
Зараза рогатая меня обманула? Обманула. Решила, что это в моих интересах и для моей же пользы? Решила. Ну вот, значит, и я над ней немножечко подшучу. И решу, что связь с многострадальным поваром пойдёт ей впрок.
Да и вообще!
Как знать?
Может, с моей лёгкой руки начнётся что-то большое и чистое?!
– Не надо со мной тягаться, Сан Борисыч, не надо – я улыбнулся, подошёл и похлопал повара по плечу. – Поэтому я уступлю. Уйду с дороги, чтобы не мешать вашему священному союзу.
– Да какому союзу?
– Такому, Санечка! – я взял Алёшина и хорошенечко тряхнул. – Ты думаешь, она просто так тебя выбрала среди всех поваров всех миров?!
– Ну-у-у-у… она сказала, мол, это чтобы тебя умаслить…
– Гнилая отмазка! А меня она зачем сюда притащила, как ты думаешь?!
– Ну-у-у-у…
