– М-м-м… Малакай… Сильнее, малыш…
Секунда – и мое сердце провалилось в пятки.
На голову словно вылили ведро холодной воды, а возбуждение бесследно испарилось. Я отшатнулась, случайно споткнувшись о деревянный ящик, из-за чего лодыжка вспыхнула тупой болью. Блядь, можно еще больше дерьма за один день?
Ноги уже понесли меня к выходу, как вдруг…
Вдох.
Я почувствовала спиной его взгляд.
Выдох.
Неведомая сила заставила меня медленно обернуться.
Знакомые льдисто-голубые глаза прожигали во мне дыры, пока Малакай продолжал трахать незнакомую девушку, даже не изменившись в лице. Его брови были слегка нахмурены, а над верхней губой, которую я когда-то обводила языком, выступила бисеринка пота.
Я не могла перестать смотреть на него. А он не мог перестать смотреть на меня.
Пока в его руках находилась другая девушка.
– С тобой так хорошо… – развернувшись к Малакаю, промурлыкала она и погладила его по щеке. – Я знала, что ты хочешь меня… Ах, да!
Он резко дернул ее за волосы, но его взгляд не отрывался от меня.
– Молчи.
Я почувствовала тошноту.
Пришлось насильно вырвать себя из омута его глаз, чтобы сделать шаг и побежать к выходу. Меня замутило от увиденного, от шлепков плоти о плоть и совместных стонов, однако помимо отвращения я ощутила жгучую, сжигающую изнутри ненависть.
Он серьезно трахал ее, пока я смотрела? Серьезно, блядь?
Из меня вырвалось рычание, когда я распахнула железную дверь.
Что за гребаный мудак?
Я избегала этого человека на протяжении года, пока друг от друга нас отделяло несколько улиц. Мне было противно смотреть на него. Противно дышать с ним одним воздухом. Противно просто думать о нем, потому что когда я делала это, мне хотелось закрыться от всего мира и…
Перестать существовать.
Последний раз я видела Малакая в прошлом месяце около Академии Золотого Креста, мимо которой он проезжал на своем мотоцикле с Грешниками. Он даже не повернул голову в мою сторону. Как и несколько месяцев назад во время матча по футболу, где я выступала с группой поддержки. Как и год назад, когда вернулся в Таннери-Хиллс.
Он не замечал меня, а я сгорала от ярости.
От ярости за то, что он всё испортил.
Вырвавшись на улицу, я глотнула свежий воздух и прикрыла глаза, чтобы взять эмоции под контроль. Эти двое сильно обидятся, если я вернусь в гараж, ударю ту блондинку головой об капот, а ему отрежу член? Или яйца? А лучше всё сразу.
– Ненавижу эвакуаторы, – прорычала я и гневно зашагала к машине. – Ненавижу Глорию. Ненавижу Аттвуда. Ненавижу Синнерс…
Меня резко схватили за запястье.
– Что тебе нужно, Леонор?
Малакай развернул меня одним легким движением, и я чуть не врезалась в его грудь, быстро подняв голову.
Дыхание перехватило, когда взгляд столкнулся с его пронзительными глазами.
Они всегда завораживали меня. Я впервые видела, чтобы к краям радужка становилась кристально-белой, словно только что выпавший снег, а в центре переливалась всеми оттенками голубого. Глаза Малакая напоминали замерзшую реку на севере Англии, но я знала, что сердце, стучащее в его груди, могло растопить любой лед.
Когда-то, но не сейчас. Не после того, что между нами произошло.
Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, сделать вдох, закричать на него. Глаза метались по знакомому и одновременно незнакомому лицу, после чего опустились к длинным пальцам, сжимающим мою руку.
Наше первое прикосновение за два года.
Мне казалось, что я больше никогда не почувствую на себе его ледяную кожу. Не уловлю дымчатый запах, пропитавший футболку с Pink Floyd. Не услышу хрипловатый голос, кружащий голову своей мелодичностью.
Я попрощалась с ним, как со старой вещью, от которой нужно вовремя избавляться.
От Малакая Стикса нужно вовремя избавляться.
Иначе он уничтожит тебя.
– Ты меня слышишь, Леонор?
От звука моего имени, произнесенного низким баритоном, по телу прошлась дрожь. Только если раньше в общении со мной он говорил мягко и лениво, будто никуда не торопился, то сейчас мы вернулись к нашей первой встрече в особняке Тюдоров.
Холодная неприступная крепость.
– Всё в порядке, – бросила я, снова встретившись с ним взглядом. Таким… пустым и незаинтересованным. – Машина заглохла, а твой гараж был ближе всего. Я поищу другой, поэтому не утруждай себя общением с жалкими и мерзкими сучками.
Вырвав руку из его захвата, я развернулась к машине.
Однако он снова сжал ее.
– Ты можешь успокоиться?
– Сам успокойся! – рявкнула я и стремительно развернулась, хлестнув его волосами по лицу. Так этому придурку и надо. – Не думаю, что ты хочешь меня видеть, поэтому давай разойдемся и забудем последние пять минут.
Отпустив меня, Малакай медленно провел ладонью по щеке.
Затем посмотрел на свои пальцы и нахмурился.
Думает, будто прикосновение ко мне может заразить его? Скорее, это мне стоило волноваться. Я наслушалась о его похождениях и знала, сколько девушек он перетрахал в Синнерсе.
Всех.
Малакай сжал руку в кулак и убрал ее в карман джинсов.
– Если у тебя завалялись деньги, можешь хоть весь день вызывать эвакуатор и перегонять машину с места на место, – пожав плечами, протянул он скучающим тоном. – Мне плевать, кто заказчик, если он платит деньги.
Я усмехнулась и подавила желание дать ему пощечину.
– Не думала, что время так меняет людей. Раньше ты не считал деньги чем-то важным.
– Раньше больше не существует.
Да, Малакай. Тебе не нужно мне об этом напоминать.
Он вел себя так, будто не было этих двух лет нашей разлуки. Не было того, что происходило до нашей разлуки. Меня буквально трясло от ярости, потому что он всем видом показывал, как сильно хочет вернуться к траху какой-то визгливой девчонки.
Сглотнув яд, я кивнула ему за спину.
– Гараж твоего дяди?
– Разве тебе есть до этого дело? – только и ответил Малакай.
– Нет, просто он будет не особо рад тому, чем ты занимаешься в его отсутствие. Помнится, когда-то ты говорил, что он упрекает тебя за любую оплошность. Разве передача венерических заболеваний не является ей?
Его лицо осталось бесстрастной маской, когда он медленно ответил:
– Не больше, чем разговор с тобой.
Ауч. Это больно.
Мы стояли друг напротив друга в каком-то крошечном шаге, который разделял нас сильнее, чем сотни километров.
Летний ветер развевал его чернильные волосы, небрежно спадающие на лоб. Колечко в нижней губе блестело в свете солнца, и я почувствовала тянущую боль в груди, когда вспомнила наш первый поцелуй. Когда вспомнила, как оттягивала украшение зубами, заставляя его стонать от желания.
Забудь.
Забудь.
Забудь.
Я знала, что если отодвинуть ту прядь слева, спадающую на лоб, то можно заметить небольшой шрам, который Малакай получил во время драки в школе. А если попросить его повернуться и задрать толстовку, взгляду откроется татуированная спина с родимым пятном под лопаткой.
Если попросить улыбнуться, на правой щеке появится ямочка.
Если попросить спеть Halsey, он начнет смущаться.
Я не могла поверить, что эти два года так сильно изменили его. Он отсутствовал в Синнерсе весь мой первый курс, а когда вернулся, то стал другим человеком. Это произошло прошлой осенью спустя месяц после похищения Дарси.
Мы избегали друг друга целый год, но вот где оказались.
В шаге друг от друга перед его гаражом, в котором он трахал другую девушку.
– Малы-ы-ыш, ты там еще долго? – как по команде раздался женский голос. – Мы вообще-то еще не закончили. Знаешь, я давно хотела попробовать позу наез…
Достаточно.
Я отступила на шаг и махнула рукой.
– Пожалуй, откажусь от твоего предложения. Было неприятно встретиться с тобой. Надеюсь, больше моя машина не будет здесь глохнуть.
Малакай коротко кивнул.
– Твое дело.
Но он не уходил. Просто стоял и смотрел на меня интенсивным, пробирающим до глубины души взглядом, словно прирос к земле. Я чувствовала повисшее между нами напряжение, от которого искрилось каждое нервное окончание.
Он просто смотрел на меня.
Смотрел, смотрел и смотрел.
– Морская пена… – прошептал Малакай. – Фортепьяно. Вторая песнь. Вторая планета. Голубые…
Я удивленно моргнула.
– Что?
Встряхнув головой, он не ответил и развернулся.
– Забудь.
Не прошло и пары секунд, как Малакай скрылся в дверях гаража, оставив меня наедине с этими непонятными словами и терзающими грудь чувствами. Будто ничего не произошло. Будто я – тот самый призрак, которым всегда хотела стать.
Я быстро запрыгнула в машину и опустила голову на руль. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Ладони подрагивали, как и всё мое тело, пережившее всплеск адреналина.
Из этой короткой встречи я поняла одно.
Малакай Стикс исчез.
Хотя, наверное, он сделал это давно, когда начал лгать мне. По словам Малакая, его родители умерли, а он жил с дядей, о котором ничего не рассказывал. Никто не знал о нашем с ним прошлом, но после его исчезновения я попросила Алекса найти информацию о семье Стикс. Как оказалось, никакого дяди не было, а Малакай считался сиротой.
Да, это нарушало личные границы, но мне было плевать.
Я хотела узнать его.
Я хотела его.
А он так просто растоптал мое сердце.
Вдруг салон заполнила знакомая песня. Сморгнув накатившие на глаза слезы, я подняла голову и снова посмотрела на дверь, за которой скрылся человек, когда-то ставший моим миром. Моим домом. Просто… моим.
«You were red and you liked me because I was blue
