Вырвав руку из его захвата, я развернулась к машине.
Однако он снова сжал ее.
– Ты можешь успокоиться?
– Сам успокойся! – рявкнула я и стремительно развернулась, хлестнув его волосами по лицу. Так этому придурку и надо. – Не думаю, что ты хочешь меня видеть, поэтому давай разойдемся и забудем последние пять минут.
Отпустив меня, Малакай медленно провел ладонью по щеке.
Затем посмотрел на свои пальцы и нахмурился.
Думает, будто прикосновение ко мне может заразить его? Скорее, это мне стоило волноваться. Я наслушалась о его похождениях и знала, сколько девушек он перетрахал в Синнерсе.
Всех.
Малакай сжал руку в кулак и убрал ее в карман джинсов.
– Если у тебя завалялись деньги, можешь хоть весь день вызывать эвакуатор и перегонять машину с места на место, – пожав плечами, протянул он скучающим тоном. – Мне плевать, кто заказчик, если он платит деньги.
Я усмехнулась и подавила желание дать ему пощечину.
– Не думала, что время так меняет людей. Раньше ты не считал деньги чем-то важным.
– Раньше больше не существует.
Да, Малакай. Тебе не нужно мне об этом напоминать.
Он вел себя так, будто не было этих двух лет нашей разлуки. Не было того, что происходило до нашей разлуки. Меня буквально трясло от ярости, потому что он всем видом показывал, как сильно хочет вернуться к траху какой-то визгливой девчонки.
Сглотнув яд, я кивнула ему за спину.
– Гараж твоего дяди?
– Разве тебе есть до этого дело? – только и ответил Малакай.
– Нет, просто он будет не особо рад тому, чем ты занимаешься в его отсутствие. Помнится, когда-то ты говорил, что он упрекает тебя за любую оплошность. Разве передача венерических заболеваний не является ей?
Его лицо осталось бесстрастной маской, когда он медленно ответил:
– Не больше, чем разговор с тобой.
Ауч. Это больно.
Мы стояли друг напротив друга в каком-то крошечном шаге, который разделял нас сильнее, чем сотни километров.
Летний ветер развевал его чернильные волосы, небрежно спадающие на лоб. Колечко в нижней губе блестело в свете солнца, и я почувствовала тянущую боль в груди, когда вспомнила наш первый поцелуй. Когда вспомнила, как оттягивала украшение зубами, заставляя его стонать от желания.
Забудь.
Забудь.
Забудь.
Я знала, что если отодвинуть ту прядь слева, спадающую на лоб, то можно заметить небольшой шрам, который Малакай получил во время драки в школе. А если попросить его повернуться и задрать толстовку, взгляду откроется татуированная спина с родимым пятном под лопаткой.
Если попросить улыбнуться, на правой щеке появится ямочка.
Если попросить спеть Halsey, он начнет смущаться.
Я не могла поверить, что эти два года так сильно изменили его. Он отсутствовал в Синнерсе весь мой первый курс, а когда вернулся, то стал другим человеком. Это произошло прошлой осенью спустя месяц после похищения Дарси.
Мы избегали друг друга целый год, но вот где оказались.
В шаге друг от друга перед его гаражом, в котором он трахал другую девушку.
– Малы-ы-ыш, ты там еще долго? – как по команде раздался женский голос. – Мы вообще-то еще не закончили. Знаешь, я давно хотела попробовать позу наез…
Достаточно.
Я отступила на шаг и махнула рукой.
– Пожалуй, откажусь от твоего предложения. Было неприятно встретиться с тобой. Надеюсь, больше моя машина не будет здесь глохнуть.
Малакай коротко кивнул.
– Твое дело.
Но он не уходил. Просто стоял и смотрел на меня интенсивным, пробирающим до глубины души взглядом, словно прирос к земле. Я чувствовала повисшее между нами напряжение, от которого искрилось каждое нервное окончание.
Он просто смотрел на меня.
Смотрел, смотрел и смотрел.
– Морская пена… – прошептал Малакай. – Фортепьяно. Вторая песнь. Вторая планета. Голубые…
Я удивленно моргнула.
– Что?
Встряхнув головой, он не ответил и развернулся.
– Забудь.
Не прошло и пары секунд, как Малакай скрылся в дверях гаража, оставив меня наедине с этими непонятными словами и терзающими грудь чувствами. Будто ничего не произошло. Будто я – тот самый призрак, которым всегда хотела стать.
Я быстро запрыгнула в машину и опустила голову на руль. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Ладони подрагивали, как и всё мое тело, пережившее всплеск адреналина.
Из этой короткой встречи я поняла одно.
Малакай Стикс исчез.
Хотя, наверное, он сделал это давно, когда начал лгать мне. По словам Малакая, его родители умерли, а он жил с дядей, о котором ничего не рассказывал. Никто не знал о нашем с ним прошлом, но после его исчезновения я попросила Алекса найти информацию о семье Стикс. Как оказалось, никакого дяди не было, а Малакай считался сиротой.
Да, это нарушало личные границы, но мне было плевать.
Я хотела узнать его.
Я хотела его.
А он так просто растоптал мое сердце.
Вдруг салон заполнила знакомая песня. Сморгнув накатившие на глаза слезы, я подняла голову и снова посмотрела на дверь, за которой скрылся человек, когда-то ставший моим миром. Моим домом. Просто… моим.
«
You were red and you liked me because I was blue
You touched me and suddenly I was a pink sky
Then you decided pink just wasn't for you»2[1].
Глава 3
Наши дни
Дом Логана Кроуфорда встретил меня запахом алкоголя и секса.
Сочетание, к которому люди очень быстро привыкали.
Мы с Бишопом и Эзрой вошли в гостиную, заполненную пьяными телами. Кто-то танцевал на столе под оглушительную музыку, другие мешали алкоголь за барной стойкой, поверхность которой ломилась от наркотиков.3[1]
Я даже не удивился, когда Джулия разорвала на себе майку и вылила на грудь текилу, а Рис начал облизывать ее, как какое-то животное.
Ничего нового. В Синнерсе всё шло своим чередом.
– У меня нет настроения, поэтому давайте сделаем это быстро, – пробормотал Бишоп.
– Кто испортил день моему любимому брату?
Он посмотрел на меня недовольным взглядом.
– Когда ты называешь меня любимым братом, мне хочется проверить тебя на вменяемость.
Позади раздалось фырканье Эзры. Если мы находились в людном месте, он всегда шел за нашими спинами, чтобы его никто не толкнул.
– Вы двое такие милые. Так и хочется застрелиться.
– Я бы предложил броситься под поезд. – Мой взгляд заскользил по присутствующим в поисках светловолосой макушки. – Могу предложить еще тридцать два способа покончить жизнь самоубийством, чтобы это выглядело эффектно.
– Пришли мне аудиоверсию. Боюсь, сообщение останется непрочитанным.
– Вы знаете, что я ненавижу ваши шутки? – раздраженно вздохнул Бишоп.
Я протянул руку за спину, и Эзра отбил мне пять, предугадав это.
– Один-один, брат, – пожал я плечами, когда мы обошли первый этаж и направились к лестнице. – Это за то, что словил пулю, когда я просил тебя, блядь, вести себя рассудительно.
Он закатил глаза.
– Кто бы говорил.
Если внешне нас с младшим братом часто путали, то характерами мы отличались. Бишоп Картрайт был чертовым тайфуном, сносящим всё на своем пути. Одно неверное слово в его сторону могло привести к конфликту таких масштабов, что кто-то точно уехал бы на скорой в больницу.
Мне же судьба уготовила роль того, кто усмирял его вспышки агрессии. Не хватило бы пальцев двух рук, чтобы пересчитать, сколько раз я вытаскивал его из передряг. Я не преувеличивал, когда говорил, что Бишоп давно бы лежал под землей, если бы я вовремя не приводил его в чувство.
Но главное отличие заключалось в другом.
Я даже не был Картрайтом.
Я был лжецом.
При рождении биологические родители наградили меня фамилией Стикс. Это единственное, что они мне дали – за исключением рук и ног. Я даже не знал их имен и не видел фотографий, чтобы помолиться за их души, ушедшие в мир иной.
Хотя о чем это я?
Мне было плевать на их смерть.
Они умерли для меня в тот же день, когда я попал в детский дом в возрасте трех лет. Моя жизнь буквально началась с серых стен и таких же серых людей, мелькающих перед внутренним взором размытыми образами.
Всех, кроме нее.
– Эй! – вырвал меня из мыслей голос Бишопа. – Ты не видел Татум?
Он обращался к какому-то парню, но я не мог вспомнить его имя. Однако по мерзкой усмешке сразу же догадался, что перед нами стоит тот еще ублюдок.
– Посмотрите в спальне Логана. Стервочка сегодня в хорошем настроении.
– Джекпот! – хохотнул кто-то с лестницы. – Ротик Виндзор работает лучше, когда она перестает быть сучкой. Мы с Кроуфордом уже проверили это. Одновременно.
Я стиснул челюсти и шагнул в его сторону, но меня перехватили за рукав толстовки.
– Стой на месте, – прошептал Эзра. – Нам не нужны проблемы от Адриана.
– Адриан может пойти нахуй.
Но я всё-таки отвернулся от них и зашагал вглубь коридора, пока Эзра пытался уговорить Бишопа не начинать драку. Сейчас я прекрасно понимал своего брата: мне тоже не терпелось превратить чье-нибудь лицо в кровавое месиво, но не стоило вестись на поводу у своих эмоций.
Распахнув дверь в спальню Логана, я приготовился увидеть не самую приятную картину.
