Про вторую часть, которая касалась явно Бьерна, я решаю не думать. Нет! Я сказала, не думать.
Красмор – очень красивый и ухоженный город. По нему сразу видно, что это столица герцогства, а сам герцог умеет держать все в своей крепкой руке. Хотя сейчас ловлю себя на мысли, что никогда не видела его самого. Даже когда была дочерью баронов.
Я знала, что он дракон. Знала, что один из сильнейших среди всех драконов Эльвариама. Но он ни разу не появился ни на одном балу или званом вечере, из чего я сделала вывод, что он, наверняка, страшный и злой.
“Не то, что мой Франц”. Ну дурочка же!
Наша гостиница расположена в кварталах среднего достатка, где останавливаются хоть не знатные, но не бедные люди. А вот то место, куда я направляюсь, находится в самом центре Красмора, недалеко от Храма и мэрии.
Здесь здания из камня и дерева украшены искусной резьбой, на площади бьет фонтан, а мостовые чисто выметены даже в праздничные дни. Я иду по широкой улице к высокому монументальному зданию с белоснежными коронными и шпилем на крыше.
“Королевская Звезда” – так называется самая перспективная и влиятельная в сфере красоты контора, занимающаяся поставками косметических средств к королевскому двору. Именно с ними должен был заключить договор Франц. Пока не решил, что меня можно выкинуть как ненужную вещь.
Именно они являются тем мостиком, который может вывести меня в светлое будущее.
– Чем могу помочь, нира? – встречает меня чопорный секретарь в холле.
По его виду и взгляду я сразу понимаю, что он не пустит меня. Грудью на защиту встанет, не прогнется ни под какими аргументами и… является главным моим препятствием на пути к моей цели.
А я ведь собираюсь к ней идти напролом, ведь так?
– Там… – я делаю испуганные глаза и показываю на выход. – Там такое! Скорее! Там нужна помощь!
Кидаюсь к нему, тяну его за рукав к дверям и даже испуганно всхлипываю. Удивительно, но этого маленького представления хватает, чтобы как минимум вызвать у секретаря интерес.
Он выходит за дверь, а я… подпираю ее стулом так, чтобы войти было сложнее. Так у меня как минимум будет время.
Я только приблизительно представляю, куда мне надо. Здание большое, ошибиться легко, времени мало. Но удача сопутствует храбрым. В моем случае – немного безумцам, так что я верю, что мне повезет.
Приходится ненадолго перейти на бег, чтобы подняться по огромной мраморной лестнице прямо к тяжелой двери из темного дерева с позолоченной (если не целиком золотой) ручкой.
Тяну за нее и открываю, одновременно делая решительный шаг внутрь.
Наступает момент напряженно-удивленной тишины.
– Нира? – первым подает голос сидящий за центральным столом немолодой мужчина. – Разве вам назначено?
Не скажу, что произносит он это недовольно, но я понимаю, что стоит мне только чуть ошибиться, и меня тут же выставят за дверь.
– Нет. Но у меня есть, чем вас заинтересовать, – отвечаю я, молясь, чтобы он слышал только мой уверенный голос, а не бешеный стук сердца.
– Это смелое заявление, – мужчина откладывает самописное перо и откидывается на спинку. – У вас ровно полминуты, чтобы подтвердить свои слова.
Он щелкает кнопкой секундомера, а я достаю из сумочки баночку с тем самым средством, что готовила полночи. Именно для этого момента.
Я уверенным шагом – а на самом деле на с трудом гнущихся ногах – подхожу к его столу и очень нагло беру его кисть. Это вопиющее нарушение всех норм этикета, это слишком провокационно. Но опять же, без этого риска я вряд ли чего-то добьюсь.
– Пять секунд, – произносит мужчина, весьма заинтригованный и ошарашенный, когда я наношу на тыльную сторону его ладони крем.
– Этого достаточно, – говорю я и ставлю баночку перед ним.
Текстура крема такова, что он ровно и мягко, словно бархат, распределяется по коже, почти сразу впитывается, давая ощущение свежести за счет пары капель мятного масла, и придает легкое сияние из-за добавления перламутровой пудры.
– Невероятно, – выдыхает зачарованно мужчина. – Из чего это?
Я молча улыбаюсь. Конечно, тут же ему все расскажу, покажу и подарю. Хватит, надарилась уже.
– Что ж, – поднимает на меня взгляд владелец кабинета. – Это действительно стоит обсуждения. Что вы хотите?
– Контракт. На подобные кремы и, возможно, что-то еще интереснее, – отвечаю я.
Мужчина хмурится и активирует артефакт. Спустя слишком долгую минуту с обеих сторон открываются двери, и в помещение входят еще двое. Высокий блондин и коренастый седой. Ни один из них даже мельком не смотрят на меня.
Вот… теперь все трое основателей “Королевской Звезды” в сборе. Тот, что уже был в кабинете, демонстрирует коллегам мой крем. Они кивают, заинтересованно рассматривают. Но когда дело доходит до моего условия, тот, что старше поднимает голову, рассматривает меня, а потом произносит:
– Мы с женщинами не работаем.
Хорошо, что я в маске. Она хотя бы частично скрывает мой шок. Я была готова к тому, что мне не поверят и потребуют доказательств. Но то, что они окажутся прожженными шовинистами… Я, честно говоря, думала, что это уже пережиток прошлого. Но…
– То есть вы хотите сказать, что понимаете то, что нужно женщинам лучше, чем сами женщины? – я подхожу к столу и демонстративно забираю баночку, закрывая крышкой.
– Я хочу сказать, нира, – высокомерно отвечает мужчина, – что женщины ничего не смыслят ни в составах, ни в ведении дел.
В этот раз я кладу крем в сумочку. Прямо так, чтобы они видели, чтобы проследили внимательно взглядом за тем, как у них из-под носа утекают денежки. И ведь они понимают, что немалые, потому что за такой крем можно выгадать круглые суммы.
– Тогда… У нас с вами есть два варианта работы, господа, – усмехаюсь я. – Первый: вы идете на риск, даете мне шанс и предоплату, и я через три дня удивляю ваших жен так, что они больше не будут ничем пользоваться, кроме моих средств. Второй: вы ошибаетесь, и я ухожу со своими идеями к другим. И они, я вам обещаю, будут теми, кто будет поставлять средства красоты королевскому двору.
Нагло. Напористо. Но именно так надо с ними, потому что они понимают только силу и напор.
Мужчины замирают. Переглядываются. Явно не ожидали, но… В их глазах я замечаю сомнение, и это уже хорошо.
– Но если если я выйду за двери этого кабинета, я больше сюда не вернусь.
Медленно разворачиваюсь, чтобы сделать шаг к выходу, но тут влетает секретарь:
– Прошу прощения! – восклицает он. – Моя вина, что она прошла без разрешения! Я сейчас исправлю это досадное недоразумение.
Я не вижу, что происходит за моей спиной, но я чувствую взгляды, которые сверлят мой затылок.
– Выйди, – слышится короткий приказ.
– Да-да, я сейчас ее выведу, – суетится секретарь.
– Ты выйди, сейчас же! – гаркает тот, что хотел мне отказать.
Секретарь ловит мой торжествующий взгляд, зло поджимает губы и, поклонившись, выходит из кабинета.
– Три дня. Предоплата в три золотых. Но это должно быть что-то, что действительно удивит, – говорит седой мужчина.
– Пять золотых, – торгуюсь я. – И я работать буду только с вами.
– Феликс, составляй договор.
Спустя полчаса я выхожу из “Королевской Звезды” с договором в руках, монетами в кармане и легкой эйфорией в голове. Им настолько было важно, чтобы мой крем оказался в их загребущих ручках, что они даже не потребовали снять маску или предъявить документы.
Честно говоря, мой план заканчивался примерно на этом моменте, потому что я боялась загадывать, как это будет. Но теперь пришла пора задуматься об осуществлении своих планов. А для этого… Для этого мне недостаточно каморки в гостинице.
Мне нужно нормальное пространство для моих экспериментов и жилья. И… желательно, еще место, где я смогу продавать что-то попроще, чтобы иметь возможность оплачивать аренду, потому что предоплата от “Королевской Звезды” – это замечательно. Но этого хватит, скорее всего, аккурат на нужные ингредиенты.
Тяжело вздыхаю, поднимаюсь к себе, чтобы переодеться и немного подумать в тишине. Но тишины мне, похоже, не светит. Только я натягиваю на себя простое платье и переплетаю волосы в обычную косу, снизу раздаются громкие голоса. Среди них, к сожалению, я четко распознаю голос Бьерна, поэтому просто не могу не спуститься.
Останавливаюсь еще на лестнице, потому что дальше не подступиться.
В центре помещения стоит Бьерн, над которым – я слабо могла бы это раньше представить, но теперь вижу это своими глазами – возвышается просто огромных размеров бугай. И они явно не ведут простую светскую беседу.
– И кто мне тут указывать будет? Ты что ли? – грохочет со всего своего роста бугай.
– Я, – спокойно отвечает Бьерн, будто это само собой разумеющееся. – Раз уж ты не научился нормальному отношению к девушкам.
– А ты, значит, такой умный? – рычит здоровяк. – Давай-ка я из тебя твой умишко-то повыбью!
– Попробуй, – Бьерн не улыбается, но по голосу слышно, что он смеется над своим оппонентом.
Они продолжают сверлить друг друга взглядами, а я обращаюсь к ближайшей подавальщице, которая внимательно следит за происходящим.
– Что здесь происходит?
– Большой Бен решил, что Ленни не должна ему отказывать, – отвечает девушка, не отводя взгляда от противостояния. – А этот красавчик решился показать ему, что так делать не стоит.
И правда, сейчас я замечаю, как за спиной наемника суетливо переминается с ноги на ногу светловолосая девушка. Как сказал бы Мартин, кровь с молоком, не то что я, худоба несчастная. Не мудрено, что Бьерн обратил на нее внимание.
– И что такого? – спрашиваю я, разумно предпогалая, что я чего-то не знаю.
– Бен никому и ничего не спускает просто так. Он его раздавит.
– В смысле?
Вместо ответа она кивает мне на Бьерна и Бена.
– Сегодня. В Петушиных боях, – гремит верзила. – Ты сдохнешь, умник.
Бьерн только кивает и, переводит взгляд на меня.
– Большой Бен еще никому не проиграл за десять лет, – шепчет подавальщица. – Зато оставил после себя несколько инвалидов и три трупа.
Оу… Упс.
Глава 18
– А…
Хочу уточнить, насчет того, почему после всех трупов это нечто все еще на свободе, но потом припоминаю, что Петушиные бои – это местное праздничное развлечение. Сам туда полез – опасность осознавал. Значит, это уже не смертоубийство, а несчастный случай.
Я всматриваюсь в едва заметный золотой блеск глаз Бьерна, но не вижу в них ни страха, ни того, чтобы он воспринимал это все всерьез. Неужели настолько уверен в себе?
– Через час после полудня. Я тебя раскатаю, – ставит точку бугай и выходит из помещения, бросив на прощанье Ленни: – А ты, красотка, готовься быть моей.
Когда за ним закрывается дверь, в первые пару секунд стоит гробовая тишина. А потом словно все одновременно начинают говорить. Кто-то подходит к Бьерну, хлопает его по плечу или по спине, дает какие-то советы.
Но наемник одним взглядом помогает понять, что от него лучше отстать. Он продирается сквозь толпу ко мне и останавливается прямо напротив на лестнице. Не знаю как, но я понимаю его: мы уходим в комнату, и только после того, как закрывается дверь, Бьерн начинает говорить.
– Ты сейчас собираешь вещи и седлаешь Грома, – огромная ладонь наемника ложится на мое плечо, а глаза неотрывно смотрят на меня. – Все вещи, Элиз. Ты понимаешь меня?
Я киваю, как завороженная, глядя в радужки, которые опять ярко сияют золотом.
– И больше сюда не возвращаешься. Ни со мной, ни без меня. А лучше вообще уедешь из города.
Мы стоим друг напротив друга. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. В груди появляется странное ощущение, как будто тонкая нить протягивается от меня к нему в этот момент. Но ведь так не бывает, да?
Я думаю, как так вышло, что спустя столько лет мы с ним пересеклись снова. Я гадаю, узнал ли он во мне ту девчушку, которую вытащил из ледяной воды. Не могу понять, почему он все время куда-то сбегает. Но спрашиваю все равно другое:
– Тебе обязательно драться?
Просто потому, что отчего-то на остальные вопросы я боюсь услышать ответы.
Внезапно в глазах Бьерна появляются шутливые искорки:
– А ты что, за меня волнуешься?
– Нет, конечно. Переживаю за этого переростка, который решил бросить тебе вызов.
Вру, а голос дрожит.
– Ты сделаешь, как я тебя прошу?
Заставляю себя улыбнуться, но не киваю. Потому что не сделаю, потому что мне надо быть в городе.
– Я сюда не вернусь, – обещаю единственное, что могу сказать точно: здесь у меня все равно не получится работать. – А ты потом куда?
– Главное, что не к праотцам, – отшучивается Бьерн, явно не собираясь рассказывать о своих планах.
Его ладонь смещается с плеча, едва касаясь опускается до локтя, скользит по предплечью до запястья, а когда наемник касается моих пальцев своими, по телу словно пробегает цепь молний. Даже сердце сбивается с ритма. Но это происходит на слишком короткий миг, чтобы я могла подумать о причинах. Чтобы попробовала Бьерна остановить.
Он проверяет свой нож, забирает с собой купленное мною мыло, а потом, подмигнув, уходит. В комнате без него становится пусто, как будто он заполнял собой все пространство.
