Друг отца. Одержимая
Анна Мишина
Агата влюблена в Дмитрия Фомина сколько себя помнит. Ей 19. Ему 38. Он друг отца. Мужчина, для которого она всегда будет просто дочерью его приятеля. Но как объяснить сердцу, что чувства под запретом? Каждый его взгляд пытка. Случайное касание удар током. Она задыхается в этой любви, балансируя на грани между нежностью и одержимостью. Где заканчивается любовь и начинается безумие? И что страшнее потерять его или потерять себя?
Анна Мишина
Друг отца. Одержимая
Глава 1
Сквозь вязкое марево сна пробивается стук. Настойчивый. Глухой.
Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до макушки.
Отстаньте. Все отстаньте.
Стук повторяется, а следом – рывок, и дверь с грохотом врезается в стену.
– Агата!
Голос отца режет тишину. Я даже сквозь одеяло чувствую, как он раздражен. Дерг – и меня лишают убежища, сдергивая край одеяла.
– Пап! – мой голос звучит хрипло и возмущенно. Какого черта?
– Ты снова прогуливаешь универ? – он стоит надо мной, огромный, как скала, и сжимает в кулаке несчастное одеяло.
– А ты снова врываешься ко мне в спальню? – огрызаюсь я, пытаясь выдернуть свою собственность обратно. Бесполезно. Приходится садиться, намотав оставшийся край на себя, как кокон. Щурюсь от яркого света – он еще и шторы раздвинул, гад.
– А если я не одна?! – бросаю последний аргумент, больше для проформы.
– Только не в моем доме! – рявкает отец так, что люстра, кажется, дрожит.
– Это и мой дом тоже! – во мне закипает такая же ярость. Мы одинаковые. Оба упертые бараны.
– Купишь. Построишь. Подарят, – чеканит он каждое слово, будто гвозди заколачивает. – Тогда и будет твой. А здесь ты живешь по моим правилам! – он тыкает пальцем в пол. – Живо собирайся. Чтобы через полчаса была в универе.
Разворачивается и выходит. Дверь, конечно, оставляет распахнутой.
– Гребаная учеба! – шиплю в пустоту.
Сползаю с кровати, на подгибающихся ногах плетусь к двери, закрываю ее наконец-то и замираю перед зеркалом.
Боже.
Из зеркала на меня смотрит панда. Нет, панда хотя бы милая. Я похожа на жертву химической атаки. Тушь потекла черными разводами под глазами, тени сбились в противные складки на веках, а волосы... Ладно, про волосы лучше промолчать.
Вчера после клуба я просто рухнула в кровать. Даже зубы не почистила.
Плевать. Учеба подождет еще пять минут. Сначала – умыться и сделать кофе. Желательно еще и проснуться, а то ведь только подняли. А потом я что-нибудь придумаю. Если получится.
В универ как всегда подвозит водитель. Мне мою машину трогать нельзя. Подарить подарил, и отобрал. Папа у меня гений воспитания. Только кажется уже поздно что-либо пытаться из меня слепить. Я меняться не собираюсь. На меня давят – я буду зубы показывать. Может, и не просто так от него мать сбежала? Я все чаще начинаю об этом задумываться.
– Будь рядом. Маякну, когда забрать, – говорю водиле и, взяв сумку, выхожу из машины.
Ненавижу универ. Ненавижу преподов. Я ненавижу экономику и бизнес. Но кому это интересно, да?
– Агата!
Даже оглядываться не хочу.
– Арская!
Ускоряю шаг. Но меня быстро нагоняют.
– Ты что-то не торопишься на пару, – цепляется Климов.
Одногруппник. Который решил, что ко мне можно клеиться. Новенький. Перевелся откуда-то… черт знает откуда. И полгода ходит по пятам. А меня это бесит. Мне не интересно!
– Слушай, – торможу резко, разворачиваясь. – Тебе что от меня надо? – задираю голову, чтобы посмотреть этому идиоту в глаза.
– Да я никогда и не скрывал своих намерений. Ты знаешь, – усмехается.
– Нет и еще раз нет. Не пойду с тобой ни в кафе, ни в кино. НИ-КУ-ДА! – рявкаю, и крутанувшись на пятках, тороплюсь к расписанию. Я не помню, что у нас сейчас.
– Сейчас в двести пятнадцатой идет лекция, – доносится до меня его голос, и я меняю на ходу направление, иду к лестнице.
– Но можно не торопиться уже, через пять минут закончится, а следующая в пятьсот седьмой, – снова этот назойливый идиот.
– Климов, – вздохнув, снова оборачиваюсь.
– М? – снова улыбается.
Убейте эту довольную скотину! Бесит он!
– Отвали. Слышишь?
– Сходи со мной в кафе – отвалю.
– Ты проспорил что ли кому-то? – не понимаю.
– Не занимаюсь подобной ерундой.
– Тогда может, проиграл желание? – пытаюсь понять его навязчивость.
– Ты просто мне нравишься.
– Я никому не нравлюсь. Я стерва. Я тварь. Понимаешь? – стреляю в него убийственным взглядом. – Меня не любят. Боятся. И только тебе жить надоело. Не понимаю почему.
– Может, потому что ты мне нравишься? – снова усмехается.
– Климов! – закипаю.
– Егор. Меня зовут Егор.
– Да мне все равно, хоть Федя. Не интересно, понимаешь? – смотрю ему в глаза.
Молчит, смотрит в ответ. Но спустя секунд тридцать отводит первым.
Вот так-то, мальчик!
И я продолжаю свой путь.
На лекцию не рвусь. Сколько там осталось? Минута, две? Подхожу к окну, сажусь на скамейку и, запустив пальцы в волосы, вздыхаю.
Голова гудит. Таблетка не помогает. Что-то вчера явно было лишним.
Двери аудитории открываются, и вываливается моя группа. Даже не поднимаю взгляд на народ.
– Я уж не думала тебя сегодня тут увидеть, – рядом приземляется Ника.
– Сама не ожидала, – морщусь от боли.
– Отец? – догадывается подруга.
– Он самый…
– Студентка Арская, – из аудитории выходит “профессор Плюшкин”. И смотрит на меня. – Подойдите, – машет мне рукой.
– Зараза, – ругаюсь я себе под нос и все же поднимаюсь и иду к преподу. – Здравствуйте, – натягивая улыбку.
– Вот, поведайте мне, дорогая, как вы сюда попали? – впивается в мое лицо своими маленькими глазками, спрятанными за толстыми стеклами очков.
– Вы забыли, где вход-выход?
– А вы не ерничайте, Агата. Еще немного – и я выставлю вам неуд. И у вас по многим такая оценка будет. Я не сомневаюсь. Вы хоть представляете, сколько за обучение здесь, в этом элитном заведении, платит ваш отец? – хочет пристыдить.
– Мне все равно, – развожу руками.
– Но почему? – удивляется.
– Ненавижу бизнес и все, что с ним связано, – отвечаю честно. – И всем своим существом это показываю.
– Тогда что вы делаете на этом факультете? – непонимающе.
– А вот этот вопрос задайте моему папеньке. Или боитесь? И неуд вы, к сожалению, мне не поставите. Я уже проверяла на других, – цокаю. – Не дадут. Еще будут вопросы?
– Дерзить смеете.
– Умею-практикую, – натягиваю улыбку. – Всего доброго, профессор, – и, крутанувшись, иду к лестнице, махнув рукой Нике.
– Лекции перепишите хоть, – доносится голос препода.
– Обязательно, – кричу в ответ, даже не обернувшись. – Вот же зануда, – добавляю уже тише.
Что может быть хуже головной боли? Непроходящая головная боль даже после таблетки обезболивающего.
– Ты похожа на зомби, – рядом идет Ника и все время косится на меня. – Тебе реально так плохо? – сводит брови.
– Нет, мне реально так хорошо, – фыркаю в ответ и иду на пару шагов впереди.
– Арская, ты невыносимая, знаешь да? – догоняет меня подруга.
Я каждый раз все пытаюсь понять, что она со мной возится? Ну вот серьезно? Меня такую еще терпеть? Зачем? Может как-нибудь наберусь смелости и спрошу.
