– Ну, в принципе, ничего, – сдавленно хмыкнул Генка. Я поборол желание выдрать ему глаза.
– Точно, ничего, – простонал я. – Материала пожалели, суки. И вот там, где юбка превращается в кружевные трусы, не хватает немного тайны. Загадки не достаёт.
И она сейчас так всхлипывает, что у меня что-то неприятно переворачивается в груди. Ну какая она аферистка? Обычная дурочка, которую родители решили выгодно инвестировать в своё счастливое будущее, не особенно интересуясь её душой и желаниями. Я этого не могу позволить.
Хотя, если быть честным… мне она тоже выгодна.
– Слушай, Полина Юрьевна, тебе это нравится? – выдыхаю я, стараясь не смотреть на невесту. – Если да, то берём. Если нет…
– То что? – снова тихий всхлип.
– То я сейчас найду продавца и устрою ему очень познавательную лекцию о чувствах, вкусах и длине юбок.
Она замирает, как школьница у доски, которой задали вопрос по теме, которую она прогуляла, потому что решила быть оторвой, но это у неё не получилось. Так и осталась лохушкой-заучкой. Потом осторожно поднимает на меня глаза. Большие. Слишком честные для мошенницы и слишком растерянные для профессиональной невесты.
– Мне… – она мнётся, – мне неудобно. И холодно. Снизу поддувает. А мама мне не разрешает юбки носить короткие. И вообще я в нём как будто вышла мусор вынести, а меня внезапно похитили замуж.
Я фыркаю. Не сдержался. Сейчас она ещё скажет: «Дяденьки, отпустите меня», – и театр абсурда станет абсолютным. Генка тоже фыркает, но делает это как-то подло – с удовлетворением человека, который предупреждал.
– Отличная метафора. Бомба просто. Без трусов, но в фате. Мой дедуля офонареет от счастья. Твои, я думаю, тоже меня оценят, – киваю. – Значит, снимаем. Мы тут, между прочим, фиктивную свадьбу организуем, а не социальный эксперимент «Сколько позора выдержит человек». Да не здесь снимаем, господи. В примерочной. Слушай, Полина Юрьевна, а ты точно нормальная?
– Точно. У меня и справка есть. Я когда на работу устраивалась, проходила врачей. Могу предоставить.
– Жалко. С психами интереснее. Мне нравятся чокнутые бабы, – она смотрит на меня с таким удивлением, будто я только что признался, что Земля круглая и пельмени лучше варить, а не жарить.
– Ладно, иди переодевайся. А то Генку удар хватит. А если не хватит, мне придётся его убить – за то, что он видел мою жену почти голой раньше меня. У меня же право первой брачной ночи? – скалюсь я. Паника в её глазах меня забавляет и слегка возбуждает. – Господи, да шучу я. Расслабься. Никто не зарится на твою девичью честь. Кстати, ты невинна?
Она вспыхивает щеками так, что кажется – сейчас запалит проклятый магазин. Со скоростью пули исчезает за занавеской. Я смотрю ей вслед и понимаю, что мне чертовски весело. Ситуация абсурдная, как плохая комедия, где главный герой сам добровольно влез в капкан и теперь делает вид, что так и было задумано.
– Ты понимаешь, – тихо говорит Генка, – что всё это плохо закончится?
– Конечно, – бодро отвечаю я. – Именно поэтому я и согласился. Хорошие идеи обычно начинаются со слов «А давай рискнём».
Из примерочной доносится возня и глухой удар. Потом приглушённое:
– Ой.
– Ты жива? – интересуюсь я.
– Кажется, да. Но платью каюк.
– Минус один, – философски замечаю я. – Заносим в список жертв этого брака.
Занавеска снова отдёргивается, и она выходит уже в другом платье. Подлиннее. Поспокойнее. С таким видом, будто его одобрил комитет по нравственности и лично моя мама – заочно.
– Ну? – спрашивает она с осторожной надеждой.
Я осматриваю её, прикидываю и вдруг понимаю: да, это всё по-прежнему безумие. Но безумие, которое начинает мне нравиться.
– Вот, – говорю я. – В этом можно хотя бы пережить первую брачную ночь. Даже фиктивную.
Генка закатывает глаза.
Кажется, впереди меня ждут весёлые деньки.
Глава 6
Полина
Это платье – орудие пытки. Кружева, очевидно, были сотканы из крапивы, стекловаты и личной ненависти дизайнера к человечеству. Я чешусь так, будто меня готовят к сезонной линьке. Шуба, наброшенная поверх этого дизайнерского преступления, превращает происходящее в филиал ада с меховой отделкой.
Мой жених, торжественный, как рояль, спокойно ведёт машину и с упоением подпевает какой-то идиотской песенке, исходящей из дорогущей стереосистемы. Видимо, если техника стоит как квартира, она имеет право издеваться над людьми.
На меня он не смотрит. Впрочем, как и на своего дружка-зубоскала, который умудрился уснуть на пассажирском сиденье, словно это не свадьба, а междугородний автобус с конечной остановкой «Ошибка всей жизни глупой Полины Юрьевны Говоровой».
Я, конечно, сама виновата. Только я могла сделать предложение не пойми кому. Но мне простительно. Я была в состоянии аффекта. А вот Дэн… зачем ему этот фарс? Не ради же удовольствия он так бодро согласился на свадьбу века. Хотя, возможно, у него просто аллергия на здравый смысл. Впрочем, уж кто бы говорил. У меня явно даже не аллергия, а какое-то реактивное расстройство психики. Это страшнее.
В свадебном костюме мой женишок напоминает гризли, случайно забрёдшего в бутик для молодожёнов. Гризли, впрочем, выглядел бы в смокинге более гармонично. И, что важно, вызывал бы меньше вопросов.
– А у меня нет свидетельницы, – радостно выдаю я в надежде, что этот факт что-то изменит.
– Ничего, дорогая. У нас есть Генчик. Правда, Геныч? Ты не переживай, невеста. Мой друг звезду для тебя собьёт камнем с неба. Кстати, ты фотографа нам заказала?
– Фотографа? – икнула я, представив, как буду выглядеть на снимках. Боже. Это даже страшнее самой свадьбы.
– А как же? Нам нужны доказательства нашего безграничного счастья. Жаль, Геныч не снимал, как ты мне предложение делала. Ты, конечно, могла бы и на колено припасть, для полноты правдоподобности. Эх… Дед мойц не видел, как ты меня захомутала. Он бы заценил.
– А можно как-то без излишеств? – спрашиваю, понимая всю бесполезность моих попыток. Да кто он такой? Вообще? Водитель миллиардера, вроде так он сказал. Обычный водитель. Мама моя меня убьёт, расчленит, поваляется на косточках, а потом… Потом она уничтожит несчастного Дэна. Он просто не понимает, во что ввязался. И я должна ему это объяснить. Так будет честно. Он откажется от глупой затеи. Я переживу день новогодних унижений от родни, выйду замуж за того, за кого мне велела мама и… Да почему я должна думать об этом нахальном гризли в костюме? В конце концов, он сам просто напрашивается на проблемы. И фотограф… Боже, я же ненакрашена. И прическа у меня «Взрыв на макаронной фабрике».
– Без излишеств? Ты скучная, Полина Юрьевна. Я бы ещё салют заказал…
– И что же вас останавливает? Неужели деньги, которые вы с меня содрали за этот фарс, закончились? – Боже. Ну зачем я нарываюсь? И Генчик этот ожил, с интересом посмотрел на меня, как на жертву огнедышащего дракона, которого я дразню с упорством ослицы.
– Ну, в целом… Точно, у меня закончились деньги. Это что-то меняет? – Он щурится, становится похож на хищного кота. Я вижу его взгляд в зеркале заднего вида. И мне кажется, мимолетно и едва уловимо, что смотрит на меня мой женишок выжидательно-оценивающе. – Ну же, невеста. Не пойдёшь за нищего водилу?
– Нищий водила для меня предпочтительнее, чем богач. Мама будет в ярости, – вредно фырчу я.
– Я в тебе не ошибся. Мне как раз вот такая и нужна жена, – хмыкает Дэн. Паника снова распускает свои крылья. Что он имеет в виду? Зачем я ему нужна? Может, он садист? Или…
– ЗАГС, – голос Геннадия звучит предтечей апокалипсиса. – Приехали, водила с Нижнего Тагила. Вон там паркуй мою ласточку.
– Гена, свидетельница, фас.
Интересно, почему этот Гена говорит, что машина его, но слушается Дэна? Плевать. Сейчас я выйду замуж, поеду домой, напьюсь чаю, выкину к чертям собачьим противное платье, мысли из головы скачущие, словно под напряжением, мужа тоже вместе с ними выкину из моей бедовой черепушки. А потом… Скажу, что мой муж уехал на заработки на крайний север. Даже не потащу красавца в логово моей семейки. Маме предъявлю свидетельство о браке, фотки – они от меня отстанут. Я подам на развод…
– Ты чего? Ты что делаешь? – всхлипываю я, когда этот коварный тип гражданской наружности выковыривает меня из машины. Подхватывает на руки легко, словно я не вешу ничего. Господи, сколько в нём силы. И запах… Парфюм у моего жениха сногсшибательный. Аж голова кружится. Или это от страха и нервов?
– Как это? Несу мою невесту в новую жизнь. А теперь… Улыбочку. Боже. Просто улыбнись, а то моего деда кондратий хватит, если увидит тебя на фото с таким оскалом. Полина, я просил улыбнуться, а не изобразить чумной припадок.
Я улыбаюсь из последних сил. Слепну от вспышки. Мамочки. Наверняка на снимке «самого счастливого дня в моей жизни» я буду похожа на испуганную самку йети. Бедный дедушка Дэна. Так, а он-то вообще здесь при чём? Свадьба же для моих родных. Я заплатила.
– Теперь поцелуй, – коварно шипит мне в ухо улыбающийся мучитель.
– Чего? Нет. Мы так не…
Дышать становится нечем. Боже… Боже. Меня целует чужой мужик, незнакомый. Страшный.
– Расслабься. Ну же. Да брось. Это весело, – прямо мне в рот шепчет чертов бесстыдник. Но как же он пахнет. Я точно сошла с ума. Абсолютно и бесповоротно. Сбежать. Я хочу сейчас только одного – смыться от моего почти мужа, который ставит меня на ноги и тут же теряет интерес. – Пошли быстрее. Нас ждут. Чего встала?
– Я не платила за поцелуи, – суплюсь я.
– Это для дела. Правдоподобность. Усекла. Так-то мне тоже не улыбается с тобой лизаться. Блеск для губ у тебя пакостный. На вкус глина. Пошли уже.
И я иду послушно за ним. Ну а что? Я же заплатила. Мне нужен этот чертов брак.
Глава 7
Денис Сосновский
– Ещё раз прикоснёшься ко мне своим ртом – я тебя… – тонкий палец упирается мне в грудь, словно пистолетное дуло. А эта мелкая, смешная и безбашенная, даром что похожа на щенка чихуахуа. Ещё никто не смел разговаривать со мной в подобном тоне. А уж угрожать… Даже интересно, что будет дальше.
– И что же? – скалюсь я. Дурацкая затея с браком уже не кажется мне забавной. Хотя бы потому, что это недоразумение встрепанное слишком реально. И я наврал ей. Губы у девки на вкус как зимние яблоки. – Тычешь меня пальцем с обгрызенным ногтем. Кстати, дурная привычка. Обручальное кольцо на культяпке будет выглядеть плохо.
– Он не обгрызанный. Я просто режу коротко, – она смущается? Надо же. Предлагать первому встречному себя в жёны, да ещё за деньги, она не постеснялась. – Я работаю на компьютере… Не важно. И держите дистанцию.
– На фото свадебных, которые ты будешь мамуле своей показывать, мы будем дистанцию блюсти? У меня плохие новости. Тебя сразу расколют. Штирлиц, ваша карта бита, – хмыкаю я, глядя на насупленный нос невестушки, означающий, видимо, бурную мыслительную деятельность.
– Ладно. Но без поцелуев, – наконец, спустя несколько долгих, как резина, секунд соглашается Полина. – А как? Регистратор скажет: «Жених может поцеловать невесту», и я что должен делать? – чёрт, как же мне нравится выводить её из и без того хрупкого равновесия. Сама нарвалась. Получите и распишитесь, как говорится. Где же Генка? Исчез, как испарился. А эта дурища уже готова сбежать. Что для меня очень некстати. Моя семья должна получить невестку. Вот уж они офонареют от свалившегося на них счастья. Девка-то прям с плаката «Доярки из Хацапетовки». Мама будет в диком восторге. Она-то мечтала о светской даме для своего непутёвого сына. Только вот все забыли, что свою жизнь и свою судьбу, равно как и их существование, я делаю сам. И это окончательно.
– Слушайте, я передумала. Деньги я вам всё равно заплачу. Вы же купили платье, ну и организовали…
– И по приказу мамы выйдешь замуж за богатого придурка? Не разочаровывай меня, невеста, – чёрт, вот сейчас она соскочит с крючка, и мне придётся снова шастать на идиотские свидания, на которые приходят те же лохушки, только с огромными претензиями.
– Вам-то это зачем? – хныкнула она.
– Ну, считай меня рыцарем в сияющих доспехах.
Ну не говорить же этой дурашке, что она мне даже более выгодна, чем я ей? А то ещё напугаю. А так… Я просто водила. Решил подзаработать на чужих проблемах. Обычный мужик без принципов и морали. Замечательная маска.
– Так, быстрее. Там вас уже заждались, – Генка словно из-под земли выныривает. – Кое-как впихнули между запланированными регистрациями. Денег содрали…
– А свидетельница? – пищит эта ошалевшая от происходящего мышь по имени Полина. Того и гляди в обморок хлопнется. – Как же без свидетельницы?
– Уже в зале, – как-то нервно дёргает щекой Генка. – Паспорта давайте. Кстати, Дэн, документы пусть невеста твоя подпишет перед росписью. Я всё проверил, там всё правильно.
– Какие ещё документы? – словно воробей встряхивается Полина. – Вы что? Вы решили…
– Расслабься. Никто тебя грабить не собирается. Просто откажешься от притязаний на моё имущество. Ты же сама такое предлагала? – Генка сейчас акула-каракула. Собран, деловит, настоящий начальник юридического отдела концерна «Сосна». За что я его и ценю. Деловые качества и острый ум у Гендоса на высоте. – Да и что с тебя взять, кроме анализа? И на тот не нацедишь. Три мосла и кружка крови. Ладно, потом подпишешь. Нас ждёт самый счастливый момент в жизни. Не будем его омрачать условностями и канцелярщиной.
– Но… – начинает Генка, но я останавливаю его взглядом. За это я его тоже ценю. Геныч умеет быть послушным. Замечательные качества для верного нукера.
Зато с лица невесты уходит выражение напряжённого страха. Ничего она не сможет сделать, даже если захочет. Я сверну её в бараний рог. Её напугать – раз плюнуть. А Генка умеет это делать как никто. В случае выверта сама же останется без штанов. Я не работаю с дилетантами.
– Мне просто нужно прочитать документ. Я не отказываюсь подписывать. Я человек порядочный и честный.
– Поэтому решила мамку обмануть, честная? Пошли, порядочная. Там уже ковёр расстелили, на который вставать нельзя. И тётка с халой на голове притопывает ножкой от нетерпения сделать нас счастливыми молодожёнами.
– Дэн, ты… – шипит мне в спину моя правая рука. – Придурок. А если она всё-таки засланка чья-то? Того же Новикова?
– Тогда ты знаешь, что делать, Санчо Пансо, – хмыкаю я.
Иду в зал, держа под руку невесту, которая, кажется, готова смыться «вотпрямщас». Стоит разжать захват – и она сорвётся в бодрый галоп, судя по её сопению, перебивающему даже громкое Генкино недовольное пыхтение.
Вообще он прав. Я придурок и авантюрист. Но мне словно вожжа под хвост попала. Эта странная девка действует на меня, как на быка красная тряпка тореадора. И друг мой прав – от неё веет опасностью. Только я пока не могу понять, какого рода эта опасность.
Все мысли испаряются из моей головы, когда Геныч открывает перед нами с Полиной двери в зал бракосочетаний. Вот сейчас и у меня появляется стойкое желание свалить в туман.
– Мне бы в туалет, – стонет невеста, бледная как полотно. Не хватало мне ещё припадка. Я сам еле на ногах стою. К браку у меня отношение неоднозначное. Сказывается прошлый опыт. Я думал, фиктивно будет не так психически травмирующе.
– Терпи, – шиплю я, хотя и сам бы не отказался от посещения клозета. – Побыстрому распишемся – и пойдёшь писать. И улыбайся. Нас фотографируют.
– Слушайте, отпустите меня, а, ну пожалуйста…
Она замолкает на полуслове, и я её понимаю. Нам навстречу идёт…
– А вот и свидетельница, – радостно гаркает Генка.
Глава 8
Полина
– Боже… Где он нашёл такое? – сдавленно сипит мой почти муж. И я его, в общем-то, понимаю. Никогда не думала, что буду выходить замуж за первого встречного, а свидетельницей у меня будет… будет… Как бы вам объяснить наше с проклятым женихом опупение – иначе не скажешь.
Мне лично показалось, что зал дворца бракосочетаний жал в плечах красотке, одетой в платье цвета «взбесившегося поросёнка». По крайней мере, когда она встала на ковёр, который под ней смотрелся почтовой маркой, даже тётенька-регистраторша побоялась сделать ей замечание.
– Знойная женщина, – хмыкнул Дэн ошарашенно-задумчиво.
Вот уж странность. Я-то уж думала, пробить его едкое самолюбование не удастся никому в этом мире. Очень удивительное качество для простого водителя, по моему скромному мнению.
– Ну что ж, какая свадьба, такая и свидетельница, – вздохнула я. Женщина великан встрепенулась, посмотрела на нас с Дэном вроде осмысленно и друг со всей силы запулила мне в лицо горсть, кажется риса.
– Счастья молодым, – взвыла красотка так, что в ЗАГСе вздрогнули стены. Тетенька регистраторша вцепилась пальцами отдной руки в свою стойку, другой в прическу. Я подумала, что вот именно сейчас надо бежать. Но слишком уж крепко держит меня жених. Боже, что же я творю, точнее вытворяю?
Зал пустой. Стулья выстроены ровными рядами, как будто ждут кого-то важного. Видимо, меня. Я стараюсь идти красиво, но ноги предательски путаются в платье.
– Ты точно водитель? – спрашиваю я на ходу, просто, чтобы что-то спросить. Чтобы не резхнуться от абсурдности происходященго.
– Если это тебе именно сейчас так важно узнать, то да. Я точно водитель.
